Ван Нистельрой опустил оружие и взглянул на телефон Снейдера на комоде.

— Ты записал разговор?

— О чем ты думал? — спросил Снейдер. Хотя его пульс участился, он старался реагировать как можно спокойнее. — Я знал, что ты придешь сюда. Ты бы действительно застрелил коллегу? — Он посмотрел на Тину, ее взгляд говорил сам за себя.

— Бросьте оружие! — повторила она.

Ван Нистельрой слегка пошевелил пальцем на спусковом крючке, после чего она сделала полшага вперед.

— Дайте мне лишь повод спустить курок!

Ван Нистельрой помедлил, затем бросил пистолет на пол.

— Отойдите назад! — приказала Тина.

Он повиновался, и она ногой задвинула «люгер» под кровать.

Ван Нистельрой опустил плечи. В этот момент Снейдеру показалось, что тот почувствовал даже некоторое облегчение. Возможно, он был рад, что его игра в прятки подошла к концу. Ван Нистельрой выпрямился и посмотрел Снейдеру в глаза.

— Ты тоже шокирован моими мотивами?

— Знаешь… — Снейдер не торопился с ответом. — В Тёнсберге я встретил одного пожарного. Он рассказал мне, что некоторые пожарные иногда сами устраивают пожары, чтобы пожарная бригада могла совершить больше выездов и заслужить еще больше признания. — Он поднял глаза и посмотрел на ван Нистельроя. — Мы столько всего пережили вместе. Я не думал, что ты тоже такой.

— Ты не очень хорошо разбираешься в людях.

Снейдер кивнул:

— Возможно, потому, что я все еще не хочу в это верить.

— Я тебя не понимаю. Ты всегда критиковал Иона Эйсу за то, что его карьера была ему важнее работы в БКА. У меня все наоборот. БКА для меня важнее собственной карьеры. Я даже пошел на этот риск, чтобы добиться чего-то, что я считаю полезным.

— Ты называешь это полезным?

— Ты шокирован? — повторил свой вопрос ван Нистельрой.

Снейдер покачал головой:

— Нет, но я злюсь. Не на тебя, а на себя за то, что не догадался раньше. Из-за этого Мартинелли получила травму, а БКА лишилось еще одной хорошей коллеги. — Это была правда, и он надеялся, что из его уст это не прозвучало так же лживо, как ранее из уст ван Нистельроя. Он заметил, что Тина сдержалась и не посмотрела в его сторону, чтобы не выпустить из виду ван Нистельроя.

Снейдер кивнул на свой телефон. Запись все еще продолжалась.

— Я тоже узнал о смерти Кшиштофа. — Свободной рукой он вытащил из кармана билет на самолет до Осло, скомкал его и бросил на пол. — Лететь больше незачем. Я хотел попасть к нему, но не успел. Он умер в чужой стране, в полном одиночестве. Я должен был быть с ним. Но не получилось… из-за твоего замечательного плана. Или это была ваша с Корой идея?

— Можешь выключить запись? — попросил ван Нистельрой.

— Хорошо. — Он кивнул Тине, она остановила запись и передала Снейдеру телефон, который тот положил в карман. — Ну?

— Кора была моим связующим звеном с министерством иностранных дел в Берлине. Мы разработали план вместе.

— Я сам не видел документов. Немез сфотографировала их, но ее телефон лежит на дне моря, — признался Снейдер. — Однако она сказала, что там не только данные БКА и БНД, но также Службы контрразведки и Федерального ведомства по охране конституции.

— Всем этим агентствам нужно увеличение бюджета.

— Также Сабина сказала, что материалы БКА были оригинальными документами. Как ты это сделал? Из БКА ничего не…

— Тебе бы хотелось это знать. — Ван Нистельрой улыбнулся. — Ты отпустишь меня, если я скажу?

— Нет, но я прострелю тебе ногу, если не скажешь.

Снейдер передернул затвор. Тина не произнесла ни слова.

Ван Нистельрой кивнул. Видимо, он понял, что они не блефовали.

— Вы с Марком все это время были на ложном пути, — сказал он. — Из БКА ничего не пришлось выносить.

— Но это были оригинальные документы!

Ван Нистельрой улыбнулся с высокомерием самопровозглашенного гения.

