Полная луна освещала пространство холодным светом. Древний дуб, будто позволяя светилу присутствовать, раздвинул ветви. Казалось, дерево живое – от него исходила такая же сильная энергия, как и от Баюна. Золотая цепь скрипела, действуя на нервы.

Луна окончательно захватила небо – тяжелые облака раздвинулись, покоряясь. Волкодлаки, как один, подняв головы вверх, взвыли. И вой их отразился в сердце Карны сгустком страха, от которого не было противоядия. Сжимая в кулаках кинжалы, девушка напряженно наблюдала за чудищами. Их жесткая серая шерсть вздыбилась, уши прижались к голове, а из разинутых пастей показался оскал.

Карна ранее встречала волков на своем пути. Но те были обычным зверьем, не опороченным навьим проклятием. Человеческий разум делал из волкодлаков непредсказуемых врагов, способных на хитрость и отчаянную злость. Несмотря на людскую суть, в образе волков они подчинялись звериным инстинктам и чужой воле.

Даже один волкодлак опасен. Отравленные проклятием слюни действовали, как яд. Острые клыки и когти с легкостью могли разорвать человека на части. Не вольные над собственными телами люди скрывались где-то внутри чудищ. Разумные, осознающие, что происходит. Но не властные сделать хоть что-то. В полнолуние волкодлаки лишались собственной воли, ведомые ночным светилом и тем, кто смог бы их подчинить.

Велеслав даже не удивился, что Баюн смог. Этот проказливый, но опасный кот наверняка способен и на большее. Немудрено, что лесная нечисть сторонилась его, как прокаженного. Обладая неприятным характером и своеобразным чувством юмора, Баюн очертил границы своих владений, предпочитая оставаться в гордом одиночестве. Но, очевидно, что сила навьего существа распространялась куда шире, чем границы мертвого леса. Иначе непонятно, как проклятые волчьим недугом люди оказались под властью Баюна.

Волкодлаки, подчиненные воле навьего кота, отвлеклись от луны и ощетинились, готовые в любой момент наброситься на Велеслава и Карну. Но, будто ожидая сигнала, продолжали кружить. В их глазах отражалась жажда крови, от которой Карна почувствовала дрожь. Со столба посмеивался Баюн, наблюдая, как царевич и воровка напряглись, готовые отражать атаку. Его, несомненно, все это забавляло.

Велеслав хмыкнул, напряженно следя за волками. Сначала Лихо, теперь проказы Баюна и волкодлаки. Конечно, царевич не надеялся на расслабленную атмосферу прогулки к Калинову мосту. Но было бы здорово, если бы враги перестали множиться, как грибы после дождя.

Несмотря на устрашающий вид, царевич легко мог различить в глазах волков человеческую суть. От этого необходимость убивать показалась удручающей. Волкодлаки принимали облик зверей лишь раз в лунный месяц. В остальное время оставались обычными людьми, жили, трудились, любили… Возможно, кто-то из них даже сражался против навьей орды в ночь Карачуна. А теперь, из-за задумки Баюна, они должны умереть.

– Это люди, – напомнил девушке Велеслав и сбросил плащ. В разгар боя станет жарко, а верхняя одежда только помешает маневренности и ловкости. – Но, выбирая между нами и ними, я выбираю нас.

– Я тоже, – быстро согласилась Карна, прежде чем Баюн громко фыркнул на их перешептывания. Будто с высоты железного столба прекрасно слышал любые сказанные слова.

– Да начнутся игры! – промурлыкал кот.

В то же мгновение пара волкодлаков, спущенных с невидимого поводка, бросилась на Велеслава и Карну. Им пришлось разойтись в стороны, чтобы не мешать друг другу.

Карна отскочила подальше от железного столба, ослабляя силу воздействия Баюна на эмоции. Волкодлак, выбравший ее своей жертвой, бросился следом. Воровка с трудом выдержала то, как он набросился на нее, стараясь дотянуться клыками до нежной шеи. Скрестив кинжалы, задержала противника, больно раня мохнатую плоть.

