Сабина действительно снова уснула. Открыв глаза, она увидела силуэт Коры, которая склонилась над ней и нежно коснулась ее плеча.

— Сейчас половина пятого утра, — прошептала она.

Сабина повернулась к Снейдеру. Он лежал рядом с ней, прислонившись головой к бочке, и тоже только что открыл глаза. Видимо, услышал слова Коры. Он встал и подышал в замерзшие ладони.

— Давайте поищем способ проникнуть внутрь судна.

Сабина тоже поднялась. Ее конечности онемели, и она ужасно замерзла. К тому же ей срочно нужно было в туалет. Вместе они пробрались к двери контейнера. Кора уже сняла пломбировочную проволоку, но дверь удалось лишь приоткрыть. В слабом сумрачном свете, проникавшем снаружи, Сабина увидела два перекрещенных металлических прута, которые фиксировали контейнер и блокировали дверь.

— Я туда не пролезу, — объяснила Кора.

Сабина прислонилась к стенке контейнера и просунула руку в щель. Она ухватилась за нижний металлический прут и, немного подергав, сумела вытащить его из крепления.

— Не так громко! — прошипел Снейдер, когда прут ударился о стенку контейнера, но Сабина проигнорировала его. Из-за волн, шума машин и ветра, пронзительно свистящего между контейнерами, никто не услышит грохота.

Теперь она выпрямилась и сняла второй прут. Однако он выскользнул у нее из рук и упал на пол. Сабина только увидела, как Снейдер закатил глаза.

— Что? — прошипела она. — Мы можем выйти.

Не дожидаясь его комментария, она толкнула дверь. Ее тут же обдало ледяным ветром. Она почувствовала запах соленой воды, ощутила брызги и увидела нежную золотистую полоску рассвета на горизонте. «Скагеррак» бороздил открытое море, и, насколько Сабина сумела разглядеть, материка не было видно.

На негнущихся ногах она очень медленно выбралась наружу, а затем спустилась вниз, опираясь на прутья нижнего контейнера. Сабина спрыгнула на палубу и тут же огляделась. Ни одного матроса. Большинство из них, вероятно, спали. А камер на палубе такой старой посудины, конечно же, не было.

Следующим вниз спустился Снейдер. Сабина помогла ему, и он, кряхтя, встал рядом с ней. Затем они передали железные прутья Коре. Она закрыла дверь контейнера, временно закрепила пломбу и навесила железные прутья. Затем спрыгнула и мягко приземлилась рядом с Сабиной.

— Это, должно быть, носовая палуба, — прошептал Снейдер.

Сабина увидела множество швартовых канатов и кнехты, за которые они крепились. Здесь же находилось устройство для обеих якорных цепей.

Они медленно пробирались по палубе. Палуба была мокрой и скользкой, а судно раскачивалось на волнах. Они прошли через небольшую квадратную баскетбольную площадку, которую команда соорудила с помощью больших сетей, и направились к стене, где стоял ящик со спасательными жилетами и многочисленные мусорные баки. Над ними висели красные спасательные круги.

— Сюда, — прошептала Кора.

Она обнаружила трап. Узкая лестница с двумя поручнями слева и справа круто уходила вниз. Сверху висела табличка Dangerous cargo on board[29]. Ниже кто-то написал фломастером work safe — die old[30].

Они начали спускаться, и чем глубже находились, тем громче становился стук машин. В одном месте соединение труб над их головами подтекало, вода звонко капала на деревянный пол, где уже образовался участок мха размером с ладонь.

Сабина заглянула в коридор, откуда доносились приглушенные звуки радио. Она заметила, что потолок и двери кают также были обшиты деревянными панелями. Однако дерево, судя по всему, красили раз в пятьдесят лет.

Снейдер молча махнул рукой вниз, и они спустились по лестнице на следующую палубу. К счастью, им никто не встретился.

— Интересно, у них большая судовая команда? — прошептала Сабина.

— Может быть, пять матросов и капитан. — Снейдер остановился перед доской, на которой были изображены пути эвакуации и поперечный разрез судна. Хотя все надписи были на норвежском языке, большую часть было легко угадать благодаря некоторым символам: центральный пост управления судном, радиорубка, камбуз, продовольственная комната, склад инструментов и запасных частей, лазарет и кают-компания для экипажа. Сабина попыталась запомнить, где что находится.

