– «Могучий хозяин подводных палат,

Тобой охраняется водный уклад.

Тебе подношения мы принесем,

Покой на воде чтоб царил день за днем».

Велеслав аккуратно наполнял бурдюк живой водой и проговаривал славления водяному. Все, как велел хозяин леса. Вода и в правду была чистейшей. В общей атмосфере уныния зимнего периода она казалась ярким пятном – завораживающим и обнадеживающим.

Следуя указаниям Лешего, Велеслав и Карна довольно быстро нашли пристанище водяного. Хозяин вод не пожелал явить свой облик, но наверняка внимательно слушал и наблюдал за внезапно появившимися странниками. Атмосфера у реки сочилась чарами, но Карна не ощущала угнетающего чувства или тревоги.

Летописи гласили, что водяной считается «нейтральной» нечистью. Прямо как Леший или Гамаюн. Навьи существа, не настроенные на активную борьбу с миром людей. С существованием подобной нечисти Карна, наверно, могла бы смириться.

Берег оказался пустым: ни мавок, ни другой нечистой силы. Только шум обжигающе холодной воды. Неспокойное течение, будто подгоняемое ветром, стремилось прочь. Велеслав подозревал, что в конце концов река впадала в Западную Двину – основной водоем Града. И это было интересно. Потому что реки вокруг Града не обладали особыми свойствами. Но, царевич надеялся, что Леший не обманул, и эта вода действительно живая. В сумерках она сверкала, словно горный хрусталь. И одно это говорило о чарах.

Пока Велеслав набирал воду, Карна приступила к обустройству ночлега. Поглядывая на спутника, девушка, не думая, выполняла привычные действия. В ее голове царил хаос – так много сомнений и вопросов!

После пугающего превращения в зверя, Велеслав никак не выказывал иных перемен. Казалось, что это ужасающий морок, наведенным Лешим. Но нет, Карна действительно видела, как царевич превратился в зверя! Велеслав продолжал делать вид, что все в порядке. Хотя изредка воровка ловила момент, когда взгляд Велеслава застывал, а зеленые глаза меняли цвет. В серости леса оказалось просто заметить янтарный блеск. Это пугало. Словно внутри царевича велась непрекращающаяся борьба. Словно медведь требовал освобождения. Возможно, так и было. Но Велеслав молчал и не стремился объясниться. А Карне хотелось знать наверняка.

– Так как мы применим живую и мертвую воду? – задала вопрос девушка, когда костер взвился в пасмурное небо. Свет убывающей луны слабо пробивался сквозь тучи. Следующее полнолуние наступит как раз к ночи Карачуна. Значит, и несчастные проклятые, вроде волкодлаков, встанут на сторону нечисти против войска смертных. Если только кто-то или что-то не остановит зов Кощного. От подобных мыслей Карна поежилась. Слишком многое зависело от успеха их с Велеславом приключения.

От огня повеяло теплом, заставляя тянуться ближе. Зима окончательно вступила в свои права. По расчетам воровки в ближайшие дни наступит декабрь. А, значит, до ночи Карачуна оставалось всего три недели… Три недели, чтобы вступить за Калинов мост, незамеченными пробраться к ларцу Кощного, выкрасть его силу и победить Огненного Змея. Вернуться из чертогов Чернобога, по пути прихватив змеиную голову как трофей, вручить ее Лешему… И только после этого пройти обратный путь через лес, спеша к началу очередной битвы воинов Демьяна с нечистью.

Что-то подсказывало Карне, что в этом году ей отведена особая роль в происходящем. Не получится переждать темные деньки в обветшалом доме. В тот момент, когда кровь воровки и царевича смешалась, закрепляя клятвы, нить судьбы Карны изменилась. Мокошь сплела ее с путем царевича. А у радаря Велеса, видимо, не могло быть спокойной жизни. Это Карна сполна ощутила на собственных боках, которые до сих пор ныли от ран, нанесенных Лихо.

– О, ты задаешь вопросы, – улыбнулся Велеслав и веткой потрогал угли. Искры ворохом взметнулись, ослепляя. Карна приподняла бровь. Царевич мог продолжать вести себя привычно игриво, но она-то знала, что и он охвачен беспокойством. Возможно, не так сильно, как Карна. Но все же.

