Демьян чувствовал, как его лицо словно задеревенело. Эмоции, запрятанные далеко внутри, не проскальзывали ни во взгляде голубых глаз, ни в уголках губ. Между бровей прорезалась морщина, да так и осталась там. Демьяну пришлось призвать на помощь все силы духа и воли, чтобы выглядеть стойким и уверенным в себе. Даже тогда, когда тело отца уложили на погребальное ложе, и в тусклое зимнее небо взметнулось пламя.

Стоять вблизи в одиночестве оказалось сложно. Демьян смотрел в огонь, прощаясь с отцом, и думал о том, как несправедливо сложились нити судьбы. Мокошь не щадила наследника Града, это очевидно. Велеслав должен быть рядом! Должен проводить отца в загробный мир, должен стоять по правое плечо – быть поддержкой Демьяна в тяжелый час. Но Велеслава не было. Как и матушки, и Луки. Волхвы твердили, что в трудный час каждый способен ощутить поддержку ушедших за Калинов мост близких. Но Демьян продолжал стоять перед кострищем совсем один. И никакого стороннего присутствия он не ощущал.

Ритуал и тризна по правителю Града прошли торжественно, с ноткой болезненности в сердцах мирных жителей и воинов рати. Демьян видел это на бесконечных лицах, которые мелькали рядом, приносили соболезнования, стремились уважить поклоном нового правителя. Командиры предпочитали молчать, за что им отдельно был благодарен Демьян. Гораздо полезней казалась их тихая поддержка и то, что они взяли на себя продолжение подготовки к ночи Карачуна, чем бесконечные поклоны представителей вече.

То, как Демьян стал новым правителем Града, зафиксировали в летописях. Царевич отверг предложения волхвов и представителей вече о торжественном наречении. Слишком близко подобралась самая темная ночь. Глупо было бы устраивать празднество, когда в ближайшие дни ожидались тысячи смертей.

Дни для возвращения Велеслава оказались на исходе. И Демьяну пришлось признать – третий вариант развития событий стал самым реальным. Отринув в сторону мысли о причине, по которой брат все еще не вернулся, правитель Града окунулся в последние приготовления к битве.

Думать о смерти Велеслава Демьян себе запретил. Его сердце все еще болело после ухода отца. Второго удара Демьян бы не выдержал. Он мог сколько угодно казаться сильнейшим воином Града. Но смерть родных – то, что могло сломить даже Демьяна. Поэтому за столом переговоров с командирами имя Велеслава звучать перестало. Им нужно надеяться только на себя и то, что Перун поможет своим храбрым радарям. А еще… Седовласый командир оказался прав – им нужен дополнительный план для отхода за каменные стены Града.

Вероятно, такая тактика пропустила бы по земле людской намного больше нечистой силы… Но иначе все войско Града было обречено на погибель. Думать о том, что первая же ночь Карачуна в качестве правителя Града станет для Демьяна провалом, не хотелось. Царевич собирался сделать все, что в его силах. Впрочем, как и всегда. И, когда настал день зимнего равноденствия, Демьян не сомневался.

Волхвы беспрестанно славили и взывали к Белобогу, прося оказать поддержку войску Града в жестокий и кровавый час. Но в этот раз Демьян изменил собственным привычкам и не присоединился к волхвам в храме. Конечно, он провел пол ночи, взывая к Перуну – своему основному покровителю. Но ранним утром в день зимнего солнцестояния Демьян оказался за пределами Града на капище Велеса. Царевич уже посещал это место вместе с Велеславом. Но никогда не присоединялся к ритуалу славления или воззвания. Медвежий бог казался Демьяну кем-то непостижимым. Слишком хитрый, слишком противоречивый, обладающий вторым навьим ликом и от того немного пугающий, заставляющий испытывать сомнения. Но сегодня в полном одиночестве Демьян впервые застыл перед алтарем на капище Велеса.

Просьба к медвежьему богу не относилась к предстоящей битве. Демьян просил за брата. Уже не важным стало прибытие Велеслава на ратное поле. Демьяну нужно было, чтобы брат просто оказался жив. Оставаться единственным живым из семьи – проклятие, которое царевич не пожелал бы и врагу.

Когда порыв холодного ветра взлохматил светлые волосы правителя Града, стало понятно, что просьба услышана. Оставив на алтаре подношения и горящие свечи, Демьян впервые поклонился кумиру медвежьего бога и покинул капище.

