Лес затих, притаился, словно в предвкушении шторма. Но внутри Карны ураган эмоций взметнулся, готовый вот-вот вырваться из-под контроля. Хозяин леса казался непостижимым, необъятным, всеобъемлющим. Кем-то, с кем не сладить ни одной смертной душе. Под взглядом древних изумрудных глаз Карна ощущала себя песчинкой в бескрайних просторах пустыни. Ничтожной, незначительной.

Велеслав, намного лучше справляющийся с эмоциями, ухватил воровку за руку, успокаивая. Карна кинула на него быстрый взгляд. Сколько же силы таилось в царевиче, раз даже владыка леса не оказал на него воздействия? Или оказал, но недостаточно, чтобы Велеслав дрогнул? Его сила духа поражала Карну. И заставляла совсем немного завидовать. Потому что сама воровка заставляла себя хотя бы позорно не дрожать. И прохладный ветерок – помощник царевича – в этом не помогал.

Выслушав Велеслава, Леший задумался. Вороны притихли, позволяя лесной тишине окутать встречу тревожной атмосферой. Или только Карне так казалось?

– Ступив на Калинов мост, вы не вернетесь обратно, – прогромыхал Леший, продолжая задумчиво всматриваться в путников. От каждого слова кора вместо кожи потрескивала. – Только принадлежащим миру Нави место в чертогах Чернобога. На что ты рассчитываешь, Велесов избранник?

– Украсть силу Кощного, дабы снизить людские потери в ночь Карачуна, – спокойно ответил Велеслав. Он уже понял, что с подобного уровня существами стоит быть честным. Никаких хитростей, годных для мелкой нечисти. Только правда и надежда на то, что она окупится. – Знаю я, что есть способ вернуться из-за Калинова моста…

Карна замерла, не веря в то, что слышит. Конечно, она подозревала, что у Велеслава есть план по возвращению из Нави. Но почему девушка не додумалась узнать подробности? Сейчас, приблизившись к невероятному, Карна осознала, насколько опрометчиво согласилась на сделку с царевичем. Неужели золотые монеты действительно ослепили ее разум?

С Велеславом хотя бы понятно – он наделен даром ворожбы, благословлен самим Велесом, поэтому и уверен в собственных силах. А вот Карна все еще обычная воровка, не способная толком управляться с оружием. Так с какой стати девушка вообразила, что путешествие в Навь к Кощному в гости – подходящее для нее дело?

А еще эта полуптица… Гамаюн. Может быть, следовало рассказать все Велеславу? Может быть, тогда он бы придумал дополнительные пару планов, чтобы Карна осталась в живых наверняка?

Понятно, что Велеслав не собирался оставлять воровку в Нави. Но, выбирая между целью и Карной, что выберет царевич? Все очевидно, когда на одной стороне весов тысячи воинов Града, а на другой – единственная жизнь воровки. Карна и сама выбрала бы жителей Града. Так почему так тоскливо от мысли, что подобный выбор сделал бы и Велеслав?

Пока воровка терзалась сомнениями, царевич уверенно вел диалог с самой пугающей нечистью, которую когда-либо видел. Баюн был прав – владыка леса казался нервным и недовольным. Похоже и вправду темные дни воздействовали не только на смертных, внушая тревогу.

– Нам нужно лишь набрать немного живой и мертвой воды, – продолжал царевич. Карна постаралась сосредоточиться, откидывая сомнения в сторону. Им с Велеславом предстоит нелегкий разговор. Но сейчас важнее добиться помощи хозяина леса. И, слава родным богам, что это могущественное существо все еще не стремилось убить незваных гостей! Если Лихо едва не покромсало их на части, то Карна боялась представить, что может сотворить владыка леса. – В твоей власти все водоемы лесные, вся нечисть местная. Позволь набрать воды и пройти сквозь лес. Укажи верный путь, чтобы не плутать нам до смерти по бескрайним тропинкам.

