Нарушенный закон Нави отозвался звоном в ушах, но Карна больше не могла молчать.

– Велеслав!

Вряд ли он ее услышал. Растерзанное тело царевича пестрело кровавыми подтеками. Проткнутая клинком насквозь морда Огненного Змея уперлась в грудь Велеслава. Навье чудище еще подавало признаки жизни, но пугающий взгляд янтарных глаз медленно покрывался пеленой.

Бросившись к Велеславу, Карна упала на колени, пытаясь спихнуть тяжелую морду Змея в сторону. Царевич лежал с закрытыми глазами, но его грудь продолжала вздыматься при каждом вдохе. И это подарило Карне надежду.

Надежду на то, что кровавые раны только выглядят плохо, а на самом деле все не так критично. Надежду на то, что все закончится хорошо. Надежду, что Мокошь, подарившая встречу с этим удивительным мужчиной, не отнимет его у Карны так скоро.

Похоже у Велеслава не осталось сил даже чтоб открыть глаза. Карна отрезала от собственного плаща куски ткани, прикладывая к особо страшным ранам для остановки кровотечения. Слезы, не прекращая, капали с глаз воровки. Но, как и прежде, несмотря на боль в грудной клетке и поглощающий страх, Карна продолжала действовать.

Велеслав, ощутив прикосновения девушки, с трудом нашел ее ладонь рукой. Слабо сжал пальцы, словно пытаясь утешить. Боль смешалась с кровью царевича, становясь его частью. Он приложил усилие, чтобы приоткрыть глаза. Прекрасное лицо Карны расплывалось перед взором, но слезы яркими драгоценными камнями сверкали на бледной коже девушки.

Велеславу хотелось сказать Карне, чтоб она перестала плакать. Хотелось обнять ее, прижать к себе. Поэтому, превозмогая боль в каждой клеточке тела, царевич приподнялся. Карна тут же уткнулась в его грудь, стараясь не задевать раны. А это было сложно. Огненный Змей хорошенько покромсал тело Велеслава.

Царевич хмыкнул, осторожно поглаживая спутанные волосы Карны. Его взгляд уперся в бездыханную тушу Змея. А через секунду вниманием Велеслава завладела новая фигура в их истории.

Темноволосая красавица самостоятельно выбралась из саркофага и теперь холодным безразличным взглядом смотрела на развернувшуюся сцену. Подол черного платья запачкался кровью Змея, когда незнакомка подошла ближе к навьему чудищу.

Велеслав не успел заметить, откуда в руке девушки появился серп. Через мгновение она плавно рубанула по телу Змея, и голова чудища с необъяснимой легкостью отсоединялась от шеи.

Карна вздрогнула в руках Велеслава и повернулась, чтобы увидеть происходящее. Ее лицо исказила гримаса ужаса, когда еще теплая кровь Змея хлынула на пол, задевая и их с Велеславом. Но еще страшнее было то, как незнакомка с равнодушным видом наблюдала за расползающимся по каменному полу кровавым пятном.

– Темный близко, – сообщила красавица, наконец, посмотрев на Велеслава и Карну. – Если это глупое геройство было для того, чтобы лишить его сил, то пора уходить.

Что-то в незнакомке и ее голосе было не так. Каждому слову красавицы хотелось подчиняться. Карна, не ощущая себя, поднялась на ноги. А вот Велеслав, чувствуя зуд ворожбы изнутри, упрямо уставился на темноволосую незнакомку.

– Тебе сейчас разорвет от вопросов, – без интереса резюмировала красавица. – Говори. Все равно закон уже нарушен.

Что имела в виду красавица, Велеслав не понял, но не мог не воспользоваться шансом.

– Кто ты? – с трудом поднявшись на ноги, спросил царевич. Карна тихо оказалась рядом, позволяя опереться на свое плечо. И Велеслав подарил ей благодарный взгляд.

– А кого ты искал? – вопросом на вопрос ответила темноволосая. Ухватив голову Змея, словно та ничего не весила, девушка направилась вон из комнаты. Она шла спокойно и медленно, будто никуда не торопилась. Возможно, только благодаря этому Велеславу и Карне удалось не отставать.

Каждый шаг давался царевичу с трудом. Ткани от плаща Карны прилипли к телу, пропитавшись кровью. Но Велеслав продолжал идти, не отводя взгляда от незнакомки и чешуйчатой голове Змея в ее руке. Трофей для Лешего оставлял тонкий кровавый след на каменном полу. В другой руке незнакомка все также держала серп. Подобное оружие казалось необычным, но вопросы об этом Велеслав предпочел оставить на потом.