– Задаю вопросы и ожидаю развернутый и подробный ответ, царевич.

– Что ж, – протянул Велеслав и нахмурился, – идея покажется тебе безумной…

– Как и все, что мы делали до этого, – пробурчала Карна, вызвав очередную улыбку спутника.

– Да. Но чем дальше, тем масштабней. Найдя Смородину-реку и Калинов мост, мы выпьем мертвой воды, – уверенно продолжил Велеслав. Рот Карны приоткрылся от изумления, поэтому царевич поспешил продолжить. – Известно, что живые пахнут… хм, жизнью. А нам не нужно, чтобы вся нечисть чертогов Чернобога резко почувствовала чужое присутствие. Мертвая вода поможет на время… умереть.

– На время? – с сомнением переспросила Карна. В плане Велеслава ее смущало абсолютно все. Но, как оказалось, это лишь начало.

– Да. Мертвая вода скроет запах жизни. Нечисть, что обитает за Калиновым мостом прозревает лишь тогда, когда ощущает бег живой крови в жилах. Благодаря мертвой воде мы останемся для них невидимыми. Глаза местной нечисти слепы. Если не нарушать законов Нави, сможем остаться незамеченными.

– Какие еще существуют законы Нави? – уточнила Карна, переваривая услышанное.

– Не то, чтобы я был знатоком, – усмехнулся Велеслав. Хоть на губах царевича и играла улыбка, глаза оставались серьезными. – Основной закон, который известен писцам Града: тот, кто проявился в Нави – не покажется больше в Яви. Даже у Кощного и его своры есть лишь день в году, чтобы пересечь Калинов мост и ступить на землю живых. Нам нельзя проявляться в Нави, что бы это ни значило. Возможно, речь тоже можно интерпретировать, как проявление… Поэтому так важно все сделать тихо. К слову, разговаривать в чертогах Чернобога мы тоже не будем. Не знаю, существуют ли правила на эту тему, но рисковать не хочу.

– А Огненный Змей?

– Насчет него я пока обдумываю план, – кивнул Велеслав и потянулся, разминая уставшее тело. На пару мгновений Карна засмотрелась на царевича, но все же отвела взгляд. Не хватало еще внезапно вспыхнувшей симпатии к Велеславу! Конечно, это неудивительно. Царевич оказался приятным в общении, умным и сильным. Любая девица бы засмотрелась, узнай его получше. Но Карна не могла себе позволить отвлекаться на мимолетные чувства. Не сейчас, когда их нити судьбы буквально должны прерваться.

Велеслав, не заметивший смятение воровки, продолжал рассуждать.

– Но надеюсь, что Змей будет спать, когда мы явимся. Если поторопиться, то Калинов мост будет перед нами завтра к закату. Идеальное время для вступления в Навь – сумерки. Так что на твоем месте я бы хорошенечко отдохнул этой ночью.

– А живая вода? Она поможет вернуться из-за моста, верно? – зевая, спросила Карна. Усталость путешествия наваливалась с каждым днем все сильнее. И, несмотря на обстоятельства и холод вокруг, девушка готова была уснуть.

– Поверья гласят, что живая вода вернет нас к жизни, когда настанет час, – согласился Велеслав. – И Леший ни слова не сказал о глупости плана, значит, так оно и есть.

– Он мог солгать, – вырвалось у Карны. Ее передернуло от мысли, что живая вода не сработает. И что тогда? Сбудется пророчество Гамаюн, и Карна навсегда останется за Калиновым мостом? Полуживая, несчастная, неспособная выбраться из плена и вновь увидеть улыбку родного брата. Обреченная безмолвно скитаться в мрачных пещерах, остерегаясь каждого шороха…

– Не думаю, что хозяин леса соврал, – пожал плечами Велеслав. Внимательно посмотрев на девушку, он заметил, что она с трудом борется со сном. Бледная – еще больше, чем обычно, с темными кругами под глазами. Путешествие вымотало Карну, это очевидно. – Ложись спать, Карна. Завтра предстоит тяжелый день.