После каждой пламенной реплики Велеслава Леший некоторое время раздумывал. Кажется, он совсем никуда не торопился, что и неудивительно. Куда спешить, если в запасе вечность? Сколько лет живет на свете владыка леса? Да и способен ли он действительно сгинуть? Или, подобно Лихо, Леший не может умереть? Что есть лесной хозяин, как не версия навьего бога, воплотившегося на земле смертных и решившего не покидать Явь?

Родные боги, ныне не обладающие телесной оболочкой, раньше тоже ходили по смертной земле. Наслаждались яствами, отправлялись в приключения, оседали в городах. Соперничали между собой, иногда воевали. Но и их пребыванию на земле наступил конец. Ныне образы родных богов остались лишь повествованием на страницах истории и кумирами в храмах и на капищах.

– В пещерах Кощного обитает Огненный Змей, – не отвечая прямо, начал хозяин леса. Он шумно выдохнул, и в ответ вороны закаркали, словно поддакивая. Целая стая черных птиц, внимательно следящих за происходящим, еще сильнее нервировала Карну. Казалось, будто жуткие создания видят воровку насквозь. Вглядываясь черными глазами, они тихо посмеивались. И от этого птичьего смеха волосы на затылке девушки вставали дыбом. – Пролетая на пути к ратному полю, его огненные крылья и прыткий хвост несут смерть моему лесу. Сжигают дотла, лишь прикоснувшись. Не ведая пощады и сожалений, Змей губит природу, которую я поддерживаю множество веков.

Карна застыла. Множество веков? Значит, права она была в своих мыслях, когда даже представить не могла возраст Лешего.

– Огненный Змей не щадит ни лес, ни людей, – согласился Велеслав, сжимая ладонь Карны, призывая оставаться спокойной. И так нервный Леший пока не реагировал на беспокойство воровки. Но нечисть в темные дни нестабильна. А Велеслав понятия не имел, как можно защититься от столь могущественного существа.

– Верно, но люди – лишь миг, а природа вечна! – повысил голос владыка леса. Он поднял посох и с силой воткнул его в землю, от чего в лесной тиши прозвучал самый настоящий гром. Гроза зимой казалась чем-то невероятным. В небесах вспыхнула молния, озарив темные тучи светом. Во все стороны распространились чары недовольства и гнева. Дернувшись, Карна прикрыла глаза, заставляя себя оставаться на месте. И открыла лишь тогда, когда Леший продолжил. – Укажу я путь к Смородине-реке, позволю набрать и живой, и мертвой воды. Но… принесешь ты мне, радарь Велеса, голову Змея. Пусть не навечно сгинет тварь, но этой зимой мой лес не пострадает! Стар я, чтобы кидать вызов Кощному и его зверушкам. Но ты молод и одарен. В твоих силах свершить подобное.

Ощущая панику, Карна поежилась. Насколько силен Огненный Змей? Воровка ни разу не присутствовала вблизи бойни на ратном поле. Не видела ни Кощного, ни его Змея. Но подозревала, что чудище обладало исполинскими размерами, раз сам Темный седлал его, разрезая облака в полете.

Велеслав тоже размышлял, как решить очередную головоломку, да остаться в живых. Изначально в его план не входило убийство Змея. Хотя бы потому, что царевич понятия не имел, как одолеть столь могущественную нечисть. Они с Карной должны были прокрасться к ларцу с силой Кощного незаметными и ускользнуть из-под внимательных очей Змея. А теперь… Чем ближе они оказывались к желаемому, тем большая опасность нависала над головами.

Но снисхождение и помощь Лешего нужна. Иначе никогда не найти Смородину-реку, не добыть живой и мертвой воды. А, значит, ключевая часть плана провалится. Только хозяин леса мог подсобить, помочь добиться желаемого.