– Мы пришли за силой Кощного, чтобы не позволить ему ступить за Калинов мост.

– Что ж, у вас получилось ее найти, – пожала острыми плечами незнакомка и обернулась. Впервые на ее лице появилась эмоция – усмешка. – И что дальше?

Они медленно спустились по лестнице. Велеслав кривился на каждой ступеньке, ощущая, что не только плоть подрал Змей, но и сломал пару костей. Карна, будто чувствуя его боль, всхлипывала, глотая слезы. Лицо горело, а в висках стучало от напряжения. Мысль, что они не выберутся из Нави, и пророчество Гамаюн исполнится, медленно убивала Карну изнутри.

– Так ты и есть сила Кощного, – дошло до Велеслава. Он удивленно распахнул глаза. Такой поворот событий сложно предугадать. Царевич ожидал увидеть что угодно – от побрякушки, вроде амулета, до чего-то невообразимого. Но точно не одушевленного. Только вот впереди ступающая незнакомка была живой. Велеслав прищурился и повторил вопрос. – Как тебя зовут?

Темноволосая промолчала, потому что они дошли до зала алконостов. Полудевы, почувствовав движение, обратили взгляды янтарных глаз на них. А через секунду раздался многочисленный шелест перьев. Алконосты одна за другой приземлялись на каменный пол, чтобы склониться в несуразном поклоне перед темноволосой красавицей. Только тогда она обернулась к Велеславу и Карне и ответила.

– Морана.

Имя прозвучало зимним холодом, морозной ночью и губительной вьюгой. В темных глазах Мораны отразилась смерть, и чары Нави окутали стройное тело.

Сердца Велеслава и Карны сжались одновременно. Воровка, не в силах выдержать взгляд Мораны, опустила глаза в пол. Но царевич не дрогнул. Он внимательно всматривался в лицо богини, о которой знал так много пугающих историй. Повелительница холода и зимы, покровительница рожениц… Та, что помогала умершим перейти Калинов мост и покинуть Явь. Богиня вьюг и метелей, смерти и мрака.

Морана оказалась именно такой, как Велеслав представлял: холодной, статной, но чарующе красивой. В ее взгляде не было эмоций, да и на лице застыло равнодушное выражение. Но одним присутствием Морана воздействовала на окружающих.

– И что дальше? – спросил теперь уже Велеслав. Разум сопротивлялся чарам Мораны, с трудом пытаясь придумать выход из положения. Убивать богиню он не собирался. Да и вряд ли смог бы. Теперь все зависело только от богини зимы и смерти.

– Темный владыка пользовался мной сотни лет, – ровно проговорила Морана и перевела взгляд на голову Змея в своей руке. – Хитростью пленив, он вместе со своей зверушкой нашел способ удерживать меня в Нави, поглощать мои силы, использовать в своих интересах. Скованная зачарованными цепями, я была не способна вырваться из заточения. И никто, обладающий даром ворожбы, не смог бы вскрыть замок и скинуть тяжелые цепи с моего тела.

– Но у меня нет дара ворожбы, – тихо проговорила Карна. Она подняла взгляд на Морану, и та наградила ее холодной улыбкой. В этой эмоции не было и грамма тепла. Но, кажется, Морана пыталась выразить благодарность. Способна ли богиня быть кому-то благодарной? Или такое чувство недоступно богам?

– В этом и хитрость, – ответила Морана и повела плечом. Алконосты, все еще склоняющиеся перед богиней, подняли головы. Она метнула взгляд на ту самую нечисть с алыми крыльями, что помогла Велеславу и Карне. Алконост тут же скрылась, а через пару мгновений появилась с холщовой тканью. Кивнув, Морана брезгливо поместила голову Змея в мешок. – Только безумец пришел бы в Навь, обладая лишь человеческими силами. Или только безумец привел бы сюда такого человека.

– К чему ты ведешь? – чувствуя, как сжимаются легкие, и кислород ускользает из организма, проговорил Велеслав.