– Опять, – тихо фыркнула Карна, но спорить не стала. Улеглась поближе к огню, стараясь не обращать внимания на то, как редкий снег на земле жалит обветренную кожу. Даже через одеяло ощущался холод. Снежинки больше не таяли от соприкосновения с поверхностью и ложились ровным слоем, образуя белоснежное покрывало. Значит, наступила зима. Вопрос времени, когда снег покроет почву полностью. Какой бы плотной не была зимняя одежда Карны, она с трудом сдерживала напор холода. Страшно представить, как сложно будет возвращаться в Град, продираясь через заснеженный лес. Но до этого нужно дожить.

– А ты? – закрыв глаза, тихо спросила Карна.

Признаваться в том, что слишком привыкла к близости Велеслава ночами, она не собиралась. Впрочем, думается, царевич все понимал и без слов. Он никак не выдавал эмоций, но и сам привык к Карне, будто знаком с воровкой не пару недель, а долгие годы. К тому же, еще ни о ком Велеслав так не беспокоился. Матушка и Лука умерли слишком рано, а Демьян всегда мог постоять за себя, не говоря уже об отце, который годами выступал против нечисти Кощного. Но брат и отец, хоть и занимали особое место в сердце, не вызывали эмоций, которые испытывал царевич в отношении Карны. Как вышло, что за пару недель хрупкая воровка стала ему небезразлична? Ни одна из девиц, с кем проводил время Велеслав, не затронула его души. Так как же это удалось Карне?

– А я буду развлекать водяного интересными рассказами, – негромко ответил Велеслав и встряхнулся, надеясь, что неуместные мысли о Карне вылетят из головы. – Чтобы не умереть раньше времени, нужно играть по правилам нечисти. Спи.

Карна ничего не ответила, и Велеслав начал повествование, рассказывая истории, наполненные ворожбой, чудесами и приключениями. Его речь лилась так ладно, что казалось, будто окружающий лес затих, прислушиваясь. Где-то в воде затаился водяной, внемлющий каждому слову Велеслава. Уж эта нечисть знала толк в интересных рассказах.

Карна отвлекала себя, стараясь не думать об ужасах, увиденных в пути. Смрад Лихо все еще преследовал ее, появляясь словно бы из ниоткуда. Во тьме мерещились кроваво-красные глаза волкодлаков. А мурлыкающее хихиканье слышалось в каждом завывании ветра. Но ветер – друг. Он не будет прятать опасность… Слушая ровный голос царевича, Карна провалилась в блаженный сон без сновидений.

Утро порадовало девушку тусклым солнечным светом, проникающим сквозь снеговые облака. Ярило, словно чувствуя настрой путников, подбадривал в силу возможностей в зимнее время года.

Впервые за весь путь Карна почувствовала себя отдохнувшей. То ли оказались замешаны береговые чары водяного, то ли убаюкивающий голос Велеслава, но воровка выспалась и набралась сил. Радуясь лучам солнца на лице, Карна с трудом сдержала улыбку. Беззаботно наслаждаться мелочами казалось неправильным. Будто лишняя улыбка могла спровоцировать судьбу подкинуть новых проблем.

Выказав еще раз почтение водяному и не задерживаясь, странники выдвинулись в путь – добывать второй ингредиент для реализации отчаянного плана.

Дойти до указанных Лешим болот оказалось просто. В отличии от добычи мертвой воды. Для того, чтобы выдержать смрад местности у черной скалы воровке пришлось намотать ткань на лицо. Дышать так оказалось сложно, но куда лучше, чем вдыхать тошнотворные ароматы, кружащие вокруг.

Леший не обманул – в семи верстах к северу от реки водяного черная скала возвышалась, словно обелиск, прямо посреди гремучего леса. Деревья здесь искривились, пугая сгорбленными фигурами и грузными ветвями. Казалось, будто лес танцует, а все вокруг пропиталось темными чарами мертвой воды.

Не было видно следов ни зверья, ни нечисти. Наверно, дети Лешего предпочитали не рисковать. Несмотря на внутреннюю суть, лесная нечисть не стремилась в чертоги Чернобога. Лишенные участи подчиняться приказам Кощного, дети хозяина леса не искушали судьбу, оставаясь в зримых пределах взгляда лесного отца.