Неудивительно, что выхода не оставалось. Вернуться в Град ни с чем и принять бой, зная, что существовала возможность спасти тысячи жизней? Или рискнуть всем и выйти героем в схватке, способной попасть на страницы истории?

– Идет, – наконец, вымолвил Велеслав. – Ты получишь голову Змея.

Воронье закричало оглушающим карканьем, Леший громогласно рассмеялся. От его смеха кровь в жилах Карны стыла, а душа прошмыгнула в пятки. Если дальше будет более жутко (а воровка в этом не сомневалась), то смерть могла прийти и не от ран, а от банального страха. Столько, сколько в этом путешествии, девушка никогда не боялась. Не раз Карна слышала пугающие истории о тех, кто покинул Явь, испугавшись до смерти. И всегда это казалось таким нелепым! Столько вариантов умереть, а несчастные гибли от страха! Но теперь Карна, кажется, поняла, как такое возможно.

– Ступайте пять верст к закату, прислушиваясь к песням мавок. Когда песнь стихнет, а на ее место придет мрачная тишь, увидите реку. Та река своей прозрачностью походит на горный хрусталь – такая же ослепительная и чистая. Поднесите бурдюк к воде, да принесите славу хозяину вод – водяному. Не скупитесь на добрые слова и восхваления. После разведите огонь на берегу и проведите там ночь, рассказывая завораживающие истории. Любопытен и охотен хозяин вод на интересные рассказы. Это умаслит его, задобрит. Под утро, покидая реку, приберите за собой, оставив берег чистым. Водяной доброжелателен к тем, кто чтит законы природы, и не посмеет мешать, коли отдам я приказ.

Леший говорил ровно, из деревянного рта речь лилась потоком – таким складным и гармоничным, что Карна заслушалась. И страх, и тревога отошли на второй план. Несмотря на это, воровка и не подумала отпускать руку Велеслава. От него веяло спокойствием и уверенностью. А последнего Карне, ой, как не хватало.

– Чтоб мертвой воды добыть, от реки ступайте семь верст на север. Там, средь мха и болот, увидите черную скалу. По ней струятся темные ручьи, исторгающие запах гнили. Смрад развивается вокруг тех мест, не давая дышать. От одного вида захочется прикрыть глаза и бежать, но это и есть та вода, способная сделать живое мертвым. Ступив на берег Смородины-реки, сделайте глоток, и Калинов мост откроет путь в чертоги Чернобога.

– Но как найти Смородину-реку? – уточнил Велеслав, жадно впитывая информацию. В зеленых глазах вновь горел азарт. – В писаниях нет и слова, как добраться до огненной реки. Известно лишь, что придет день и час, и Калинов мост предстанет перед каждым.

– Верно, – кивнул Леший и задумался. Воронье нервно закаркало, словно ощущая эмоции владыки леса. Когда Леший вновь внимательно посмотрел на Велеслава, в жутком взгляде появилось торжество. – Но и это решаемо. Подойди ко мне, радарь Велеса.

Чтобы отпустить руку царевича, Карне потребовались усилия. Он подарил ей ободряющий взгляд, прежде чем разжать пальцы. Воровка с неохотой позволила Велеславу отойти. Страх снова сковала сердце девушки.

Царевич, уверенно и словно не ощущая опасности, приблизился к древней нечисти. Леший с одобрением оглядел Велеслава с ног до головы, а потом изумрудные глаза вспыхнули.

– Чувствую в тебе частицу навьего проклятья. Что это? – заинтересованно спросил лесной владыка. Велеслав неосознанно прикоснулся пальцами к багровому шраму на шее.

– Яд волкодлака.

– Что ж, – Леший оскалился, демонстрируя острые черные клыки. С каждым мгновением в изумрудных глазах хозяина леса появлялось все больше зловещего торжества, – все складывается так, как и должно. Даже Баюн сыграл партию, не понимая, что не он устанавливает правила игры. Так и быть, и я отыграю положенную роль… Мокошь не властна над твоей судьбой, не так ли? Все, что с тобой происходит – затея медвежьего бога.