Где-то рядом послышался волчий визг. Это царевич сразил врага. Ветер, брошенный Велеславом в атаку, донес до воровки запах первой крови. У волкодлаков она была обычного красного цвета, как и у людей, что оставались в плену волчьих тел.

Скользнув в сторону, Карна с силой вогнала кинжал в бок волка, не останавливаясь ни на секунду. Стоило на мгновение задуматься, что убиваешь человека, а не чудовище, и проиграешь. А умирать Карна не собиралась. Только не сегодня и только не от зубов волкодлака. Слишком многое поставлено на кон: спокойная и полная благополучия жизнь брата, ее собственное счастье по возвращению в Град… Карна не собиралась лишаться желанного. Именно поэтому рука не дрогнула, а кинжал достиг цели, убивая врага.

Велеслав рубанул очередного противника клинком, задевая спину. Послышался жалобный скулеж, но царевич не обратил внимания. Его взгляд переключился на следующего волка, подступающего к Карне со спины. Резко взмахнув рукой, ворожей направил стихийную силу вперед. И через пару секунд волчья тушка с громким треском врезалась прямо в древний дуб. Золотая цепь окрасилась красным, волкодлак безмолвно сполз на землю. На вершине столба засмеялся от удовольствия Баюн, вызывая у царевича волну злости.

Отпрыгнув в сторону, Карна избежала прямого столкновения с очередным волкодлаком, но тот, словно взбешенный, вдруг резво развернулся и повалил девушку вниз. Один из кинжалов отлетел в сторону, и воровка вскрикнула. Тяжелое тело волкодлака придавило Карну к земле. Между смертельными клыками и девушкой остался единственный кинжал. Карна выставила вперед локоть, пытаясь защититься от отравленных слюней, что норовили скатиться прямо на лицо. Запах гниющего мяса забился в нос, горло и легкие, вызывая приступ тошноты. Как и Лихо, иные навьи твари пахли мерзко. Чувствительная на запахи Карна с трудом справлялась с обилием отвратительных ароматов. Но сейчас опасным было не это, ведь волкодлак почти достиг цели, снося последнюю защиту девушки.

– Велеслав! – прохрипела Карна, понимая, что сил не хватает. Волк вот-вот сметет единственную преграду и вгрызется в нее. Наверно, хватит одного выпада, чтобы перекусить тонкую девичью шею. В кроваво-красных глазах отражалась отчаянная ярость и боль. Но волкодлак, не подвластный собственный воли, стремился выполнить приказ.

Карна закричала, пытаясь сбросить с себя волка, но тот не поддался и сильнее навалился на нее. Из легких девушки вырвался шумный выдох. Где-то рядом раздался громкий треск и очередной жалобный скулеж. А потом ураганный ветер снес волкодлака с Карны, заставляя серое тело перекувыркнуться в воздухе. Воровка и сама с трудом осталась на месте, вцепившись пальцами в холодную землю.

Не давая и минуты передышки, Велеслав оказался рядом и резко схватил Карну за руку, заставляя подняться. Девушка успела заметить, что одежда царевича кое-где разорвана. Но, кажется, крови не было. А это хорошо. Неизвестно, что сделала бы метка волкодлака с обычным человеком.

Насколько известно, превращение в волкодлака – результат проклятия. Если оборотни могли занести навью «заразу» через укусы, то чтобы стать волкодлаком, нужно хорошенечко досадить темному ворожею или ведьме. Или… навьему коту. Оборотни встречались чаще, чем люди с проклятием волкодлака. Оттого удивительно, как Баюну удалось призвать под свое влияние целых шесть особей.

– Еще два, – кратко проговорил Велеслав и вынул кинжал из-за пояса. Сунув его в свободную руку Карны, царевич быстрым взглядом прошелся по телу спутницы в поисках ран. Еще через мгновение его внимание вновь сосредоточилось на врагах. Он пристально наблюдал за парой волкодлаков, которые не спешили нападать, словно решая, с какой стороны лучше наброситься. – Не ранена?