Черная скала утопала в болоте и подобраться к струйке мертвой воды оказалось невозможно. Карне пришлось взобраться по шаткому дереву, перепрыгнуть на скалу и подняться на несколько аршин, чтобы подставить емкость под еле заметный ручеек зеленоватой жижи. Внизу, страхуя, остался Велеслав. Он внимательно и напряженно следил за каждым движением воровки. Мысленно Карна поблагодарила родных богов, что ей досталась такая ловкость. Иначе лететь бы ей с высоты в первые же пару минут. А оказаться по горло в болоте девушке совершенно не хотелось.

Сдерживая тошноту, Карна набрала мертвой воды в небольшую склянку. Жидкость больше походила на болотную жижу, чем на воду: зеленоватая, вязкая и густая. Надеясь, что одного глотка для реализации плана хватит, девушка сунула склянку за пояс и аккуратно полезла вниз, чтобы вернуться на дерево. Пальцы и ботинки норовили сорваться, обрекая на падение и очередную порцию боли. Не говоря уже о том, что все одежда пропитается отвратительной болотной водой. Закусив губу и чувствуя, как на лбу появляется испарина, девушка продолжила медленно спускаться.

Несмотря на скользкий камень, Карне удалось ловко перебраться со скалы на дерево. Кривые ветви даже под легким весом воровки заскрипели. Когда до твердой поверхности оставалось всего ничего, рука Карны соскользнула с ненадежной опоры. Вскрикнув, воровка сорвалась. В ушах засвистел ветер. Зажмурившись, девушка приготовилась к боли от падения, но ее не последовало. Велеслав, словно ожидая подобного, оказался ровно там, где нужно, и успел подхватить тело Карны в полете.

Почувствовав знакомые руки, Карна распахнула глаза. На лице царевича проскочила тень беспокойства. Он прижимал воровку к себе, стараясь угомонить гулко стучащееся сердце.

– Это было… – девушка нервно уставилась в лицо царевича, с губ сорвался вздох облегчения.

– … опасно, – закончил Велеслав и с шумным выдохом поставил Карну на землю. Всплеск адреналина вскружил голову, и воровка пошатнулась. Но уже через пару мгновений поправила одежду и передала драгоценную склянку с мертвой водой царевичу, чтобы он аккуратно уложил добычу в сумку.

– Я начинаю привыкать, – пробормотала Карна, когда они быстрым шагом направились прочь от темной скалы и болот, исторгающих смрадный туман. Оставалось третье действие, которое поможет обнаружить Калинов мост. Начинать его реализацию в проклятом месте совершенно не хотелось. И хоть лес вокруг не пестрел радужными и умиротворенными пейзажами, лучше бы им убрать от черной скалы подальше.

– К моим рукам? – скрывая улыбку, ответил Велеслав. Если бы у него были глаза на затылке, то царевич увидел бы, как лицо Карны залилось краской смущения. Фыркнув, девушка решила не отвечать.

Конечно, он понял, что она имела в виду. Вовсе не к его рукам Карна начала привыкать! А к постоянной опасности, которая ступает за ними по пятам! Впрочем, к рукам Велеслава девушка тоже привыкла. Но знать ему об этом совсем необязательно.

Своеобразные словесные игрища между ними набирали темп. Да и в целом, за время в пути Карна так прониклась Велеславом, будто знала его всю жизнь. Удивительно, как сближают общая цель и теплые объятья по ночам… Но близился решающий час. И думать о подобном казалось глупо. Отодвинув девчачьи думы подальше, воровка переключилась на размышления о деле.

Свежий ветерок играл с выбившимися из-под капюшона прядками темных волос Карны. Девушка так привыкла к присутствию стихии, что уже не обращала внимания.

Велеслав и Карна остановились лишь тогда, когда воздух вновь стал чистым и морозным. Размотав ткань с лица, воровка вдохнула полной грудью. Кислород приятно осел в легких, насыщая. Напоминая, что она все еще жива. Но ненадолго. От этих мыслей по телу пробегала дрожь.

Игривый настрой царевича испарился, будто и не было. На сосредоточенном лице появилось выражение отчаянной решимости. Только следуя звериным инстинктам, они смогут найти Смородину-реку – так сказал Леший. А это значит, что Велеславу вновь нужно обратиться медведем. И это будет впервые после встречи с хозяином леса, когда превращение произошло вопреки желанию царевича.