– К тому, что мне пришлось ждать слишком долго. Год за годом я томилась в Нави, не способная покинуть саркофаг. Не способная воспротивиться воле Кощного… Ах, сколько зим я планировала, размышляла и ждала момента, когда звезды сложатся так, как нужно! Но вот вы здесь – Велесов избранник и хрупкая девчонка – обладательница дара воровки. Мне понадобились долгие годы, чтобы уговорить Велеса помочь. А после подключилась сестрица-Мокошь. Как же затейливо она переплела нити судьбы, не так ли?

Велеслав почувствовал тошноту и пошатнулся. Неужели каждый его шаг – это продуманное и подстроенное родными богами действие? Неужели его мысли – лишь неосязаемый приказ? Впервые в жизни царевич почувствовал сомнение в своей преданности Велесу.

– Ну-ну, не будь столь ошарашенным, царевич, – холодно улыбнулась Морана. – Если тебя утешит, то не все в ваших жизнях было предрешено. Любой шаг в сторону мог спутать мои планы. Но вы, как по сценарию, самостоятельно раз за разом преодолевали препятствия и стремились друг к другу. И все для того, чтобы свершился этот момент, этот разговор, это чудо.

Велеслав сжал губы, старательно не обращая внимания на пульсирующее напряжение в висках и то, как тело поглощает жар от боли и противоречивых чувств. Карна дрожала рядом, продолжая поддерживать его. Но царевич чувствовал, что и воровка в шоковом состоянии. Далекой от богов, чар и ворожбы Карне сложно было представить масштаб произошедшего и открывшегося.

Велеслав сжал пальцы на плече воровки, словно напоминая, что он рядом. И они еще живы. Приподняв подбородок, царевич дерзко взглянул в темные очи богини смерти.

– Так ты поможешь смертным? Уйдешь вслед за нами, чтобы не пустить Кощного за Калинов мост?

Морана несколько мгновений молчала и с интересом всматривалась в лицо Велеслава. Да, именно таким она и представляла избранника Велеса: волевой, смелый, отчаянный, не лишенный хитрости и смекалки. Неудивительно, что скотий бог выбрал Велеслава.

– Законы Нави были нарушены, – ровно проговорила Морана и обратила взор на Карну. Та, словно почувствовав взгляд, подняла глаза от пола. И богиня обратилась уже к ней. – Ты знаешь, что это значит, не так ли?

– О чем ты говоришь? – резко произнес Велеслав и выступил чуть вперед, пытаясь загородить Карну от Мораны. Но богиня не обратила на это внимание. Она подошла ближе и легким движением руки провела пальцами по щеке воровки.

– Тот, кто проявился в Нави, не покажется больше в Яви, – тихо проговорила Морана. – Но ты ведь и так знала, как закончится твой путь.

От непонимания происходящего внутри Велеслава вспыхнул гнев. Он резко развернул к себе Карну, не обращая внимания на острую боль. Девушка подняла взгляд синих глаз, в которых пылало сожаление и печаль.

– О чем она говорит, Карна? – самым наглым образом игнорируя богиню, требовательно спросил Велеслав. Он нахмурился, меж бровей появилась морщинка. Испачканное кровью лицо исказила тревога. Карна сглотнула ком в горле.

– Мне придется остаться в Нави, – тихо проговорила воровка, чувствуя, как на глазах снова появляются слезы.

– Нет, – твердо ответил Велеслав и покачал головой. – Я тебя здесь не брошу. Мы возвращаемся домой. Вместе.

– Я нарушила молчание, Вел, проявилась в Нави, – сокращенное имя царевича сорвалось с губ Карны против воли, и он вздрогнул.

Так его называл только Демьян. Мысли о брате вспыхнули в разуме, вызывая очередную волну беспокойства. Какой сейчас день и час? Сколько времени прошло с тех пор, как Велеслав покинул Град?

– Часики тикают, тик-так, – напомнила Морана, обращая на себя внимание. Велеслав глянул на богиню, отчаянно пытаясь найти решение очередной проблемы.

– Я не уйду без нее. Должен быть способ, – упрямо проговорил царевич. Карна напряглась, ее взгляд заметался и остановился, наткнувшись на хрустальный гроб. Алконосты, ожидающие приказа Мораны, вели себя тихо, но та, что с алыми перьями перехватила взгляд Карны и выразительно кивнула.

Зерно надежды вспыхнуло в разуме воровки.

– Что, если… – начала Карна, пытаясь сформулировать то, о чем хотела просить Морану. Богиня с каплей интереса во взгляде приподняла бровь, ожидая вопроса. – Что, если мы заключим сделку?