— У меня дома были оригинальные бланки, штампы и печати БКА. Я по памяти создавал на компьютере документы и оперативные приказы, и мне оставалось только подписать их.

Теперь Снейдер понял.

— Ты делал копии дома?

— Не дома, я не настолько глуп. В гостиничном номере. Самые актуальные и всегда, когда Катарина фон Тун была в Берлине.

— Почему так сложно?

Ван Нистельрой вздохнул.

— Покупатели, с которыми мы имели дело, хотели только оригиналы. Никаких сканов или PDF-файлов, никаких цифровых данных на USB-флешках, которые можно было бы легко подделать. Русским нужны были только подлинные документы, поскольку они перепродавали эти материалы. Позже, в некоторых случаях, было бы достаточно и копий оригинальных документов, но из-за тебя и Марка я больше не мог их незаметно сделать и вынести из БКА.

— Почему через Осло?

— Прямой почтовый маршрут в Калининград был бы слишком рискованным. — Ван Нистельрой посмотрел на Тину, затем на Снейдера. — Как вы на меня вышли?

— Через фотографии Катарины фон Тун в старом досье Европола, — ответил Снейдер. — Ты искал слабое место в ее жизни?

— Фотографии… — понял ван Нистельрой, — нет, все было с точностью до наоборот. Я давно знал про эти фотографии. Это я закрыл расследование против фон Тун в Гааге. И когда много лет спустя ее назначили послом Германии, я снова о них вспомнил.

— Почему она хранила фотографии в своем сейфе, а не уничтожила их?

— Вероятно, не успела. Всякий раз, когда она отказывалась делать то, что ей говорили, мне приходилось посылать ей новые копии в качестве напоминания.

— Гениальный план, который целый год отлично работал, — размышлял Снейдер, — но потом ее внезапно убивают.

Ван Нистельрой поморщился.

— Я два дня ломал голову, кто мог за этим стоять. Хокон и Кора тоже не знали. А в ходе расследования убийства весь наш маршрут оказался под угрозой.

— И ты отправил меня в Норвегию, а Кора подключила к расследованию БНД. В конце концов, кто-то же должен был позаботиться о том, чтобы правда не вышла наружу, верно? Ты действительно думал, что я не докопаюсь?

— Ты был очень близок к тому, чтобы разоблачить меня. — Ван Нистельрой сжал губы. — Кора должна была устранить тебя и всю твою команду.

— И, за исключением Снейдера, Марка и меня, у нее отлично получилось, — с презрением вставила Тина.

Снейдер бросил на нее быстрый взгляд:

— Мартинелли! На этом ваша миссия завершена. Покиньте квартиру.

Тина на мгновение заколебалась, затем кивнула. Когда она молча развернулась и вышла, Снейдер поднялся со своего стула.

Ван Нистельрой раздраженно посмотрел на Снейдера:

— И что теперь?

— А ты как думаешь? — Снейдер подождал, пока дверь квартиры закроется, затем направил пистолет на президента БКА. — У меня почти нет друзей, но на твоей совести смерть единственных трех людей, которые были мне по-настоящему близки… Вообще-то с тобой их было четверо, — поправил он себя.

— Все снова закончится как в тот раз, когда ты застрелил безоружного директора тюрьмы? — В голосе ван Нистельроя послышались нотки паники.

Снейдер не колебался, его палец лег на спусковой крючок, и он увидел, как дыхание ван Нистельроя на секунду остановилось, а зрачки расширились.

— На самом деле мне следовало бы убить тебя, но я не проявлю такого милосердия. Это было бы слишком просто, — сказал Снейдер. — Вместо этого я позабочусь о том, чтобы все узнали, что ты сделал. Тебя ждет судебный процесс, после которого ты будешь гнить в тюрьме.

— Однажды я выйду.

Снейдер улыбнулся:

— Прежде чем тебя выпустят условно-досрочно, я позабочусь о том, чтобы в твоей камере нашли пакетик с белым порошком, который добавит несколько лет к твоему сроку, потому что это будет точно не пищевая сода. И ты сможешь пользоваться увеличенным бюджетом Департамента исправительных учреждений до конца своей жизни. — Он опустил пистолет. — Все кончено! — громко крикнул он — Вы можете увести его.

Дверь квартиры открылась. Тина вернулась, на этот раз в сопровождении двух сотрудников службы безопасности, которые все это время ждали на лестничной площадке.