– Нет, – выдохнула Карна. Оружие Велеслава тяжелее ее собственного. Но жаловаться не приходилось. Силы были на исходе. Карне казалось, что она вот-вот свалится от усталости. В висках пульсировало, отдавая дрожью по всему телу. Адреналин хлестал в крови, помогая держаться. Но это не могло продолжаться долго.

Велеслав, хоть и бодрился, выглядел не лучше. На побледневшем лице четко выделились тени. Глаза, словно в ответ на свет полной луны, горели изумрудами. Скулы заострились, придавая лицу болезненное выражение. Кажется, интенсивная ворожба тянула из царевича последние силы. Но он все равно продолжал складывать пальцы в печати, не останавливая атаку стихийных чар ни на секунду. Наверно, ветер удерживал врагов в стороне. Может быть, именно поэтому волкодлаки медлили, давая возможность отдышаться противникам.

Но передышка не продлилась долго. На высоком столбе Баюн что-то прошипел, и волкодлаки рванули в атаку. Кроваво-красные глаза сконцентрировались на слабом звене – волки бросились к Карне. Девушка успела только взметнуть оружие, но Велеслав сильно оттолкнул ее в сторону, принимая весь урон на себя.

Ветер просвистел в ушах Карны. Она ловко перекатилась по земле и вскочила как раз в тот момент, когда один из волкодлаков буквально снес Велеслава с ног. Сорванная ворожба ощущалась затихшим ветром. Стихия взвыла в небесах, и звук этот напомнил Карне отчаянный вопль. Клинок царевича отлетел в сторону. Карна с ужасом увидела, как он скрестил руки, защищаясь от клыков волка. Второй волкодлак хотел сомкнуть пасть на ноге царевича, но тот отпихнул его мощным ударом. Отвлекшись, Велеслав пропустил момент, когда нависший над ним волкодлак извернулся и вцепился клыками в шею. Карна закричала от ужаса, а по поляне разнесся хрип боли царевича. Алая кровь хлынула из раны, заливая и рубаху Велеслава, и морду волкодлака. Острые клыки окрасились в красный, придавая чудищу еще более свирепое выражение.

– Велеслав! – закричала Карна и, не размышляя, бросилась к царевичу. В этот момент она не думала о том, что недостаточно сильна для того, чтобы побороть волка. В глазах застыло искаженное болью лицо Велеслава и то, как заляпанная алой кровью морда оторвалась от жертвы, почувствовав приближение врага.

Второй волк, немного дезориентированный от удара, почуял момент слабости противника. Он попытался вновь наброситься на Велеслава, но Карна не позволила. Девушка снесла волкодлака, вгоняя кинжал в мохнатую шею. Чудище с силой вцепилось лапами в хрупкое тело, старательно пытаясь достать до лица. Противники кубарем покатились по холодной земле. Не ощущая боли, только на одном адреналине, Карна воткнула второй кинжал в мохнатое брюхо. Раздался рев боли, животная хватка ослабла. А через мгновение кроваво-красные глаза померкли.

Скатившись с волкодлака, девушка с трудом поднялась на локтях, пытаясь рассмотреть, что происходит с царевичем. Она надеялась, что ее рывок помог. Дал хоть немного времени Велеславу, чтобы справиться с последним врагом.

Единственный оставшийся в живых волкодлак все еще нависал над Велеславом, но уже не пытался достать до шеи. Царевич удерживал его над собой, приложив к мохнатой голове ладони. Окровавленные губы ярким пятном выделялись на бледном лице. Велеслав что-то шептал, но на расстоянии Карна не могла разобрать и слова. Широко распахнутые глаза царевича всматривались в морду волкодлака. А тот, словно завороженный, прекратил попытки убить врага. Тело волка дрожало, серая шерсть со следами крови вздыбилась, хвост бессильно повис.