– Что это значит? – напряженно спросил Велеслав. Он нахмурился, меж бровей появилась морщинка. Черты лица заострились сильнее, на бледной коже вспыхнула россыпь веснушек. Они, как блик во мраке, казались неуместными в темном лесу, наполненным зловещими чарами и опасностями.

– Как удачно, что Велес крепко держит твою нить судьбы, не позволяя никому из богов вмешиваться, – пророкотал хозяин леса и приложил ладонь, покрытую корой, ко лбу царевича. Тот лишь шумно выдохнул, но с места не сдвинулся.

Велеславу понадобилась вся сила воли, чтобы не дрогнуть и не попятиться. Мощь Лешего ощущалась как ураган, сметающий все на пути. Может быть, со стороны царевич и казался непоколебимым. Но перед могуществом и силой лесного владыки сложно устоять.

Вцепившись острыми когтями и не обращая внимания на то, как проступили алые капли крови на коже царевича, Леший продолжил.

– Знаешь ли ты, что выбор скотьего бога определил твой путь? Знаешь ли, что это смертное тело способно сдержать в себе силу большую, чем примитивная связь со стихией?

По мнению Карны, умение управлять ветром вряд ли можно назвать примитивным даром. Но чего стоила вся людская ворожба по сравнению с силами лесного владыки?

Велеслав не успел ответить. С пальцев Лешего сорвалась темно-зеленая энергия. Даже Карна, далекая от ворожбы, почувствовала выплеск силы. Но страшнее было другое – Велеслав закричал. В крике смешалась боль и агония, ноги царевича подогнулись, и он упал на колени.

Карна тут же бросилась к спутнику, не думая ни об опасности, ни о том, что вообще происходит. Но хозяин леса, заметив ее отчаянный рывок, лишь махнул посохом. Через мгновение вороны черной тучей набросились на Карну, окружая. Они не клевали и не пытались причинить боль, но и не позволяли приблизиться к Велеславу и хозяину леса.

Крик царевича прервался, переходя в хрип. Карна вытянула кинжалы, готовая кромсать воронов, только чтобы пробраться к Велеславу. Но этого не понадобилось. Прошло несколько секунд, прежде чем по молчаливому повелению Лешего птицы вернулись на деревья, бросая на Карну насмешливые взгляды. Воровка бросилась к Велеславу и упала на колени рядом. Хозяин леса отошел в сторону, забирая с собой тягучую атмосферу ворожбы.

Велеслав стоял на коленях, свесив голову. Со лба стекали дорожки алой крови, пачкая острые скулы и подбородок. Царевич тяжело дышал, а его плечи слегка подрагивали. Карна осторожно прикоснулась ладонями к лицу Велеслава, пытаясь заглянуть в глаза. И то, что она увидела, напугало не меньше могущества владыки леса.

Изумрудные глаза царевича сейчас сверкали жутким янтарным цветом, а зрачки сузились, превращаясь в острые щелки. Взгляд – опасный, затравленный – выдавал животную суть. Словно внутри Велеслава боролись две сущности, и звериная побеждала.

Карна приложила усилия, чтобы не отшатнуться в сторону. Янтарь во взгляде царевича так сильно был похож на глаза кота Баюна!

Лицо Велеслава исказилось от боли, раздирающей изнутри. Не сдержавшись, он зарычал и оттолкнул Карну в сторону. Девушка вскликнула, распластавшись на земле. Приподнявшись на локтях, воровка с ужасом наблюдала, как изменяются черты лица и тело Велеслава. С каждой секундой облик царевича все сильнее преобразовывался.

Упав на четвереньки, Велеслав поднял голову к небу и снова закричал. Крик перешел в звериный рык, оглушая Карну и проносясь дрожью по телу. А через мгновение позвоночник Велеслава выгнулся в такую дугу, что, будь на месте царевича обычный человек, наверняка преломился бы, словно ветка.