Морозный холод опустился на Град, под ногами хрустел снег. Зима окончательно вступила в свои права, обосновавшись на земле белоснежной хозяйкой. Морана незримо присутствовала в каждой снежинке, опускающейся на землю. Но, словно смилостивившись, не напустила метели и вьюги. А это, несомненно, помешало бы смертному войску на поле боя. Впрочем, солнечным лучам Ярило Морана тоже не позволила пробиться сквозь тяжелые тучи.

За несколько часов до наступления сумерек отряды ровным строем выдвинулись за ворота Града. Командиры и Демьян – вооруженные с головы до ног – сели на коней и рассредоточились, возглавляя войско. Красные плащи командования, как знамя, маячили впереди. По сторонам взвились знамена Перуна и Белобога. Войско, благословленное волхвами родных богов, отправилось на смертельный бой.

Демьян смотрел в лица воинов и в каждом видел отчаянную решимость. До рати уже довели основные сведения и план отхода на случай поражения. Но никто из воинов не позволил себе сомневаться в правильности происходящего. Скорее всего, они задавались вопросами, почему в этом году тактика изменилась. Или почему рядом с бывшим наследником, а ныне правителем Града, не едет на коне окутанный навьими чарами ворожей Велеслав. Демьян не готов был дать ответ на этот вопрос, потому что тревожные мысли за брата могли сейчас лишь помешать. Лучше вообще не думать о Велеславе, сосредоточившись на главном.

Уверенным шагом рать выходила за каменные стены Града. Мирные жители с воззваниями к родным богам на губах провожали войско. Представители вече – те, кто останется за главных в отсутствие правителя Града – смотрели в спины командиров и Демьяна мрачными взглядами.

Всем было очевидно, что эта ночь Карачуна будет другой. Смерть правителя, отсутствие одаренного силами стихийной ворожбы Велеслава… Еще никогда войско Града не было так близко к поражению еще до начала битвы. Ответственность, лежащая на плечах Демьяна, страшила. Что будет, если последний рубеж – Град – не устоит? Перед нечистью откроется путь к мирным городам и селениям по всем территориям мира. Земля окрасится в красный, и начнется кровавый пир чудищ из Нави…

Путь до ратного поля не занял много времени. Белоснежное поле казалось отчужденным и пустым. Но это ровно до момента появления первых навьих существ. Вдали выделялась полоса темного леса. Именно оттуда повалит основная орда нечисти.

Иногда Демьян гадал, как относится Леший (ни разу не появившийся на ратном поле) к тому, что через его владения проходят толпы кровожадной нечисти. Но и на этот вопрос царевич не знал ответа. Мог лишь догадываться.

Обосновавшись на своей стороне поля, отряды немного расслабились. Последняя передышка перед боем. Нечисть не появится, пока не наступят сумерки.

Огни костров взвились так быстро, будто Велеслав действительно был рядом. Обычно он помогал с такими мелочами, применяя ворожбу. Но в этот раз пламя взвилось силами воинов. В воздухе повеяло полынью – травы этого растения негативно влияли на нечисть, задурманивая разум. Огонь и полынь —союзники людей, их сообщники против тьмы и мрака. Остальное сделает железное оружие. Оранжевое зарево разлилось над полем, словно самый красивый закат. Демьян лишь надеялся, что большинство воинов смогут узреть следующий рассвет.

Время не тянулось, наоборот, бежало слишком быстро. С наступлением первых сумерек на горизонте показались алконосты.

Демьян знал, что сначала появятся именно они – как и все годы до. Полудевы-полуптицы, порабощенные силой Кощного. Они до последнего не вступали в бой, потому что не желали этого. Только приказ Кощного мог заставить навьих существ покориться неизбежности.

Слишком быстрые – алконосты явно обогнали основную орду нечисти. На человеческих лицах не было и грамма враждебности. Только сосредоточенность и отрешенность. Это Демьян видел даже за множество верст. Но как бы не жаль было убивать невольных над собственной сущностью чудищ, царевич знал, что его рука не дрогнет. Поле битвы – не место для милосердия и сострадания. Эти два чувства Демьян оставил в Граде.

Когда упыри и злыдни вынырнули из леса и заковыляли к линии боя, ветер принес запах смрада и гнилья. Демьян подал сигнал командирам. Пора.

Полудницы, размахивая острыми когтями, засмеялись. И их злорадный смех донесся до войска. Полудницы обычно проявлялись в дневное время суток, но в ночь Карачуна, ведомые всплеском силы, с удовольствием убивали смертных. Сейчас фигуры в светлых обветшалых одеждах веселились по ту сторону поля. Нечисть в принципе не придерживалась тактик войны, у орды не существовало отрядов или строя. Лишь сплошная разномастная чудовищная толпа.