Карна старалась не подавать виду, но ее это пугало. Как поведет себя медведь, обретя верх над человеческой сущностью Велеслава? Сохранит ли царевич разум? Или Карне придется экстренно искать способ, чтобы не погибнуть под когтями разъяренного зверя?

– Не бойся, – почувствовав сомнения воровки, уверенно произнес Велеслав. Он начал стягивать с себя одежду, дабы не испортить при превращении. Карна, стараясь не пялиться, помогала укладывать вещи. Когда медведь получит свободу, вряд ли будет много времени на сборы. Оставалось неясным, как все произойдет дальше. А неизвестность пугала, плодя страхи и тревогу. Тем не менее Велеслав оставался уверенным и стойким в своих мыслях. – Он не тронет тебя.

– Не он, а ты, – пробормотала Карна, останавливаясь взглядом на розовой отметине волкодлака на шее царевича. Захотелось провести по ней пальцами, поглаживая. Прикоснуться губами, словно в попытке забрать боль. Внезапная нежность ввела Карну в ступор, поэтому она продолжила говорить, пока не сделала что-то неуместное. – Я далека от чар и ворожбы, но подозреваю, что медведь теперь – твоя вторая суть. И Леший был прав… Ты – радарь Велеса – медвежьего бога. Неудивительно, что вместо волчьего облика, яд волкодлака подарил тебе образ медведя.

– Может быть и так, – согласно кивнул Велеслав. – А, может быть, это все затея Лешего.

Морозный воздух обжигал тело. Кожа покрылась мурашками – то ли от ноябрьской температуры, то ли от смущенного взгляда Карны. Пару раз Велеслав уловил в синих глазах тень эмоции, которую не смог расшифровать. Будто воровка с трудом сдерживалась, дабы не прикоснуться к нему. Мысль об этом будоражила. Потому что царевич понял, что хотел бы почувствовать холодные прикосновения Карны на своем теле.

Девушка старалась не рассматривать Велеслава явно, но то и дело застывала, теряя контроль. Царевич догадывался, какие мысли не дают покоя разуму Карны. Он и сам это ощущал. Слишком тесно Мокошь сплела нити их судеб. Слишком отчаянно близость ощущалась между двумя такими разными людьми. Но светлые и робкие чувства, которым Велеслав не мог дать однозначного определения, сейчас мешали.

Старательно запрещая отвлекаться, царевич не смог побороть соблазн и позволил себе прикоснуться пальцами к лицу Карны. Приподняв ее подбородок, Велеслав заставил девушку посмотреть ему в глаза.

Осторожные касания импульсом силы прошли через тело воровки. Она подняла на Велеслава взгляд, позволяя зеленым глазам видеть ее насквозь. А в том, что царевич на это способен, Карна не сомневалась. Что еще таится в глубине глаз Велеслава, кроме дара ворожбы, навьей сущности медведя и отчаянной смелости? И почему так защемило в сердце от его внимательного взгляда?

– В прошлый раз именно ты смогла усмирить медведя, – тихо напомнил царевич и погладил пальцами тонкую кожу. В синих глазах Карны плескалось беспокойство, перемешанное с тоской. Толика страха отразилась на лице. – Карна…

– Да? – еле слышно проговорила девушка, теряя остатки самообладания. Что, если это последний раз, когда Велеслав касается ее? Что, если он не сможет вернуться после превращения? Что, если дальше только смерть, как и пророчила Гамаюн в своем печальном пророчестве? От этих мыслей сердце забилось гулко, с надрывом. Умирать не хотелось. Как и думать, что эти прикосновения царевича – последние.

– Когда янтарь поглотит зелень, помни, что это все еще я. И я не позволю, чтобы с тобой случилось плохое, – вкрадчиво закончил Велеслав. Он с трудом убрал руку от лица Карны. Девушка, словно очнувшись, вздрогнула. Без касаний Велеслава стало удивительно пусто. Отчаянно заморгав, она чувствовала, как оцепенение медленно сошло на нет.

– Я буду рядом, – пообещала воровка, взяла заплечные мешки и отошла в сторону.

