Бубнила с патлатым, держащим на поводке мопса, шли по мосту. Хранитель видел, что она сердится: уж кто-кто, а он разбирался в ее мимике и улавливал малейшие изменения настроения по голосу. Даром что ли семь лет слушает ее бу-бу-бу.

– Мила, сколько можно, – говорил ей патлатый. – Мы это уже обсуждали, и все решили.

– Нет, Вадим, – строго одернула его Бубнила, – это ты решил. Ты решил не ехать со мной на свадьбу сестры, хотя знал о ней полгода назад, и поездку мы планировали вместе.

– Обстоятельства изменились, – попытался оправдаться спутник. – Я не мог знать о том, что у меня возникнет новый проект. Пойми – это очень важно. Это в конце концов наши деньги! А кому на свадьбе есть дело до меня – никто в толпе и не заметит моего отсутствия, я тебя уверяю.

И в этот момент Бубнила вспылила:

– Как и твоего отсутствия в моей жизни!

– Мила, ну что то ты драматизируешь, – начал защищаться патлатый.

– Я всего лишь обрисовываю ситуацию, – не унималась Бубнила. – Гулять я хожу одна – ты и сегодня кое-как собрался, и то, потому что я была на тебя уже зла, в театр и в кино одна, в гости – одна, на дачу – одна, я даже в отпуск летом ездила одна. Я по жизни одна! Разве это неочевидно?

У Хранителя заболела голова. Что за люди – зачем на мост идти ругаться. Сидели бы дома, если охота нервы друг другу портить.

– Здаров, – послышалось сбоку.

Рядом с ним бухнулся Йося. Смерил его взглядом и, отметив мешки под глазами, в предвкушении зрелища потер лапки и поинтересовался:

– Опять дрязги?

Хранитель недовольно кивнул в сторону Бубнилы с патлатым.

– О, эту я знаю, – промурчал кот. – Она возле нас часто проходит, Ваське статистику портит. И здоровье – зрение как у крота.

Хранитель сжал виски и замычал от боли.

– Во, и тебе тоже. Ну, давай по классике, – предложил Йося. – Ща Руська примчит.

И хохотнул:

– Кандидата в утопленники рассматривать.

Кот вытянул лапы и принялся вылизывать кофейную пенку из стаканчика, подобранного Хранителем, заинтересованно поглядывая на парочку. Бубнила с мужем дошли до середины моста, когда над ними стала кружить белая голубица.

– Начинается, – довольно протянул Йося, запустив лапу в стакан и слизнув с нее любимое лакомство.

– Ай, – вскрикнула женщина, уставившись на свой рукав, на котором оказался птичий помет.

Она стала рыться в сумочке в поисках платка.

– Давай помогу, – предложил патлатый, – вынув из кармана смятую салфетку.

Бубнила взяла ее из рук мужа.

– Я сама!

– Вот видишь, – вспыхнул он. – То ты недовольна, что я не проявляю к тебе внимания, то ты все сама! Так ты определись – сама или как.

Кот, доев пенку, резюмировал:

– Осечка вышла.

– У меня осечек не бывает! – прощебетала рядом приземлившаяся голубица.

Хранитель стал тяжело дышать. Йося покосился на него, после чего предложил птице:

– Может, патлатого обгадишь?

– Ну не – не два же раза в день. Я девочка! – возмутилась Руська.

– Эх, – вздохнул Йося, – опять на моей харизме выезжать.

Он поднялся с асфальта и, жалобно мяукая, побежал в сторону пары, которая продолжала ссориться. Супруги не обращали на животное никакого внимания, и Йося, чертыхнувшись, начал тереться о штанину патлатого, отодвигая от себя лапой собачонку. На всякий случай он втягивал живот – голодаек чаще жалеют.

– Вот привязался! – недовольно выдал мужчина, отодвинув носком ботинка от себя бродягу и схватив на руки своего питомца.

– У тебя есть хоть капля сострадания! – сердито кинула Бубнила.

Она опустилась на корточки и поманила:

– Кис-кис-кис, иди сюда, котя, не бойся.

– Мила, – одернул ее Вадим. – Хватит жалеть всех убогих, у нас есть животное в доме.

– Как можно выбирать – жалеть или не жалеть! – взорвалась женщина, резко распрямившись. – Сострадание или есть в тебе, или его нет. А в тебе, похоже, ни капельки!

Затем она снова попыталась приманить кота, но тот дал деру, напоследок промяукав:

– Сам убогий! Чучело лохматое!

Бубнила резко развернулась и быстрым шагом направилась к мостовой, патлатый держался чуть поодаль. Йося бухнулся рядом с Хранителем. Тот закатил глаза и тяжело дышал, а голубица тюкала его в лоб, чтобы вернуть в сознание.

– Слышь ты, рыбина в перьях, – крикнул он ей, щупая пульс у товарища, – собирай фэмили совет, сами не справимся.

Та непонимающе на него уставилась, а он скривил морду, но объяснил:

– Семейный! Чукча ты водяная. И бабку, бабку ищи – на крайний случай мост херакнем, она знает как!

Голубица зло глянула, но взвилась в небо и стремительно скрылась за крышами домов.