Тьма медленно окутывала пространство, яркие огни костров с трудом справлялись с подступающим мраком. Сердце Демьяна застучало быстрее и сильнее. Дыхание перехватило, когда в небе сверкнула полная луна, а над полем разнесся многозвучный вой волкодлаков и оборотней. Ночное светило сегодня не на стороне людей. Что ж…

– Воины Града, защитники земли смертных! – показавшись перед войском, громко прокричал Демьян.

Кровь в его жилах забурлила от адреналина и предстоящей бойни. Он выхватил клинок и поднял вверх, привлекая внимание. Красный плащ Демьяна развевался на ветру, глаза горели отвагой и непоколебимой уверенностью. Казалось, что царевича окутало сияние, потому что абсолютно все воины вмиг сосредоточились на его фигуре. Словно в подтверждение покровительства в небе вспыхнула молния – невиданное событие в зимнее время года. Но это, вероятно, Перун-громовержец подал знак, что все еще поддерживает Демьяна и войско смертных.

– Каждый год мы встречаем навью нечисть в поле. И каждый год нам удается отбросить врагов назад, к границам Нави. Град – последний рубеж, за нами остались лишь мирные люди, невинные, не ведающие кошмара. Так отстоим же право на жизнь и в этот раз!

– Да! – закричали воины, постукивая оружием о щиты. В роле раздался звон стали. Костры взвились сильнее, словно подбадриваемые общим воодушевлением.

– Не позволим нечисти забрать наших детей. Не позволим нечистой силе окутать славные стены Града! Пусть Мокошь плетет узоры нитями судьбы, но не сдадимся мы пред злом ни этой ночью, ни днем позже! – продолжил Демьян. Ощущая, как в ответ к нему возвращается невиданная волна поддержки войска, правитель Града развернулся к орде нечисти. – И пусть Перун видит храбрость воинов его! За Град!

– За Град! – взревела толпа, оглушая пространство.

– За Перуна! – прокричал Демьян, в его голосе послышалась хрипотца, но он не останавливался. Взбудораженный, ощущая вспыхнувший адреналин в крови, царевич чувствовал, как за его плечами воины точно также завелись, готовые ринуться в бой.

– За Перуна! – повторили воины. На их лицах проявились азартные улыбки, сердца стучали в унисон.

Во главе нечисти появилась мрачная фигура Ния – повелителя кошмаров. Рваные темные одежды развивались на ветру, придавая чудищу ужасающий облик. В свете луны глаза Ния сверкнули янтарем. Демьян мог видеть тысячи янтарных и кроваво-красных глаз, но взгляд Ния пробирал до костей. Не поддаваясь наваждению, правитель Града вновь взмахнул клинком.

– За Явь! – закончил Демьян, чувствуя, как сердце разрывается от энергии, что наполнила его войско. Воины кричали и стучали оружием о щиты. – Рать, готовься!

Командиры подхватили клич Демьяна, раздавая приказы своим отрядам. Всмотревшись в орду нечисти, правитель Града сосредоточился, выискивая наиболее опасных существ. Вдали мелькнул одноглазый Лихо, оглашая поле звериным ревом. Ний поднял костлявые руки, распространяя чары страха вокруг. Полудницы, все еще дико хохоча, завертелись в хороводах, с каждой минутой ускоряясь и превращаясь в смертоносный вихрь. Упыри перемешались с волкодлаками и оборотнями, горбатые костлявые фигуры злыдней завыли, требуя немедленно начать ежегодную жатву.

Алконосты продолжали оставаться в стороне, напряженно оглядываясь назад, будто не меньше Демьяна ожидали увидеть на горизонте знакомый силуэт Огненного Змея и Кощного верхом на нем.

Но Темный задерживался, и это позволило надежде вспыхнуть в сердце Демьяна. Загасив опасное чувство, царевич сконцентрировался на битве.

Ний в очередной раз взмахнул когтями и зарычал. Его вой подхватили навьи твари. А потом орда, не дожидаясь появления Кощного, ринулась к войску Демьяна.

– Держать строй! За Град! – вновь закричал Демьян. – Стрельцы!

Огненные стрельцы взметнули луки и арбалеты, ожидая сигнала от командиров. Демьян спрыгнул с коня и отогнал животное в сторону. Приняв устойчивую позу, правитель Града затаил дыхание.

