Вадим достал из холодильника жареную курицу и отправил ее в микроволновку. Пока она разогревалась, порезал помидоры и огурцы. На автомате включил телевизор – на федеральном канале шли новости. Блондинка, волосы которой были уложены так гладко, что не торчал ни один волосок, рассказала о предстоящей фотовыставке.

– А сейчас перейдем к добрым новостям, – улыбнулась с экрана теледива.

Вадим поднял глаза.

– Несколько десятков жителей Тюмени вчера вечером стали свидетелями забавной и трогательной сцены, – анонсировала ведущая. – На центральной улице было замечено семейство котят, которые несли чебурек.

На экраны вывели видеоролик. Заинтригованный мужчина перестал жевать. И, увидев шайку хвостатых с добычей, расхохотался. В этот момент его взгляд упал на кота, которого приютила сердобольная жена. Он заинтересованно глядел на экран, и Вадиму на секунду даже показалось, что рыжий усмехнулся.

Тот еще прощелыга, отметил про себя Вадим. А Милка такая – вечно всех пожалеть, приютить, обогреть, как будто без нее некому. Уже два дня они почти не разговаривали: вроде и не ссора, а так – семейный нейтралитет. Когда чересчур вежливо приглашаешь за стол, чересчур вежливо благодаришь и даже желаешь здоровья тому, кто чихнул.

Лучше уж скандал, думал Вадим, чтобы на эмоциях все высказать другу другу, бурно жестикулируя, упрекая, кидая обвинения, а потом сразу же помириться, испугавшись накала страстей, обняться, прижаться и целовать, целовать, целовать самого дорогого человека.

А когда так – тихо и вежливо, то на душе маятно, кошки скребут. И чего он разозлился из-за подкидыша. Поживет месяц и съедет – бабуля обещала забрать. А Милка на то и Милка – всем надо помочь. В конце концов он ее такой и полюбил – отзывчивой на чужую беду, заботливой, чуткой.

И Вадим вспомнил тот день, когда они семь лет назад познакомились. Как она весной прыгала под голой березой, пытаясь уговорить слезть с ветки плешивого кота. Рядом носились здоровенные псы, но она вместо того, чтобы испугаться, их отчитывала. Представить только – отчитывала псов!

У него до сих пор перед глазами стояла эта картина: стройная высокая девушка в красном берете, из-под которого выбиваются черные пряди, на каблучках, с сумкой наперевес грозит пальцем собакам, приговаривая, что они обормоты, балбесы и дурашки. А еще обещает им кило сосисок, если они будут хорошими мальчиками и не станут обижать беззащитного котечку. Так и говорила, поглаживая серого кобеля, который выглядел главным задирой – дружочек мой, ты же умничка, вот и не обижай котика, беги своей дорогой, а я тебе завтра сосисочек принесу, самых вкусных выберу и от шкурки почищу.

Дружочек и вся его свита уходить не хотели, весело бегая вокруг дерева и гавкая, обиженный котик, вцепившись в ветку, истошно вопил, а милая девушка трогательно пыталась заключить союз с хвостатыми – одних прогоняя, другого приманивая. Он так о ней и подумал в тот момент – какая милая! И не смог пройти мимо – вызвался помочь.

Побежал в магазин, чтобы таки выдать авансом сосисок обормотам, отвлекал их и даже залез на березу, порвав штанину, чтобы вызволить бедолагу. А потом вместе с новой знакомой, не успев представиться, бродил по квартирам, ища хозяев, потому что девушка, оглядев жирные бока кота и гладкую белую шерстку, пришла к выводу, что он домашний. И ведь оказалась права.

Седовласая старушка в аккуратном платьице, крепко прижимая питомца, со слезами на глазах причитала, что он нашелся. А ведь она – дурная голова, ой, дурная! – даже не заметила, что он пропал. Беляш мой, Беляшик, как же ты, родненький, умудрился! И, не желая слушать протестов молодых людей, затащила их на уютную кухоньку с голубыми занавесками и кактусами в смешных горшочках в виде мордочек животных на подоконнике, и начала угощать борщом и ватрушками – свеженькие, только испекла! А когда уходили, сунула каждому по баночке клубничного варенья и звала в гости, уверяя, что они теперь крестные Беляша.

– Крестная Беляша! – звонко расхохоталась девушка, когда они вышли из подъезда.

И, улыбаясь, представилась, протягивая белоснежную ручку с тонким запястьем:

– Мила.

– Милая Мила, – не удержавшись, произнес Вадим.

И они дружно засмеялись.

– Милая Мила, – повторил молодой человек, словно смакуя звуки.

С тех пор так и повелось: в порыве любви и нежности он так ее и звал – Милая Мила, моя Милая Мила, моя Мила, Милочка. И сейчас, глядя на рыжего кота, он подумал, что и не помнит, когда в последний раз произносил это. Милка – да. А вот Милая Мила – нет.

Вот я дурак, обозвал себя Вадим, какой же я дурак. И, погладив подкидыша, не удержался и отправил в мессенджере сообщение – «Милая Мила, кота покормил». А больше и не надо – она все поймет. Она, его Мила, все поймет.