– Продолжай, – проговорила Морана. Будто именно этого она и ожидала от Карны. Уголки губ дернулись, но богиня сдержала улыбку. Или Карне это показалось? Могла ли богиня холода, зимы и смерти искренне улыбаться?

– Твое время начинается с Велесовой ночи и заканчивается в день весеннего равноденствия, – медленно продолжила Карна. Росток надежды разрастался в ее мыслях, утягивая за собой. Рядом застыл Велеслав, все еще не понимая, к чему ведет воровка. – Именно в это время Кощный паразитирует на твоей силе, не так ли? Но и ты не способна навсегда покинуть Навь. Только до прихода Лели и весны.

– Да, – не стала отрицать Морана.

– Что, если мы заключим сделку, – повторила Карна уверенней. – Я займу твое место в Нави на период власти зимы. Мертвая вода в крови не выдаст меня Кощному. Он слеп, как и остальная навья нечисть… Но с наступлением весны тебе придется вернуться, чтобы переждать светлое время года. На этот период ты отпустишь меня домой. Должно быть, сохранив силы от Кощного и напитавшись энергией Яви, для тебя это окажется легкой задачей.

Глаза Велеслава расширились, но он заставил себя молчать. Он был готов сражаться и с Мораной, если понадобится. Не важно, что шансов на победу ничтожно мало. Но Карна превзошла саму себя. Она торговалась с богиней смерти, пытаясь вырвать себе хотя бы полгода нормальной жизни.

Морана внимательно рассматривала Карну, будто действительно обдумывая предложение. Эти мгновения показались слишком долгими. Но томящую тишину разрезал очередной волчий вой, заставляя Велеслава и Карну вздрогнуть. Алконосты забеспокоились, поглядывая на Морану и ожидая дальнейших распоряжений.

– Согласна, – ответила богиня. Сердце Карны будто ушло в пятки, она с надеждой оглянулась на Велеслава, который продолжал держать руки на ее плечах. Он сжимал пальцы так сильно, что на коже воровки наверняка останутся следы.

– Я не уйду без тебя, – упрямо повторил Велеслав. Его взгляд метался от Карны до мешка с головой Змея в руке Мораны, оттуда к хрустальному гробу и повороту в коридор, ведущему к Калинову мосту.

– Ты должен, – мягко прошептала Карна. После согласия Мораны ее внутренняя агония прекратилась. В голове, словно на повторе, звучала песнь Гамаюн. – Все было предрешено. А когда Леля ступит на землю, я буду ждать тебя на берегу Смородины.

– Карна… – отчаянно проговорил царевич. В глазах отразилась такая боль, что воровка почувствовала, как заныло сердце.

– Пожалуйста, Вел. Уходи, помоги брату на ратном поле.

Царевич опустил голову, пытаясь смириться с тяжелыми мыслями. Но когда Карна смело приблизилась и приподнялась на носочки, сразу же ответил на касание ее губ.

Этот поцелуй был иным. Если в первый раз они целовались, обуреваемые страстью и надеждой на светлое будущее, то сейчас все было иначе. Карна вложила в поцелуй все сожаления и теплые чувства, которые переполняли изнутри. В ответ Велеслав дарил обещание. И не нужно было заключать сделку или резать ладони, чтобы смешать кровь. Достаточно одного единственного поцелуя.

– Пора, – нетерпеливо произнесла Морана, прерывая их прощание.

Карна открыла глаза, с трудом отпрянув от Велеслава. Она еще пару мгновений вглядывалась в изумрудные очи, словно запоминая. А потом направилась к Моране и алокрылой алконост.

– Благодарю тебя, – почтительно склонив голову, ровным голосом сказала Карна. Богиня снисходительно кивнула, а потом посмотрела на алконост выразительным взглядом.

– Сделай то, что необходимо.

Карна догадывалась, что произойдет дальше. Гамаюн предупреждала, что острые когти алконостов отравлены, а яд способен погрузить в долгий сон. Мысль об этом приободрила Карну. Ей не придется томиться в Нави. Зима и темные дни покажутся лишь мигом.

Именно поэтому Карна послушно направилась к хрустальному гробу. Ложиться в черный саркофаг Мораны воровка не желала. У хрустального гроба не было крышки, и это почему-то порадовало воровку. Хотя наверняка через пару минут ей станет все равно.