Прогремели горны, оповещающие о начале битвы, но Демьян их не слышал. В его ушах звучало только собственное дыхание и бешеный стук сердца. Напряжение отпустило ровно в тот момент, когда нечисть подобралась достаточно близко, чтоб огненные стрельцы смогли атаковать. В воздухе вспыхнул рой стрел, нечисть заверещала, продолжая нестись к смертному войску. В миг, когда нечистая сила достигла войска Града, прогремел гром.

Первой от клинка Демьяна полегла полудница. Бледная, с жутким оскалом, навья девица попыталась достать до него острыми когтями. Но вместо этого напоролась на острие, нацеленное прямо в сердце. Следующим взмахом Демьян обезглавил упыря, и кровь россыпью брызнула на лицо. Не обращая внимания на смрадный запах, Демьян ринулся вперед.

Клинки и топоры закружили в смертоносном танце. Не оборачиваясь, правитель Града рубил нечисть направо и налево. Выхватив длинный кинжал, Демьян совмещал его с атакой клинком, добивая врагов. Казалось, что нечисти нет конца. Царевич сбился со счету, убивая врагов одного за другим. Лишь милостью Перуна Демьяну удавалось оставаться не раненным. Хотя пару раз острые клыки и когти оказывались в опасной близости от тела царевича.

Слух вернулся внезапно, оглушая. Со всех сторон слышались хрипы, крики и стоны. Нечисть, обуреваемая яростью, не мелочилась – старательно пыталась забрать за Калинов мост как можно больше воинов.

В одно мгновение в воздухе разлилось тягостное ощущение страха – его липкие пальцы сковывали сердце, заставляя замедлиться. Демьян с трудом отпихнул волкодлака, ударив сапогом по оскаленной морде. Осмотревшись, царевич попытался найти глазами Ния. Нет сомнений – это повелитель кошмаров сгустил атмосферу, щедро одаривая смертное войско сомнениями и страхами. Ния нужно вывести из игры. Но повелитель страхов прекрасно осознавал свою роль в битве, поэтому оставался на месте – почти на границе с темным лесом. Демьян ринулся вперед.

Вокруг правителя Града сформировался отряд, помогающий продираться к Нию. Слаженными действиями воины расчищали путь Демьяна, отвлекая нападающую нечисть на себя. Не видя пред собой ничего, кроме темного силуэта Ния, царевич несся вперед. Он не заметил, как сопровождающий его отряд поредел. Не заметил и то, как зарево от пламени костров потускнело. Распространяющийся в крови наведенный ворожбой страх пытался сковать движения Демьяна, но внутренняя сила сопротивлялась на пределе возможностей.

Будь здесь Велеслав, они бы уже расправились с Нием. Потому что нечисть, способную на подобную сильную ворожбу, Велеслав выбивал с поля боя в первую очередь. Но брата не было рядом. Поэтому Демьян должен был сделать это сам. Его сопротивление чарам могло бы показаться особым даром любому, кто хоть когда-то ощущал ворожбу на себе. Но на самом деле Демьян не обладал и каплей дара. Это воля и внутренняя сила позволяли царевичу бороться с нарастающей ворожбой Ния.

Точным взмахом клинка Демьян обезглавил злыдня. Быстрым движением царевич смахнул алое марево с глаз. Кровь бесконечной нечисти залила лицо, кожаные доспехи и руки. Алый плащ потерялся где-то на пути к Нию, втоптанный в грязь и снег. Демьян оказался в нескольких аршинах от повелителя кошмаров и зарычал от ярости, стряхивая с себя чары, словно надоедливое насекомое.

Ний никак не отреагировал на явление царевича, лишь на черепе, обтянутом голубоватой кожей сверкнули янтарные глаза. Тонкие губы нечисти сложились в улыбку, да такую, что любой почувствовал бы дрожь по телу. Но не Демьян.

Это не первая встреча царевича с Нием. Повелитель кошмаров, как и Лихо, почти неуязвим. Хотя клинок в сердце или отрубленная голова наверняка сработает, чтобы обезопасить войско от чар Ния. Его ворожба слишком сильно воздействовала на человеческий разум, заставляя совершать ошибки. Поэтому Демьяну нужно вывести Ния из игры как можно быстрее. К тому же очевидно, что в отсутствии Кощного, повелитель кошмаров занял роль генерала навьей орды.