«Что ты делаешь?! Убей его!» – хотелось закричать Карне, но вместо этого с губ сорвался хрип. Она с трудом попыталась подняться на ноги. Бока, раненные в схватке с Лихо, горели огнем. Наверняка раны вновь разошлись, сводя на нет весь уход и лечение Велеслава. Тело Карны превратилось в комок боли, не позволяющий сделать лишнего движения.

Чем сильнее Карна старалась встать, тем понятней становилось, что у нее это не получится. Обессилев, девушка сделала то, на что еще была способна – поползла к Велеславу. Раненый и окровавленный царевич выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. А оставаться один на один с Баюном Карне не хотелось. Именно в этом она себя уверяла, стараясь не думать, что волнение за царевича разрывало грудную клетку на части. Ей нужно добраться до Велеслава и помочь, прежде чем станет поздно.

Царевич продолжал произносить слова, и с каждым мгновением они становились громче. Карна не могла разобрать суть, но поняла, что слова не простые. Велеслав применял дар ворожбы! Но зачем?..

– «От скверны духа злобной тени, от порчи, сглаза, иль виденья,

От силы вредной, от лихой, беды нежданной, как зимой.

О, Велес, мудрый покровитель, защитник душ и управитель,

В чужом теле, где страх и мгла, подай же здравия сполна.

Навьим существам будь милостив, их боль и страх ты умиротвори,

Волшбу усмири в волчьей шкуре, чтоб зло не зрело в этой буре»!

Волчье тело дрожало все сильнее, словно испытывая жуткую боль. Но причинить вред царевичу волкодлак больше не стремился.

Карна подползла к Велеславу в тот момент, когда с его окровавленных губ сорвалась последняя фраза. Завыл сильный ветер, в воздухе запахло грозой. Наэлектризованная атмосфера готова была вспыхнуть в любой момент, унося за собой жизнь несчастного волкодлака. Но царевич, видимо, не стремился убить последнего врага.

Когда волкодлак перестал трястись, в красных глазах мелькнул отблеск серебра. Через мгновение волк, свесив морду, затих и замер. Велеслав аккуратно перекатился в сторону. Серая туша свалилась на землю без чувств. Но Карна отчетливо видела, что грудная клетка волка все еще поднимается и опускается. Волкодлак остался жив.

– Почему… почему ты? – у Карны с трудом получалось складывать слова в предложения. Но Велеслав ее понял и так. Вся грудь царевича залилась алой кровью, рваная рана на шее ужасала. Поэтому Карна, недолго думая, стянула пояс с талии, пытаясь остановить кровотечение. Ее собственные бока отозвались острой болью, но девушка даже не заметила. В глазах двоилось, из горла вырывались всхлипы. Но руки Карны продолжали выполнять действия, за которыми не поспевал разум. Девушка запретила себе думать о том, как на Велеславе отразится отравленная слюна волкодлака. Очевидно, что яд уже в крови царевича.

– Я должен был оставить в живых хотя бы одного, – тихо ответил Велеслав, изнеможденно прикрывая глаза. Боль и усталость распространились по всему телу. Хотелось остаться лежать прямо на холодной земле и забыться долгим целительным сном. Ветер успокаивающе оглаживал разгоряченную кожу и путал волосы. Ловкие пальцы Карны аккуратно перевязали рану на шее, которая горела огнем. Превозмогая боль и желание покоя, Велеслав открыл глаза.

– Это было опрометчиво. Ты мог погибнуть, – сбивчиво проговорила Карна. В ее голосе отчетливо проявилось беспокойство, и это стало для царевича сюрпризом. Оказывается, холодная и алчная воровка способна на сопереживание. Впрочем, Велеслав уже понял, что Карна способна удивить его еще не раз.

– Они не виновны в собственном проклятии. И не виноваты в том, что стали лишь преградой на нашем пути.

– Ты прав, – спустя недолгое молчание согласилась Карна. Она закончила перевязку, обеспокоенно всматриваясь в лицо Велеслава. Под внимательным взглядом синих глаз царевич ощутил тепло в груди. Но разбираться с этим чувством не было ни времени, ни сил.