В воздухе запахло ворожбой, карканье ворон не смолкало ни на секунду. Карна почувствовала, как на глазах выступили слезы. Ветер завыл, отзываясь на пляску чар вокруг. Обеспокоенная стихия кружила вокруг царевича, создавая круговорот. Ветер отчаянно пытался помочь своему хозяину. Искореженное и натянутое, как струна, тело Велеслава засветилось ярким зеленым цветом.

С очередным звериным рыком, сорвавшимся с губ царевича, ударная волна чар заставила Карну прикрыть глаза. Видеть боль Велеслава было мучительно. Но оставаться в темноте сомкнутых глаз – еще и опасно. Поэтому Карна распахнула глаза, не позволяя себе спрятаться во тьме. Ярость и гнев от вида мучений Велеслава заполонили без остатка.

— Что ты сделал?! Прекрати это! – закричала воровка на Лешего и вскочила на ноги. Инстинкт самосохранения исчез, уступая место беспокойству за царевича. Приблизиться к Велеславу было невозможно, поэтому Карна удобней перехватила кинжалы и бросилась к хозяину леса. Тот приподнял деревянную бровь, усмехаясь, и легко уклонился. Небрежным взмахом посоха заставил Карну снова оказаться на земле. Оружие вылетело из рук. Зашипев от глухого удара, девушка стиснула зубы.

– Я сделал одолжение скотьему богу, – все же ответил хозяин леса и повел острым плечом. – Это даст его радарю дополнительный шанс в бою со Змеем. Благодаря яду волкодлака в крови, царевич выдержит превращение. Удивительно, как легко проклятие становится даром, не так ли?

– Это убивает его! – огрызнулась Карна, наблюдая, как с очередным криком Велеслава его тело изменилось окончательно.

Густая каштановая шерсть с медным блеском, так похожая на цвет его волос, покрыла кожу, кости удлинились, стали крупнее и мощнее. Лицо с острыми чертами преобразовалось, превратившись в медвежью морду. Одежда треснула на зверином теле, куски ткани осели на земле. И, когда превращение завершилось, медведь поднял голову. В янтарных глазах отразилась ярость и боль. Карна сглотнула ком в горле, заставляя себя не отводить взгляд. Там, за пеленой навьего янтаря, все еще оставался Велеслав. Ведь оставался же?

– Чтобы переродиться, нужно умереть. Твой звериный облик прямиком из Нави, избранник Велеса. Используй инстинкт зверя, чтобы отыскать Смородину-реку, – проскрипел Леший, удовлетворенно осматривая результат своих усилий.

Медведь из царевича получился огромный. Такой, будто одним взмахом лапы смог бы выбить дух из кого угодно. Дрожа, Карна старалась не делать резких движений. В янтарных глазах медведя с трудом можно было отыскать толику осознанности. Казалось, что одно неверное движение, и зверь убьет и воровку. В лучшем случае – оглушит огромной лапой, в худшем – предпочтет загрызть. Но, видимо, Карна медведя интересовала меньше, чем хозяин леса. Очевидная хрупкость воровки сыграла на руку – лесной владыка показался зверю более грозным и достойным противником.

Велеслав бросился на Лешего, замахнувшись когтистой лапой. Скорость и мощь ужаснула Карну. Но не лесного владыку. Он вскинул посох, парируя удар и отбрасывая импульсом ворожбы медведя в сторону, словно котенка.

– Велеслав! – закричала Карна, когда царевич отлетел, снося пол -ствола. Бешеное карканье ворон и громкий скрип дерева наполнили воздух. В ушах воровки отдавалось биение собственного сердца. Оно стучало так быстро, будто вот-вот готово вырваться из груди. Не ведая страха, девушка бросилась к медведю. Рядом с ним ее тело казалось еще более хрупким. Но Карна протянула дрожащую руку, нежно прикасаясь к морде оглушенного медведя. Яростный оскал зверя сошел на нет. Янтарь в глазах померк, и воровка с облегчением и надеждой заметила изумрудный отблеск.