— Куда нам нужно? — прошептала она, получив общее представление о судне.

Снейдер ткнул пальцем в план:

— В грузовой трюм. — Он указал на лестницу, и они спустились на другую палубу.

К этому времени шум насосов из машинного отделения и пыхтение дизель-генераторов стали настолько громкими, чтобы они могли говорить в полный голос. Потому что при этом шуме их все равно никто бы не услышал.

— Значит, вы все еще думаете, что Хокон возит какую-то контрабанду на этом грузовом судне? — спросила Кора. — Какие у вас предположения? Оружие? Наркотики?

— Или люди. — Снейдер пожал плечами. — Я не знаю…

Они достигли двери, ведущей в грузовой трюм. Снейдер открыл ее, и вместе они вошли в ангар, расположенный сразу за большим откидным люком.

На потолке горели красные аварийные лампы, погружая все в темно-бордовый сумеречный свет. Сабина чувствовала себя, как на подземной парковке. Здесь стояло множество автомобилей и мотоциклов, колеса которых были прочно зафиксированы. Дорогие модели всех популярных марок. И судя по тому, как они блестели, это были новые машины.

Кора прислонилась к капоту автомобиля, скрестив руки на груди, и обвела машины взглядом.

— В сиденьях, колесах или бамперах могут быть спрятаны сотни килограммов наркотиков. Мы можем долго искать.

Снейдер покачал головой. Он присел на корточки рядом с мотоциклом и посветил фонариком своего мобильного телефона на лак.

— Вы знаете анекдот про велосипедиста и таможенника?

— Нет. — Кора покачала головой.

Сабина тоже не знала, но была удивлена, что Снейдер вообще помнит какой-то анекдот.

— Смешной? — спросила она.

Снейдер не ответил.

— Раз в неделю мужчина на велосипеде пересекает границу с Голландией, — начал он. — Ему якобы нечего декларировать, на багажнике у него только мешок с песком. Таможенники знают, что он везет какую-то контрабанду, но каждый раз, когда они открывают мешок, там на самом деле оказывается только песок. Когда много лет спустя таможенник выходит на пенсию, однажды он случайно встречает этого велосипедиста и спрашивает его, что же тот тогда перевозил контрабандой, и мужчина отвечает: «Велосипеды!»

Сабина закатила глаза.

— Так вы думаете, что Хокон занимается контрабандой автомобилей?

В конце концов, ни на одной машине не было номерных знаков. Она открыла одну из водительских дверей, наклонилась и отперла капот. Затем подняла крышку и посветила фонариком в моторный отсек. Номер двигателя на картере отсутствовал. Не было ни буквенных обозначений, ни заводской таблички.

Тем временем Кора выбрала другую машину. Она села в салон и подсветила телефоном приборную панель. Свет отражался в лобовом стекле.

— Идентификационный номер транспортного средства отсутствует! — крикнула она.

Сабина также проверила это в своей машине. Обычно серийный номер автомобиля наносился лазером на стекло или гравировался на дверной раме. Ничего! Видимо, Снейдер был прав.

Тем временем он осмотрел бензобак и колесные арки другой машины и теперь возился с зажиганием.

— Здесь сняли GPS-трекер… вероятно, с других автомобилей тоже.

То есть ни происхождение автомобилей, ни их местонахождение уже не установить. Оставалось только два опознавательных признака: сама марка автомобиля и цвет. Сабина присела на корточки и осмотрела лак стоявшей рядом машины. Ей не пришлось долго искать. В свете лампы между дверью автомобиля и металлической рамой она обнаружила кусочек клейкой ленты, который соскребла ногтем.

— Машины перекрасили, — отметила она.

— По всей видимости, все эти новые автомобили угнаны, — предположил Снейдер, — и Хокон продает их в Восточную Европу.

Это имело смысл. На Украине или в Беларуси никого не волновал перебитый номер двигателя — а тот, кто купит машину, будет стараться избегать дорожного контроля.

Сабина встала.

— Так что бизнес с мусором и металлоломом — это просто подработка.

Вот чем зарабатывались настоящие деньги. И предположительно, продажей информации из БКА и БНД.

Но где находились эти документы?