Взгляд царевича метнулся к железному столбу. В разгар борьбы они с Карной совсем забыли про Баюна. Тот, явно довольный собой и произошедшим, грациозно прошелся по золотой цепи. Звенья кое-где окрасились алой кровью волкодлака. И теперь выглядели еще более устрашающе, чем прежде.

– Это было занятно. Мне понравилось, – промурлыкал кот и бесшумно спрыгнул на землю, чтобы приблизиться к Карне и Велеславу. Будь он человеком, то, наверно, сейчас от восторга хлопал бы в ладоши. Усатая морда выглядела настолько довольной, что Карне захотелось выколоть навьи янтарные глаза кинжалом. Ярость вскипела в крови, вытесняя боль и усталость. Кот, словно почувствовав эмоции воровки, кинул на нее предупреждающий взгляд. – Даже не думай, красавица. Твой бой на сегодня окончен.

После битвы воровка вдруг осознала, что присутствие Баюна больше не оказывает на нее такого мощного воздействия. Нет, крупицы страха остались. Но они не могли пробиться сквозь ярость, вспыхнувшую глубоко внутри. Внешне холодная и равнодушная, Карна таила в себе ураган эмоций. И дело времени, когда случится взрыв.

Кот подошел совсем близко, с интересом рассматривая, как волкодлаки потрепали Карну и Велеслава. Ворожей, не отводил от Баюна острый взгляд, в то время как воровка сжала руки в кулаки, явно ощущая прилив сил от гнева. Хорошо, что кинжалы остались на земле вне доступа Карны. Иначе приступ ярости мог сыграть плохую шутку. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы воровка набросилась на Баюна? Очевидно, что не смертью навьего кота.

Положив ладонь на руку Карны, Велеслав молча показал, что все понимает. Но сейчас не место и не время для выплеска эмоций.

От горячего прикосновения царевича буря внутри Карны немного утихла, хоть и не исчезла полностью.

– Мы выполнили твои задачки, прошли три испытания, – ровно проговорил Велеслав, внимательно следя за Баюном. Тот хмыкнул, но отрицать не стал. Вновь выдвинул из лапы острые железные когти, будто любуясь. – Твоя очередь выполнять условия сделки.

– Но ты не убил последнего волка, – капризно напомнил кот, кидая незаинтересованный взгляд на серую тушу. – И что мне с ним делать?

– Больше ты не властен над его душой, – четко проговорил Велеслав, на что и так большие глаза Баюна расширились. Янтарь отражал свет луны, делая навье существо еще более жутким. Пару мгновений кот молчал, а потом оскалился. В ночи сверкнули острые клыки.

– Применил свои штучки, значит, навий избранник, – промурлыкал Баюн, в голосе его отразилась насмешка. – Кого позвал? Белобога аль кого из своих?

Кого имел в виду кот, Велеслав не стал уточнять. Да и обсуждать тонкости работы с Велесом царевич ни с кем не собирался. Достаточно того, что бог-медведь отозвался на зов в самый жуткий час. И теперь волкодлак, хоть и не избавится от проклятия, но от влияния Баюна освободится. А, значит, будет жить. Несмотря ни на что. Может быть, Велес помог сегодня спасти чьего-то отца или сына, мужа или брата… Царевичу было не важно. Главное, что, забрав пять жизней, ему удалось сохранить хотя бы одну. Чаши весов нарушили баланс. И Велеславу еще предстоит разбираться с этой проблемой. Но не сейчас.

– Отведи к Лешему, Баюн, – давил Велеслав, словно потеряв остатки инстинкта самосохранения. Но не в этом была причина. Царевич знал, что хоть навья нечисть и хитра, условия сделки предпочитает соблюдать.

