Весной Анна решила, что момент настал, и выставила на продажу квартиру, хотя все еще смутно представляла, где бы ей хотелось жить. Иногда она садилась с ноутбуком в одном из ближайших кафе, находила столик в окружении без роздыху пашущих писателей и просматривала списки городов, пригодных для жизни, а также перспективных поселений в каждом штате. Новая Англия, разумеется, отпадала (хотя отдельные места на побережье Коннектикута казались ей очаровательными), и на юг ее не тянуло, поскольку одного года, проведенного в Джорджии, ей на всю жизнь хватило. Сиэтл, где ее все полностью устраивало, претил ей неизбежной связью с прошлым, к тому же она достаточно освоилась в Нью-Йорке, чтобы большинство других крупных городов стали казаться его бледными копиями. Несколько раз она бывала в Лос-Анджелесе, где встречалась с командой, переносившей на экран роман Джейка «Сорока», и с ребятами из «Нетфликса», занимавшимися постановкой небольшого сериала по мотивам «Послесловия», и хотя ей нравилось, когда ее обхаживали и водили в хорошие рестораны с ожидаемо подобострастными киношниками, сам город оставил ее равнодушной: промышленный городок с однобоким показателем успеха и его гораздо более заметным противником – провалом. Ей нравилось гостить в Лос-Анджелесе, но она не стала бы там жить.

В конце концов, она решила двигаться вперед, не имея конкретного плана. Если квартира в Виллидже будет продана к лету – ее новые риелторы, Лори и Лоури из «Загородной недвижимости», заверяли ее, что так и будет, – она отправится в путешествие и посетит некоторые города, которые давно привлекали ее: Сан-Франциско, Санта-Фе, Мэдисон в штате Висконсин и – как ни странно, учитывая крайне неприятный инцидент, – Денвер.

Она испытывала чувство легкости, избавления от бремени и готовность двигаться дальше.

С памятной антологией она разделалась в два счета. Всем приславшим свои произведения она написала хвалебные письма и напечатала сборник в частном порядке тиражом в сто экземпляров. Все, казалось, были рады такому исходу, а если кто-то из этих бывших студентов, подобно Мартину Перселлу, лелеял надежду, что их творчество издаст «Макмиллан» (или хотя бы некое дочернее издательство), то у них хватило такта не заикнуться об этом. Когда из типографии пришел тираж антологии, названной «Круглый Стол Рипли: Новые произведения студентов Джейкоба Финч-Боннера», она организовала чтение в книжном «Макнелли Джексон»[46] на Принс-стрит и разослала приглашения авторам. Все, за исключением «соавтора» Виктора Гюго из Монтаны, ответили согласием, и Анна испытала облегчение, хотя само мероприятие ее нисколько не интересовало – она хотела бросить последний прощальный взгляд на всех этих людей и навсегда вычеркнуть их из своей жизни.

– Вы в некотором смысле святая, раз взялись за это, – сказала Матильда, когда Анна позвонила ей, чтобы пригласить на чтение. – Конечно, я понимаю, как это важно – почтить память Джейка.

– Не только Джейка, – сказала она. – Вы ведь слышали, что случилось, когда я ездила в Вермонт прошлой осенью, встретиться с этим его другом, который помогал мне с антологией?

– О да. Просто ужас.

– Так что теперь я вроде как обязана это сделать. Я написала небольшое предисловие о них обоих. И честно: я думаю, Джейк поддержал бы меня. Я была рада переключиться на что-то.

В ответ последовал прозрачный намек на то, что теперь она может переключиться на написание новой книги.

– Я знаю, знаю. Просто, у меня пока еще нет хорошей идеи.

– Иногда лучше ее не ждать. Иногда нужно просто начать, и идея появится. У меня был клиент, который сравнивал это с нырянием с вышки, когда не знаешь, в какой бассейн попадешь.

«Что-то меня это не привлекает», – подумала Анна. Она была из тех людей, которым как раз хочется знать, куда они попадут до того, как прыгнут.

– Но вы ведь довольны? – спросила она своего агента. – Тем, как идут дела.

– Мы очень довольны, да. И у тебя есть для этого все основания.

«Послесловие», хотя и не пробилось в верхний эшелон списка бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», тем не менее уверенно и продолжительно занимало достойное второе место – ее роман был на хорошем счету у книготорговцев, и все указывало на то, что издание в мягкой обложке, которое было не за горами, также ждет хороший прием. Уже поговаривали о втором туре в поддержку нового издания, хотя правильнее было бы говорить о продолжении первоначального тура, плавно перетекавшего в следующую фазу.

Между тем, после некоторых проволочек, съемки «Сороки» обещали, наконец, начаться в июне, а выход в прокат планировался на следующее лето.