– Ему понадобится время, чтобы вернуть человеческую суть, – спокойно проговорил Леший. Поведение девчонки его, несомненно, позабавило. Глупая девица тянулась человеческими чувствами к зверю, будто думала, что это остановит навью суть Велесова избранника от атаки. Впрочем, медведь действительно не спешил убивать девчонку. И это удивительно. И любопытно одновременно. А Леший в последние столетия все реже чему-либо удивлялся. Эта парочка – хрупкая девица и избранник медвежьего бога – представляла собой любопытное зрелище. – Отправляйтесь к реке водяного сразу, как только радарь придет в себя и отдохнет. Я сообщу своим детям, чтобы не препятствовали на пути. Принесите мне голову Змея. Иначе…

– Иначе – что?! – не сдержавшись, воскликнула Карна. Владыка леса грозно усмехнулся, но карать за подобную наглость не стал. Из девчонки выплескивались эмоции, словно из переполненного кувшина вода. Неудивительно, что она не осознавала, на кого повышает голос.

– Тебе не хочется знать ответ, смертная. – зеленые глаза сверкнули злым блеском. – ПРИНЕСИТЕ. МНЕ. ГОЛОВУ. ЗМЕЯ.

Подойдя ближе к тяжело дышащему медведю и девушке, Леший хмыкнул. И эта эмоция была столь людской, что Карна поразилась. Несмотря на жуткий облик, хозяин леса обладал человеческими повадками. Да и в целом нечисть не чуралась перенимать характерные черты людей. Так столь ли огромна разница между порождениями Нави и смертными? Что, если люди и нечисть – просто две стороны одной монеты. Как Явь и Навь. Как Белобог и Чернобог. Даже в противостоянии Кощного и правителя Града виделась своеобразная закономерность. Дуальность бытия находила отражение во всем, что происходило на этой земле.

– И не говорите потом, что лесная нечисть лишена чести. Не забывайте, что именно хозяин леса подарил вам шанс на успех, – высокомерно проговорил Леший, но Карна не отреагировала. Ее внимание полностью сосредоточилось на Велеславе.

Удар о дерево оглушил медведя, урон отнял силы. Звериная суть сдавала позиции, позволяя человеческому нутру прорваться изнутри и вернуть контроль. Под руками Карны кости медведя скрипели, как по мановению ворожбы, возвращаясь к человеческим размерам.

Леший, больше не заинтересованный в происходящем, двинулся в чащу, уводя за собой стаю громогласный черных птиц. Вороны, игнорируя странников, направились вслед за хозяином леса. Как темный плащ они следовали за Лешим, оповещая, что лесной владыка ступает по территории.

Прошло еще несколько минут, прежде чем все вокруг затихло: звуки шагов под деревянными стопами, птичий гомон, ощущение давления от силы лесного владыки. Но для Карны и так существовал только звериный хрип и тяжелое дыхание Велеслава. Всматриваясь в морду медведя, девушка тихо радовалась тому, как зеленеют глаза. Рискуя собственной безопасностью, Карна оставалась рядом, несмотря ни на что.

Процесс возвращения в человеческое тело оказался не менее болезненным, чем и превращение в зверя. Из горла медведя вырвалось рычание, пронизанное агонией. Карна не закрывала глаза и не позволяла себе отвернуться. Мучения Велеслава – жестокая плата за очередную возможность, чтобы и Карна, и царевич остались в живых и вернулись домой.

Когда медвежий облик полностью сошел, Карна все еще касалась лица Велеслава. Царевич, не обращая ни на что внимания, обнаженный и дрожащий, откинулся на спину. Его взгляд метнулся в пасмурное небо наступающей зимы. Только тогда Карна позволила себя опустить руку.