Гамаюн предвидела будущее, пыталась предупредить Карну. И, возможно, поэтому воровка частично смирилась с судьбой. Но вторая ее часть безмолвно кричала о несправедливости происходящего.

За спиной дернулся Велеслав, желающий направиться вслед за Карной. Морана остановила его взглядом, принимая на себя злость и ярость, бушевавшую в царевиче. Раны, нанесенные Змеем, болели меньше, чем сердце, когда Велеслав наблюдал, как Карна послушно забралась в хрустальный гроб и покорно легла.

Всколыхнулись цепи, разливаясь звоном по просторной зале. Алокрылая алконост взлетела и застыла прямиком над Карной. Ее острые когти сверкнули в сумраке.

– Когда Леля ступит на землю, я буду ждать на берегу Смородины, – повернув голову к Велеславу, вновь повторила Карна. Она чувствовала, как алконост приблизила отравленные ядом когти к ее шее. Но в последние мгновения смотреть на навью нечисть не хотелось. Карна желала смотреть только на Велеслава. И надеяться, что это не конец.

– Когда Леля ступит на землю, я встречу тебя, – ответил Велеслав, не отрывая взгляда от Карны. Он не отвернулся и тогда, когда алконост аккуратно царапнула воровку по шее, оставляя кровавый след. И тогда, когда синие глаза Карны закрылись, а бледное лицо приобрело спокойное выражение.

– Нам пора, – напомнила Морана.

Вряд ли она могла понять то, через что проходил Велеслав. Раздражающий вой волков Кощного стал таким явным, что в богине вспыхнула злость. Богиня вручила мешок с головой Змея царевичу. Тот все не отводил взгляда от хрустального гроба.

– Кощный больше не ступит за Калинов мост, – холодно произнесла Морана алконостам. – Теперь, когда я вернула свои силы, ваша задача – наблюдение. Отправляйтесь через леса и поля к ратному полю. Но в бой не вступать. Помните, кому вы по-настоящему верны.

В голосе Мораны столько власти, что алконосты все, как одна, вновь опустили головы в пол. Велеслав словно очнулся, услышав про бой и ратное поле.

Тело болело не меньше сердца, разрываемого тоской и печалью за Карну. Но Велеслав должен вернуться к Демьяну. Он обещал.

Вместе с Мораной Велеслав вышел к Калинову мосту слишком быстро. Всю дорогу он чувствовал, как невидимая нить, соединяющая их с Карной, тянет назад. Но Велеслав не оглянулся. Он вернется за ней, когда Леля приведет за собой весну.

На середине Калинова моста Велеслав вынул склянку с живой водой и сделал глоток. В теле разлилась освежающая прохлада. Тут же откуда не возьмись появился ветер, встречая царевича, как друга. Стихия кружила вокруг, растрепав волосы Велеслава. Но он не обратил внимания.

Ступив в Явь, царевич и Морана посмотрели друг на друга. Наверно, Велеслав должен был поблагодарить богиню за семь месяцев, которые Карна будет жить нормальной жизнью каждый год. Но у него не хватило сил вымолвить и слова. Карна не должна расплачиваться за авантюру Велеслава. И вообще – принадлежала ли идея украсть силу Кощного самому царевичу? Или это была мысль, вложенная в его голову медвежьим богом?

– Встретимся весной, – только и сказала Морана. На ее лице наконец-то появились эмоции, а на губах расцвела улыбка облегчения. Должно быть, томиться в заключении Кощного, было не сказкой для богини.

– Да, – кивнул Велеслав. Он хотел развернуться и поспешить через лес, но Морана вдруг остановила его, положив ладонь на плечо. Царевич приподнял бровь.

– Я слышала, что у оборотней в зверином облике раны заживают мгновенно, – ненавязчиво произнесла Морана и сверкнула темными глазами. – Да и добираться до ратного поля быстрее на четырех лапах. Ты же не хочешь опоздать? Осталось два дня.

Два дня. Слова Мораны повторились в голове Велеслава паникой. Время в Нави течет иначе? Потому что по расчетам царевича, у него в запасе оставалась неделя или полторы.

Не говоря больше ни слова, Морана подняла руки в небо, сверкая серебром серпа. Через мгновение снежный вихрь подхватил богиню, укутывая в свои объятья.

– До весны, – прошелестела вьюга, прежде чем Морана исчезла.

А еще через пару минут снежный лес огласил рык медведя.