– Вэнди надеется, тебе захочется включить в свой график какие-то мероприятия в связи с переизданием, приуроченным к выходу фильма.

– Конечно, – сказала Анна.

Она приложит все усилия, чтобы и дальше продвигать творчество покойного мужа. И она рассчитывала жить с этого до конца своих дней.

Ей не сразу удалось уговорить своего агента посетить чтения в «Макнелли Джексоне» (большая просьба), поэтому она была удивлена, когда увидела, что Матильда привела с собой на это не первой важности мероприятие Вэнди.

– Так любезно с вашей стороны, – сказала Анна, встретив их перед входом в книжный.

Чувствовалось, что они не горят желанием заходить без крайней необходимости.

– Да ну, пустяки! – прощебетала Вэнди.

– Я ей сказала – откуда тебе знать, вдруг нам встретится в подвале «Макнелли Джексона» наш новый Джейк?

«Это вряд ли», – подумала Анна, но улыбнулась.

– Или новая Анна! – добавила Вэнди.

– На самом деле мы обе надеялись вытащить тебя потом на ужин. Если, конечно, у тебя нет неотложных дел.

Неотложных дел у нее не было. Более того, ей очень хотелось избежать неловкой обязанности вести на ужин десятерых писателей, не говоря о стоимости такого ужина в ресторане на Манхэттене, поэтому она с разрешения менеджера книжного взяла с собой шампанское, чтобы поднять тост за Джейка после чтения. А после шампанского вкупе с неизбежной разговорной частью она рассчитывала раскланяться под любым предлогом.

За порогом книжного ее поджидала координатор мероприятий. Анна уже не раз читала здесь книги Джейка, а позже и свою собственную.

– Обычно мы не проводим мероприятий в связи с книгами, изданными частным образом, – сказала она Анне, которая и так об этом знала, как знала и то, что «частным образом» в данном случае служило эвфемизмом «за свой счет».

– Я вам так признательна, – сказала она. – Надеюсь, это не доставило вам слишком много беспокойства.

– Мы сделали объявление на сайте. Большинство звонивших спрашивали, будете ли вы сами присутствовать и подписывать ваши книги. Я заказала побольше экземпляров «Послесловия» и заодно «Сороки».

– Великолепно, – сказала Анна.

– А еще ваши авторы интересовались, могут ли они принести на продажу свои книги. Мне пришлось ответить отказом, – сказала она без особого сожаления. – Надеюсь, это не станет проблемой.

«Не моей точно», – подумала Анна.

– О, что ж тут поделаешь, – сказала она координатору.

Спустившись в подвал, она принялась распаковывать бутылки шампанского, которое привезла с собой, стараясь не встречаться глазами с людьми, уже толпившимися там, но они устремились к ней с приветствиями. Очень скоро она познакомилась с авторкой «бобровой истории» и с представительницей женского землячества, сумевшей сказать нечто новое о женской груди, а также с мужчиной, обнаружившим, что он «частично африканец», – он оказался типичным уроженцем Новой Англии, как и рассказывал Мартин Перселл, – и с женщиной, писавшей «беллетризованные мемуары» о детстве в Кливленде (она только что прилетела из Кливленда).

– Так приятно видеть вживую авторов антологии, – сказала Анна.

Двое из них вручили ей экземпляры своих книг, также изданных «частным образом». Анна засунула их в свою сумочку. Одна из авторок подарила ей кожаную закладку с тиснением и выгравированными инициалами АУБ в знак благодарности за это прекрасное мероприятие и, собственно, за антологию. Знаток нумерологических принципов оказался высоким и худощавым мужчиной, жившим в Нью-Джерси, ближе к Филадельфии, чем к Нью-Йорку. Он один из всех обратился к ней с просьбой подыскать ему агента для его серии триллеров, но от нее не укрылось, как навострили уши остальные.

– Напишите мне как-нибудь, – сказала она ему.

Она надеялась, что никто из них не узнает Вэнди или Матильду, когда те вдвоем спустились в последний момент по лестнице и присоединились к писателям, их спутникам и всем прочим, кто по какой-то неведомой причине решил потратить час своей жизни на то, чтобы послушать, как эти люди читают свои сочинения в честь преподавателя, занимавшего настолько важное место в их жизни, что никто из них не написал ему ни строчки после курсов, даже после выхода его бестселлера.

Месяцем ранее, когда прибыл тираж «Круглого Стола Рипли», Анна разослала всем авторам по шесть экземпляров с сопроводительным письмом. Остаток тиража возвышался на столике возле подиума, чтобы все желающие могли взять себе экземпляр. Что до нее, то она не собиралась выносить оттуда ни единой книги; она решила, что нынешний вечер станет для нее последним, когда ее хоть что-то будет связывать с этими людьми или продуктами их творчества. Тем более что Лори и Лоури совсем скоро должны были начать уборку, ремонт и преображение ее квартиры в рамках предпродажной подготовки. Было пора освобождать пространство, а не занимать, захламлять его пусть даже самыми желанными предметами. Эта книга, изданная «частным образом», отнюдь не была желанным предметом.