Достав из заплечного мешка одежду, девушка положила ее рядом. А потом накрыла Велеслава плащом, стараясь хоть немного согреть. Холод темного сезона не сдавал позиции, лишь усиливаясь.

– Как ты? – тихо спросила девушка, боясь, что чары Лешего вполне могли свести царевича с ума. Но владыка леса прав – Велеслав – избранник Велеса. Он должен выдержать.

– Как будто тело растянули на дыбе, а потом подвесили на крюки. Все кости, суставы и сухожилия горят огнем. Даже кожа болит, – хрипло ответил Велеслав, продолжая глядеть в небо. Карна убедилась, что радужки глаз царевича вновь стали зелеными. Не осталось и следа от янтарного блеска навьей сущности.

– Тебе нужно согреться. Оденься, – произнесла Карна и отвернулась, хотя вряд ли царевич испытывал хоть каплю смущения. – Я соберу ветки для костра. Думаю, нужно немного отдохнуть. Бессмысленно блуждать по лесу во тьме. Отправимся за живой водой на рассвете.

Воровка остерегалась задавать вопросы, хотя их количество в голове множилось. Неужели теперь Велеслав, словно навья нечисть, опорочен грязной кровью и проклятием оборотней? И принадлежит ли царевич сам себе? Или из-за вмешательства Лешего судьба третьего сына правителя Града предрешена? Оставался ли человеческий разум в зверином облике Велеслава? И почему образ медведя, если яд в крови царевича – волчьей породы? Гораздо логичней было бы, преобразись Велеслав в волкодлака. Но очевидно, что «дар» Лешего работал по иному сценарию. Волкодлаки зависимы от проклятия в полнолуние. Тогда как сегодня на небе только-только проявилась убывающая луна.

Напряженно думая, Карна быстро собрала небольшой костер. Не прося Велеслава использовать ворожбу, самостоятельно добыла огонь трением деревянных веток. Для этого понадобились лишние минуты, но воровка была уверена, что для чар сейчас не время. От Велеслава все еще исходило слабое зеленое сияние, освещая пространство вокруг. И, если бы Карна не была свидетелем произошедшего ранее, то подумала бы, что это морок.

Огонь взвился в небо, позволяя почувствовать тепло. Велеслав медленно оделся и, опершись о ствол, уставился в пламя. Бледность постепенно сходила с лица, взгляд стал более осознанным. Карна вновь заметила в зеленых глазах активную мыслительную деятельность. Велеслав явно оказался озадачен произошедшим не меньше, чем воровка.

– Ты… ты можешь это контролировать? Когда превращение свершилось, твои глаза… Они стали янтарными. Мне показалось, что янтарь полностью поглотила зелень, – решившись, спросила Карна. Она не спросила прямо, но Велеслав понял суть вопроса. Он медленно перевел взгляд на девушку.

– Это сложно описать. Сначала звериная суть целиком захватила власть. Я чувствовал только ярость и гнев, желал кромсать и ощущать плоть на когтях и клыках. Жажда крови перекрыла все иные чувства, – тихо ответил царевич. В голосе не было слышно эмоций, речь лилась ровно. – Но потом… потом я почувствовал твои прикосновения.

Карна ойкнула, прикрыв рот ладошкой. Во взгляде Велеслава отображалась задумчивость и вопрос, который он не произносил вслух.

– Медведь уступил ласковым касаниям… – царевич прикрыл глаза, а когда открыл, во взгляде вдруг появилось раздражение. – О чем ты только думала, Карна? Какого навьего духа полезла к опасному зверю?!

Недовольство в голосе Велеслава, как искра, зажгло внутри Карны огонь. Она подобралась, с вызовом кидая на спутника взгляд. Скрестив руки на груди, воровка приподняла подбородок. Синие глаза заметали молнии.

– Предлагаешь в следующий раз оставить тебя помирать? – ядовито поинтересовалась Карна. Велеслав сжал губы в тонкую линию, явно стараясь не высказать грубости.

