Первые лучи солнца озарили набережную. Уставшая под утро Русалка перестала бултыхаться и, помахав Хранителю блестящим хвостом, нырнула под воду. На нижний ярус спустился дворник с мусорным мешком и медленно пошел вдоль парапета, собирая пустые бутылки и фантики. Он что-то бормотал себе под нос и поглядывал на реку – ему привиделась большая щука. Ей-богу, метровая, кому скажи – не поверят, пыхтел он. Но сколько не смотрел, так больше и не заметил громадную рыбину.

Хранителю к рассвету стало чуть лучше. Всю ночь Йося пересказывал ему сериалы про любовь, которые, как он выразился, закончились хэппи эндом. Направим на тебя поток вселенской любви, объяснил кот. Перед рассветом он очертил вокруг Хранителя подобранным розовым мелком огромное кривое сердце.

– Перерисовать бы, – скептично заметил он, сделав несколько шагов назад и оценив свои творческие способности. – Да так сойдет! Какое сердце – такая и любовь.

Он махнул лапой и велел:

– Сиди очерченный, а то сдуешься!

И побежал к себе, распевая по дороге:

– Муррр-муррр, лямуррр, коварная лямуррр. Коварная лямуррр, дери меня Амуррр. Лямуррр…

Встретившаяся ему возле светофора бабуля, которая ковыляла, опираясь на трость, пшикнула:

– Не блажи – люди спят!

– Ага, – буркнул ей вслед Йося, – только ведьмы шастают!

И бросился дальше, голося на всю улицу. Редкие прохожие оборачивались, глядя на дико орущего кота. Лапу что ли прищемил, предположил идущий ему навстречу пешеход. Но Йося, не обращая внимания на нелицеприятные реплики, самозабвенно предавался вокалу. Когда он пробегал мимо Сквера сибирских кошек, золотые изваяния задорно подхватили:

– Мурр-мурр-лямуррр!

– Мои! – гордо отметил Йося и пару минут дирижировал.

Вернувшись к бару, он потряс за плечо спящего на табурете Ваську. Тот спросонья захлопал подслеповатыми глазами.

– Васька, на посту спать нельзя! – отчитывал брат, запихивая его лапы в рукава пальто.

Он замотал на нем шарф, вернул на место очки и, вырвав из пасти сигаретку, начал ее смолить. Васька, кряхтя, стал неуклюже подпрыгивать, вытянув лапы вверх.

– На, – подвинул ему табурет Йося.

Он тоже забрался на него и, встав на цыпочки, подтолкнул брата к перекладине, на которой висела видеокамера. Глянув на нее, напомнил:

– Жвачку отлепи, слепыш!

И, выпустив последнее облачко табачного дыма, замер.