Закрыв глаза, Велеслав обратился к собственной сути. Внутри горел пожар, обжигая бесконечной яростью и силой медвежьей сущности. Зверь стремился вырваться на свободу. Но Велеслав не желал полностью отдавать власть в хищные лапы. Слишком многое стояло на кону. И слишком многое царевич потерял бы, позволив зверю заполучить полный контроль.

Чувства обострились. Казалось, Велеслав слышит сбитое дыхание Карны, которая отошла на несколько метров, укрывшись за деревьями. Где-то вдали пели мавки, журчала вода, зверье бродило по лесным тропам, оставляя следы на свежем снегу. Снег – его хруст, звук таявших снежинок, легкое щебетание воды вдалеке…

«Мы – одно целое», – мысленно проговорил царевич, ослабляя контроль и позволяя медведю набрать силу. – «И мы действуем заодно».

Велеслав не видел, как его тело охватило зеленоватым свечением. Но почувствовал, как резкая боль пронзила каждую клеточку организма. Не в силах устоять, царевич упал на землю и выгнулся дугой. С губ сорвалось рычание, перемешанное с агонией. Обоняние обострилось, все стало таким явным и четким. Очевидный приятный запах кожи Карны и то, как ее волосы все еще оставляли на себе аромат травянистого мыла. Это заполонило разум царевича, не давая возможности сопротивлению. Раздираемый изнутри, Велеслав не стал бороться – позволил медведю обрести плоть.

Карна не отводила взгляд. Тело царевича бледным пятном светилось на фоне мрачного зимнего леса. Девушка видела, как каждая мышца Велеслава напряглась. А потом пространство заполонило зеленым свечением. Сжав руки в кулаки, Карна смотрела, как ломается и изгибается тело Велеслава. И каждый хруст костей царевича импульсом проносился по нутру воровки. Будто она чувствовала его. Ах, если бы Карна только могла забрать хоть частицу агонии! Она бы без сомнений разделила с Велеславом эту боль.

Рычание разнеслось на многие версты, оповещая, что медведь вырвался на свободу. Ветер обвил холодным успокаивающим потоком Велеслава, напоминая о том, что рядом и готов прийти на помощь.

Прошло совсем немного времени, прежде чем царевич полностью превратился в зверя. Тяжело дыша, медведь оглядывался по сторонам, словно пытался разобраться, где находится и зачем.

Когда взгляд зверя остановился на Карне, девушка сглотнула ком в горле. Не отдавая себе отчета, воровка медленными шагами пошла к медведю. Он зарычал, предупреждая. Но Карна подошла почти вплотную. Скинув заплечные мешки на землю, протянула дрожащую ладонь к звериной морде. Янтарные глаза опасно сверкнули, когда воровка прикоснулась к густой шерсти.

– Это я. Ты обещал, что со мной ничего плохого не случится, – тихо проговорила Карна и нервно погладила медведя, словно отчаянная ласка вернула бы царевичу контроль. А потом девушка, всматриваясь в янтарные глаза, проговорила по слогам имя. – Ве-лес-лав. Велеслав.

Поглаживая звериную шерсть, Карна наблюдала, как понемногу успокаивалась ярость медведя. Он еще пытался рычать, но будто нехотя. Изредка в глазах вспыхивал зеленый огонек. Игра янтаря и изумруда завораживала, откидывая страх Карны все дальше.

Казалось, что все вокруг затихло. Только опасный зверь и хрупкая девушка, продолжающая оставаться рядом несмотря ни на что.

– Ты помнишь, что нужно сделать? – спросила Карна, продолжая гладить зверя. Тот настороженно следил за ее движениями, рычание стихло окончательно. Подумалось, что медведь обескуражен действиями Карны и еще не решил, как реагировать. – Задействуй звериный инстинкт, найди для нас Смородину-реку и Калинов мост, Велеслав. Я знаю, что ты сможешь.

Медведь брыкнулся, скидывая ладонь Карны с морды, но девушка не отступила. Напротив – бесстрашно подошла ближе и обхватила мощную шею зверя, уткнувшись лицом в шерсть. По размерам медведь даже на четырех лапах оказался выше воровки. Закрыв глаза, девушка зашептала что-то успокаивающее. Будто ласка действительно могла приручить навью суть царевича.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем медведь сдался, а его могущественное тело расслабилось в объятьях Карны. Девушка открыла глаза и медленно разорвала контакт. Зверь смотрел на нее изучающим взглядом. Но поразительней было другое – один глаз, как и прежде, светился янтарем, а второй окрасился в зеленый. И эта зелень заставила сердце Карны сжаться.