– Предлагаю в следующий раз не рисковать.

– Я рассмотрю это предложение, но решать буду по обстоятельствам! – фыркнула Карна, отвернулась и улеглась на бок, показывая, что разговор окончен.

Смотря только в огонь, девушка старательно попыталась запрятать эмоции глубоко внутри. Но то ли из-за общей нервной обстановки и слишком долгого пути, то ли из-за Велеслава и его слов, получалось слабо. Изнутри бурлили чувства, все сильнее сковывая внутренности. Напряженная и недовольная, Карна сделала глубокий вдох, ощущая запах мерзлой земли. Отвлечься на что-то постороннее – вот, что необходимо. Иначе они с царевичем совершат очередную ошибку и наговорят друг другу неприятных слов. А ведь впереди основная и самая сложная часть путешествия!

Тем более Карна боялась себе признаться, но помимо раздражения ощущала и иные чувства, знать о которых Велеслав сейчас явно не заслуживал. Прав был Баюн – она переполнена эмоциями.

Тишину нарушало потрескивание костра и обычные звуки темного леса. Сумерки сгустились так быстро, что Карна и не заметила. Медленно вдыхая и выдыхая, девушка приходила в себя, освобождаясь от цепких лап эмоций.

– Карна, – тихо произнес Велеслав через некоторое время. Воровка услышала, но предпочла не реагировать. – Карна, я знаю, что ты не спишь.

– Это тебе твое новоприобретенное звериное чутье подсказало? – съязвила Карна, открывая глаза. С губ Велеслава сорвался смешок.

– Иди сюда.

Два слова прозвучали слишком громко. Или Карне только показалось. Она приподнялась на локтях и посмотрела на царевича, сдвинув брови. Он разложил небольшое покрывало у полуразрушенного дерева и отодвинулся ближе к стволу, оставляя место для воровки. Будто и не было мелкой словесной ссоры!

Все внутри Карны кричало о том, что идти в уже привычные объятья Велеслава – плохая идея. Опасная и тревожная. Несмотря на то, что спать рядом теплее и логичней. Несмотря на то, что они проделывали это раз за разом, согревая друг друга…

Тело среагировало быстрее разума. Карна медленно поднялась и подошла к царевичу. Он, не отрываясь, смотрел на то, как воровка аккуратно улеглась рядом, сохраняя дистанцию. Повернувшись спиной к Велеславу, Карна выдохнула, отпуская остатки напряжения. Как так вышло, что рядом с царевичем весь ее гнев исчезал? Что за влияние он оказывал на нее?

Карна закрыла глаза и не вздрогнула, когда Велеслав рукой обнял ее за талию и притянул вплотную к себе. Спиной ощущая, как быстро стучится сердце царевича, Карна глубоко вдохнула. Знакомый древесный запах и аромат грозы осел в легких, успокаивая. Велеслав пах все также. Эта маленькая, но важная, деталь снесла остатки осторожности Карны. На губах воровки появилась слабая улыбка. Может быть, где-то внутри царевича и жила теперь навья суть зверя. Но все остальное осталось таким же знакомым и дарующим покой.

Карна накрыла руку Велеслава на своем животе ладонью. Этот жест, как заключение перемирия, отозвался в сердцах путников теплом. Холод кожи Карны прогнал по телу царевича мурашки, но он не подал виду. Уткнувшись в ее волосы, Велеслав закрыл глаза. И пока дыхание девушки не выровнялось, царевич мысленно повторял себе важнейшую мысль.

«Я – человек. Все еще человек».

– – – – —

Дыба – универсальное пыточное устройство, позволяющее растягивать/вытягивать/выламывать суставы мученика.

Подвешивание на крюки – зачастую преступников подвешивали на железные крюки за ребра. Это происходило на людной территории, чтобы каждый желающий мог увидеть страдания мученика, которые могли длиться долгие дни.