Координатор мероприятия представила Анну как автора романа «Послесловие» и составительницу этой особенной антологии, издание которой они сегодня отмечали. Она заметила, что книга издана довольно скромным тиражом, и то, что ее презентация собрала так много авторов, делало это мероприятие еще более особенным. Но что делало его совершенно особенным (завершила она свое обращение), так это дух другого великого писателя, слишком рано покинувшего их, который незримо присутствовал здесь вместе с ними, и хотя весь мир знал Джейкоба Финч-Боннера как одаренного и успешного романиста, большое значение имело и то, каким он был ответственным преподавателем.

С этими словами она передала микрофон Анне.

Анна начала с того, что выразила благодарность магазину за гостеприимство, а всем собравшимся – за то, что они смогли приехать сюда, кто-то даже с Кейп-Кода или из Огайо. Она выразила благодарность бывшим студентам своего мужа за то, что они уважили ее желание почтить его память, хотя и не могла предложить им того, чего заслуживают все писатели: оплату их труда.

Это всем понравилось, люди по всему подвалу одобрительно закивали.

– Я многим из вас это говорила в частном порядке, но я хочу, чтобы вы все знали, насколько важным было для Джейка преподавание. Он искренне верил в него, как и в то, что у любого желающего стать писателем, есть потенциал рассказать свою собственную историю. Я также хочу сказать, что мне было очень приятно выслушать ваши воспоминания о Джейке и истории о том, как он смог помочь вам в писательском ремесле. Вы и представить себе не можете, насколько целительными они стали для меня.

– Можем, можем! – раздался чей-то радостный голос из задних рядов.

– Поэтому, когда меня спрашивали, почему я затеяла такой проект, я отвечала, что Джейк, кроме всего прочего, любил своих учеников. Он всегда говорил, что в аудитории иногда забывал, кто здесь учитель, а кто ученик.

– Правда, правда, – сказала авторка мемуаров из Кливленда.

– И еще кое-что перед тем, как мы перейдем к цели нашей сегодняшней встречи. Я бы хотела отметить вклад Мартина Перселла, который погиб в результате ужасного несчастного случая, когда мы работали над этой книгой. Мне не верится, что его нет сегодня с нами, чтобы отметить это событие. Он так верил в проект и так щедро отдавал свое время, хотя сам даже не был студентом Джейка. Я взяла на себя смелость посвятить антологию и ему, а не только своему мужу, – она смахнула незаметную слезинку. – Спасибо тебе, Мартин, – сказала она.

После этого она села и попыталась устроиться поудобнее на складном стуле, предчувствуя изнурительное испытание на выносливость. Она заранее попросила каждого из восьмерых авторов читать свое произведение не более десяти минут, но первый же из них не умолкал минут двадцать, и остальные, приободренные этим, последовали его примеру. Мемуаристка из Кливленда зачитала отрывок о школьных танцах, на которых ее избрали королевой бала. Нумеролог прочитал главу, в которой профессор математики описывал зубодробительное уравнение. Мужчина с Кейп-Кода, к его чести, не стал читать о своем удивительном открытии с помощью теста ДНК; вместо этого он выдал высокопарное описание пруда возле своего дома в Фалмуте, и сразу после этого Вэнди сунула Анне записку и убежала вдвоем с Матильдой вверх по лестнице. В записке говорилось, что они будут ждать ее в «Бальтазаре». Она вполне могла их понять.

Чтения продолжались битых два часа, после чего она настояла выпить за Джейка всем вместе. Никто из них не вызвал у нее ни малейшего подозрения. Не считая единственной просьбы помочь с агентом, никто из них даже не предложил ей «не теряться». И что еще важнее, утрата Мартина Перселла, казалось, никого из них не задела в личном плане; никто даже не потрудился сказать о нем хоть что-нибудь хорошее, как они говорили о Джейке. Вероятность того, что Мартин рассказал кому-то из них о рукописи, фрагменты которой он рассылал ей и родителям Джейка, а тем более что он взял кого-то из них в сообщники, улетучивалась по мере общения с каждым из студентов Джейка. Никто ни словом не упомянул Эвана Паркера; судя по всему, их одноклассник не произвел на них особого впечатления. И когда, наконец, Анна почувствовала, что может, ничем не рискуя, оставить этих людей в подвале «Макнелли Джексона», она поднялась по лестнице на улицу с чувством небывалой легкости. В приподнятом настроении она написала Матильде, что скоро будет.