– Ты смог, – счастливо улыбнулась девушка. – Конечно, смог. Существует хоть что-нибудь, с чем бы ты не справился, царевич?

В ответ медведь почти по-человечьи фыркнул. В этом звуке скользнули нотки веселья и уверенности. Медведь поднял голову к небу, шумно вдыхая морозный воздух. Карна не смела мешать, лишь наблюдала. Понадобилось некоторое время, чтобы зверь учуял след Смородины-реки. Поэтому, когда медведь вдруг рванул к воровке, почти сбивая с ног, она ахнула. Зверь мощной лапой ухватил Карну за талию и буквально закинул себе на спину. Воровка успела только зацепить заплечные мешки за лямки. Потому что на сборы времени ей давать явно не собирались. Вцепившись в шерсть, Карна испуганно сжалась, когда медведь быстрым бегом направился в чащу.

Ведомый навьим инстинктом, царевич прорывался сквозь ветви деревьев, не останавливаясь ни на мгновение. Из-под мощных лап сыпалась земля и грязный снег. Карна пригнулась, отчаянно держась, только бы не слететь со спины зверя. Вокруг лес смазался в сплошное полотно серости, деревьев и снега. Рвано дыша, Карна некоторое время пыталась уследить за дорогой, но поняла, что это бессмысленно. Медведь, ведомый навьим чутьем, не придерживался системы, вихляя. Уследить за дорогой было невозможно. Значит, вывести от Калинова моста ее сможет только Велеслав. Им обоим нужно довериться медвежьему чутью.

Путь занял не меньше часа. Сумерки сгустились, когда медведь замедлил бег. Сначала появился острый и насыщенный аромат смородины. Медведь остановился, тяжело дыша. Подняв лицо от шерсти, Карна огляделась. Звериный инстинкт действительно помог найти Калинов мост! Перед взором воровки предстала огненная Смородина-река и легендарный мост. Осторожно спрыгнув со спины медведя, Карна застыла.

Калинов мост поражал воображение: деревянный, но с искусно выполненной резьбой, он тянулся через бурную реку. От нее поднималась красноватая дымка, словно вода кипела. Но Карна знала из летописей писцов, что вода в Смородине настолько холодная, что способна обжечь. Отсюда и негласное название «огненная река». Шумные брызги плескались в разные стороны, завораживая. Вдоль берега беспорядочно вились кусты смородины. Отсутствие листвы подчеркивало кроваво-алые ягоды, которые продолжали расти, несмотря на зиму. Вокруг веяло чарами и ворожбой, неудивительно, что смородина рубинами оставалась на голых ветках. Поежившись, воровка почувствовала острый холод. Он словно иглами вонзался в открытые участки кожи, пытаясь ужалить. Здесь, на границе Яви, наверно, всегда холодно.

Взгляд Карны впился в Калинов мост. Напрасно Град считался последней преградой на пути навьей нечистой силы. Потому что вот он – рубеж между Явью и Навью. То, чем пугали детей, рассказывая страшные истории. То, куда рано или поздно ступит нога каждого.

Всматриваться в другую сторону моста оказалось бессмысленно – туман стелился так густо, что скрывал пространство. И лишь горная порода возвышалась, давая понять, что впереди начинаются каменные чертоги Чернобога. Камень серым пятном вгонял смертное нутро в тоску. Все вокруг казалось пропитанным навьими чарами. От Калинова моста веяло отрешенностью, от которой с трудом отбивалась Карна. Внутри все сжималось от осознания происходящего. Неужели она действительно добровольно выпьет мертвую воду и перейдет Смородину-реку?

Карна поежилась и обняла себя за плечи. Рядом зарычал медведь, впиваясь когтями в землю. Это отвлекло воровку от мрачных дум и созерцания моста. Она обернулась на царевича, с тревогой осознавая, что возвращение к человеческой сущности не будет приятным для Велеслава. Но превращение заняло немного времени и, похоже, в этот раз не так сильно вымотало царевича. Побледневший, с бешенным блеском в зеленых глазах, Велеслав принял от Карны стопку одежды, с трудом оделся и шумно выдохнул.