Карна, переставшая дрожать от ярости, переплела их пальцы и сжала. Царевич не отреагировал, хотя приятный холод кожи воровки отозвался разрядом по телу. Словно не только Велеслав обладал силами ворожбы, но и Карна – такая удивительная и смелая – способна на что-то невообразимое. Одно то, что неприступная воровка позволила себе столь искренний и личный жест, говорил о многом.

– Уговор есть уговор, – не стал противиться Баюн, а потом вновь окинул путников взглядом. – Но предлагаю заняться этим на рассвете. Выглядите… потрепанными. Недалеко есть водоем, омойтесь, приведите себя в порядок, поспите пару часов. Наслышан, что смертным сон крайне необходим. А на рассвете возвращайтесь ко мне. Укажу путь к хозяину леса, раз уж так не терпится покинуть Явь и ступить за Калинов мост.

Последние слова Баюн договаривал уже на пути к излюбленному столбу. Кот явно чувствовал себя свободно, не ощущая опасности от отчаянных странников. Ветер, словно разгневанный подобным отношением, взъерошил темную с сединой шерсть. Баюн не обратил внимания. А через пару мгновений навий кот совсем исчез из поля зрения Велеслава и Карны.

Чтобы окончательно отдышаться им понадобилось несколько минут. Уставшие и грязные царевич и воровка с трудом поднялись на ноги и собрали оружие. Велеслав несколько мгновений постоял над телом живого волка, словно безмолвно разговаривая. А потом кивнул сам себе и, взяв Карну за руку, повел в сторону от проклятого дуба и железного столба.

Водоем оказался совсем рядом, и это было кстати. Боль от раны волкодлака распространилась по всему телу Велеслава. Поэтому, достигнув воды, он просто привалился к ближайшему дереву и спустился на землю, переводя дух.

Карна суетливо обустроила место под ночлег. Несмотря на то, что ее тоже тревожила боль, девушка старалась не подавать вида. Ведь Велеслав позаботился о ней, когда Карна пострадала от Лихо. Сейчас, видимо, пришла ее очередь отплатить за заботу.

Чтобы развести огонь понадобилась ворожба Велеслава. В полусонном состоянии он с трудом сложил печати, заставляя искры вспыхнуть на кончиках пальцев. Как только огонь взметнулся вверх, освещая пространство мертвого леса, дышать стало свободней. Будто тьма отступила, позволяя незваным путникам пережить еще одну ночь.

Совершенно измотанная Карна освежилась в ледяной воде водоема. Холод проникал в каждую клеточку тела, остужая разум и уничтожая остатки гнева, что так и не покинули воровку. Подкинув в костер сухие ветви, Карна направилась к Велеславу.

Воровка протерла шею и лицо спутника, стараясь прикасаться к ране нежно и невесомо. Но царевич все равно поморщился от боли, хоть и промолчал. Его яркие зеленые глаза были прикрыты, но на бледном лице проступил несмелый румянец. Либо в свете костра это только показалось Карне.

Велеслав позволил девушке наложить смесь из обеззараживающих трав на рану, сделать перевязку и помочь улечься ближе к огню. Хрупкая Карна и сама с трудом переставляла ноги.

Когда с раной Велеслава было покончено, девушка занялась собственными боками. Как и ожидалось, царапины вновь закровили. Смазав раны мазью и приложив чистые тряпицы, девушка зафиксировала их поясом.

Аппетита не было. Поэтому, когда все манипуляции были завершены, Карна осторожно легла рядом с Велеславом. Тихое, но мирное дыхание царевича подсказало ей, что он уснул. Устроившись клубочком под его боком, девушка прикрыла глаза.

Все, что могла, она сделала. И теперь оставалось только надеяться, что метка волкодлака на шее Велеслава не станет началом новых проблем.

Сквозь дрему Карна почувствовала тяжелую руку царевича на своей талии. Во сне он притянул ее ближе, почти обнимая. Карна не вздрогнула и не попыталась отпрянуть. Чувствовать спиной мирно вздымающуюся грудь царевича оказалось приятно. И, когда тепло Велеслава окончательно убаюкало Карну, она провалилась в сладостный сон без сновидений.