Быстро оглянувшись и бросив взгляд в небо, царевич понял, что Кощного и Огненного Змея все еще нет поблизости. Это придало дополнительные силы. Может быть, Велеслав и нарушил обещание, не вернувшись вовремя. Но брат определенно чего-то добился, раз Темный задерживается на свою самую любимую ночь в году. И, странное дело, но алконосты все еще не взмыли в воздух, продолжая наблюдать со стороны.

Демьян ринулся вперед, замахиваясь на костлявую фигуру Ния. Тот повел острым плечом, но уклоняться не стал. Не веря в собственную удачу, Демьян попытался проткнуть сердце нечисти клинком. А в следующее мгновение чьи-то острые когти с силой вонзились в плечо царевича, отшвыривая в сторону.

Зарычав от боли, Демьян отлетел на несколько аршин и больно врезался в каменную россыпь, проступающую из-под снега. Земля уже залилась кровью, перемешанной с грязью. Мерзкая жижа проникла под доспехи. Но страшнее было то, насколько быстро ключица и спина Демьяна залились его собственной кровью. Боль мелкими иглами проникла в тело, даря чувство онемения. Но останавливаться нельзя. Поэтому Демьян поднялся на ноги, успевая лишь парировать удар появившегося перед ним Лихо.

Судя по раненному глазу чудища, с ним уже кто-то сражался, но, очевидно, не одолел до конца. Оставалось только воззвать к Перуну, почитая погибшего воина.

Демьян, не теряя времени, вступил в заранее обреченную на провал схватку. Ему нужно лишь обезвредить Лихо. Он бессмертен, да. Но даже навье чудище не способно сопротивляться клинку в сердце.

Ний, словно ощутивший кровь царевича, направил все свои чары на него. Страх плескался в Демьяне, но все же не мог покорить полностью. Сражаясь с Лихо, правитель Града пытался не замечать, как неповоротлива стала правая рука. Поменяв местами кинжал с основным оружием, Демьян отринул боль, сковывающую тело. Тренировки позволяли атаковать и левой рукой. Это ничего, Демьян был в силах сражаться, несмотря на стремительную потерю крови. В висках стучало от напряжения, с губ срывались хриплые выдохи, но царевич еще не готов был сдаться.

Где-то вдали звучали приказы командиров, злой смех полудениц разлился по полю, которое превратилось в кровавое месиво. На небе то и дело сверкали молнии, озаряя мрак и тьму вспышками. Гром, наверно, тоже гремел. Но даже он не мог перекрыть грохот отчаянно стучащего сердца Демьяна.

Лихо удалось еще раз задеть когтями царевича, оставляя глубокие раны на шее. Но эта уступка стоила навьему чудищу победы. Подпустив Лихо ближе к себе, Демьян с силой вогнал клинок в грудную клетку нечисти и с невиданным ранее удовольствием прокрутил эфес. Рев боли и агонии разнесся по полю, оповещая, что Лихо повержен.

Демьян упал на одно колено вслед за рухнувшей бессознательной тушей навьего чудища. Зеленая жижа вместо алой крови хлынула из раны на груди Лихо. Опираясь на клинок, словно посох, Демьян попытался встать. Но Ний, ожидающий завершения боя неподалеку, вдруг оказался слишком близко.

Костлявые пальцы ухватили подбородок Демьяна, заставляя посмотреть прямо в янтарные глаза. Сердце царевича замерло, поглощенное взглядом, в котором не было ничего, кроме мрака и смерти.

– Давай глянем на твой самый большой кошмар, воин. Не зря же ты так стремился встретиться со мной лицом к лицу, – хищно улыбнулся Ний, впиваясь пальцами в кожу царевича. Чары окутали Демьяна, заставляя замереть на месте. И как бы внутренне он не сопротивлялся, уставшее тело и изнуренный разум не могли возобладать над силой Ния. – Я подарю тебе блаженство смерти, стоит только…

Демьян почти не слышал, что говорил Ний. Клинок выскользнул из руки, упав в кровавое месиво на земле. Завороженный, не ощущающий ничего, кроме боли, распространившейся по телу, Демьян послушно смотрел в глаза Ния.

Тот, наслаждаясь моментом, сместил когтистую руку к шее царевича. И, наверно, Ний слишком отвлекся на собственную победу, потому что не обратил внимания на то, как вокруг заверещала нечисть. Воздух наполнился запахом грозы, ветер взвыл, сбивая с ног упырей и злыдней поблизости.

Во тьме вспыхнули два огня – янтарный и изумрудный. А потом воздух разрезал медвежий рев.

– – – – —

Огненные стрельцы – воинское формирование, использующее стрелковое оружие.