– Все получилось, – прошептал царевич, рассматривая Калинов мост. – Мы нашли его.

– Да, – тихо кивнула Карна. В этом полном навьей ворожбы месте хотелось молчать. Впрочем, Велеслав предупреждал, что на территории Кощного придется и умолкнуть, и стать невидимыми для нечисти.

Законы Нави. Сама мысль о них заставляла сердце стучать быстрее. Знать бы эти законы наверняка, чтобы не наделать ошибок… Карна с трудом поборола дрожь в теле. Тягостные мысли, поддерживаемые навьими чарами, не отступали.

Но, прежде чем приступить к завершающему этапу плана, Велеслав подошел к Карне и заключил в объятья. Пораженная, девушка и не подумала сопротивляться, и уткнулась лбом в его ключицу. От царевича все также пахло грозой. И это успокаивало Карну, приводило в чувство. Прикоснувшись губами к макушке воровки, Велеслав прикрыл глаза.

Тело Карны отзывалось на каждое прикосновение царевича, жаждало большего. Девушка сглотнула ком в горле, признаваясь себе окончательно – она слишком привязалась к Велеславу.

В объятьях царевича было так много несказанного. Там все: признательность за помощь, радость, благодарность, тоска и нежность. Все чувства смешались, превращаясь в водоворот. Как бы и Велеслав, и Карна не отрицали зародившиеся чувства, теперь это стало очевидно. Поэтому воровка легко обняла царевича в ответ, прижимаясь сильнее. И именно поэтому заставила себя отринуть любые тягостные мысли, окунувшись в звенящую нежность Велеслава. Как важно, что перед ликом Нави Карна не одна! Они вместе пройдут этот путь. И вместе вернутся в Явь.

Вокруг путников закружил ветер, укутывая приятным теплом. Напоминая, что даже здесь, на краю Яви, у них есть союзники. Стихия влилась в тело Велеслава порывом, оседая в костях и крови. Взбодренный приливом сил, царевич распахнул глаза. Медведь внутри торжествующе взревел.

– Мы вернемся домой, Карна. Вместе, – прошептал царевич обещание, прежде чем выпустить девушку из рук. Воровка сначала растерянно кивнула, но уже через пару мгновений в синих глазах появилась знакомая Велеславу решимость. Он с восторгом улыбнулся. Сколько же храбрости таилось в этом хрупком теле? Сколько силы и воли скрывала в себе Карна?

Велеслав не думал об этом, но будущее казалось очевидным – когда они вернутся в Град, когда пройдет самая темная ночь, он не отпустит Карну. И хотелось думать, что и она не отпустит его.

Проверив оружие и оставив ненужные вещи в мешках на берегу, путники остановились возле Калинова моста. Дерево безмолвно принимало порывы волн Смородины-реки, оставаясь тихим и неслышным.

Вытянув из-за пояса склянку с мертвой водой, Велеслав сдвинул брови. Карна следила за каждым движением царевича, а сердце с каждой секундой стучало все быстрее. Аромат смородины дрогнул под тошнотворным запахом зеленоватой жижи. Повеяло тиной и смертью.

– Здесь на два глотка, не больше, – напомнил Велеслав и приложил горлышко к губам. Смотря только на Карну, царевич сделал глоток и протянул склянку воровке. Та зажмурилась от отвращения, но выпила остатки мертвой воды. Склянка тут же выпала из резко ослабевших рук и со звоном покатилась по берегу.

Распахнув глаза, Карна почувствовала, словно тело стало невесомым и легким. Вокруг время замедлилось, мир потерял и так тусклые краски.

Велеслав взял девушку за руку, сжимая. Его прикосновение – единственное, что оставалось явным и привычным.

Подул ветер, и с запястья воровки сорвалась алая нить – оберег-науз, заговоренный перед походом.

«Пока узелок в сохранности, моя нога не ступит за Калинов мост. А иного я не страшусь», – сказала когда-то Карна. Нити судьбы, переплетенные Мокошь, следовали правилам.

На Калинов мост Велеслав и Карна ступили одновременно.