Благодаря аварийному освещению в грузовом трюме было немного светлее, чем в контейнере, но так же холодно. В качестве удобного укрытия они выбрали внедорожник и провели там все утро, обсуждая свои варианты.

Потом Кора ускользнула и вернулась через двадцать минут с двумя бутылками воды, сэндвичем и горстью батончиков мюсли, которые она украла из кают-компании. Они с жадностью все проглотили. Кора также объяснила им, где находится ближайший туалет.

День тянулся медленно, и, пока Кора ближе к вечеру снова ходила в туалет, Сабина сидела в «БМВ» с белым кожаным салоном. Снейдер полулежал на заднем сиденье. Они оставили дверь приоткрытой, чтобы услышать, если появится кто-то из экипажа. Но сюда, скорее всего, придут лишь перед самым заходом в порт.

— Мы должны быть где-то рядом с побережьем или, по крайней мере, рядом с островом, — пробормотал Снейдер. — У меня снова есть связь.

Сабина достала свой мобильный телефон. И правда. Всего две полоски, но тем не менее. СМС-сообщения начали приходить одно за другим. Три пропущенных звонка. Два от Марка и один от Тины. Сабина тут же перезвонила по последнему номеру. Тина сразу ответила.

— Алло, Бина, где ты? — Ее голос звучал слабо и был едва различим из-за треска.

— На судне Хокона «Скагеррак», которое следует в Калининград, — ответила Сабина, краем глаза заметив, как Снейдер приложил палец к губам. Она тут же понизила голос: — А ты где? Как у тебя дела? — прошептала она.

— Все еще в больнице во Франкфурте. Сломанные ребра — это не так серьезно, как и сломанная нога, хотя врачи говорят, что я буду немного хромать, когда снимут гипс. Но плечо… — вздохнула она. — Сложный оскольчатый перелом. Вчера вечером мне сделали операцию.

Сабина застонала.

— О, черт. Но в остальном у тебя все в порядке? Как твоя голова?

— Так себе, сотрясение мозга, хочется все время блевать, а больничная еда только все усугубляет.

В этом вся Тина. Без пиццы и пасты она чувствовала себя человеком лишь наполовину.

— Ты знаешь, кто притащил тебя в тот мотель?

Тина застонала.

— Марк и люди из БКА только недавно ушли из больницы, они два часа расспрашивали меня об этом… — Она сделала паузу. — Я понятия не имею. Мужчина, которого я не знаю, и женщина, которую я не видела. Но знаю наверняка, что слышала что-то важное, только не могу вспомнить, что именно. И чем больше я стараюсь, тем меньше у меня получается. Это сводит с ума! Врачи говорят, что у меня ретроградная амнезия.

Снейдер выругался на заднем сиденье. Видимо, он услышал достаточно, потому что встал и вышел из машины. По крайней мере, это дало ей несколько минут наедине с Тиной.

— У тебя большой провал памяти? — спросила Сабина.

— Наверное, не больше получаса.

— А когда память восстановится?

— Через несколько дней или недель… неизвестно… но быстрее всего это произойдет, когда я вернусь к своей обычной повседневной жизни.

— Со сломанным плечом это не так просто.

— Надеюсь, меня выпишут послезавтра, — вздохнула Тина.

— В любом случае береги себя. — Прием стал еще хуже, и, бросив быстрый взгляд на дисплей, она увидела, что вторая полоска начала дрожать. — Ты знаешь, как дела у Кшиштофа? — быстро спросила она.

— Да, от Марка. Он все еще в отделении интенсивной терапии в Осло. Чем дольше длится искусственная кома, тем хуже. — Тина была огорчена, но Сабина не могла придумать ничего подходящего, чтобы ее подбодрить.

— Мы поймаем Хокона, — пообещала она ей.

— Береги себя.

Сабина улыбнулась.

— Со мной Снейдер.

— Как он после всего, что произошло?

— Ну, как обычно… у него давно уже должны были выработаться антитела против самого себя.

— Ой, не смеши меня, черт возьми, больно, — простонала Тина. — Ладно, врачи заходят в палату… Мне пора. Как только вспомню, что слышала в мотеле, я снова тебе позвоню. Ciao[31].

Связь прервалась, и Сабина уставилась на свой мобильный телефон. Краем глаза она увидела Снейдера, который расхаживал между машинами, разговаривая по телефону. В темноте его лысая голова, тени на лице и светящийся дисплей выглядели жутковато.

Через несколько минут он вернулся к ней и сел на пассажирское сиденье.

— Привет от Марка.

Она повернулась.

— Как он?

— Я не спросил. — Снейдер задумчиво постучал себя по лбу мобильным телефоном. — Он и техники исследовали пули и гильзы от «зиг зауэра», из которого стреляли в Иоте. — Он посмотрел через лобовое стекло.

— И какой результат?

Он пожал плечами.

— О глушителе мало что известно, но оружие было идентифицировано. Пистолет принадлежит телохранителю Хокона, датчанину.

Сабина кивнула. Это было не так уж удивительно. Кто еще мог следить за ними в переулке и инсценировать все это? Однако кое-что ее раздражало.

— Но почему датчанин вложил свой пистолет вам в руку? Если БКА удалось выяснить, кому принадлежало оружие, то норвежская полиция могла бы сделать то же самое и выйти на датчанина и Хокона.

Снейдер поднял палец:

— Не БКА… Марк это выяснил.

— Тогда я полагаю, что не через базу данных БКА?

Снейдер медленно кивнул:

— Совершенно верно, она не дала никаких результатов. Но Марк взломал базу данных БНД, к которой у нас обычно нет доступа.

БНД? Сабина нахмурилась. А вот теперь становилось интересно.

— Откуда у БНД информация об этом пистолете?

— Угадайте! — Снейдер приподнял бровь. — «Зиг зауэр», оказывается, имеет более длинную историю. Однажды его конфисковала БНД во время обыска дома, он оказался в камере вещественных доказательств, исчез оттуда и всплыл много лет спустя у некоего Асгарда в Тёнсберге… датчанина.

«Значит, Федеральная разведывательная служба!» Сабина автоматически вспомнила двух безымянных посетителей в костюмах, которых видела в кабинете Дирка ван Нистельроя и которые так хотели, чтобы Кора Петерсен их сопровождала.

— Интересно, что об этом знает Кора, — пробормотала она.

— Я уже давно об этом думаю.