Остаток дня до наступления ночи они провели под палубой среди угнанных автомобилей. Поскольку идентифицировать машины не представлялось возможным, Снейдер не стал тратить время, фотографировать их и отправлять снимки Марку, чтобы тот через БКА мог связаться с российскими властями в Калининграде.

Гораздо важнее было найти секретные документы. После того как Кора отсутствовала двадцать минут, чтобы — как утверждала — осмотреться на судне, она вернулась с новостями.

— Хорошая новость в том, что… Хокон действительно на борту, — выдохнула она. — Я видела его через окно на мостике. Он стоял рядом с капитаном.

— А плохая? — буркнул Снейдер.

— Датчанин тоже на борту.

Снейдер сделал недовольное лицо.

— У кого-нибудь из них были документы, папка или портфель?

— Я ничего не разглядела.

Снейдер посмотрел на часы. Примерно через два часа они войдут в порт Калининграда — центр этой операции. С каждой минутой они приближались к побережью, и вскоре у него снова будет бесперебойная сотовая связь. Он ждал этого момента. Они должны изъять документы и предотвратить их передачу. «А если у нас ничего не получится, в крайнем случае я взорву все судно с помощью газовых баллонов».

— У вас все в порядке? — спросила Кора.

— Нам следует начать поиски сейчас, — сказал он. — Моряки на палубе, вероятно, готовятся к швартовке и выгрузке. — Он посмотрел на Сабину. — Если с кем-то из нас что-то случится, по крайней мере, мы скоро будем недалеко от берега и сможем связаться с портовыми властями.

Они кратко обсудили, кто какой зоной займется, затем перевели телефоны в беззвучный режим и разошлись.

Снейдер знал от Сабины, что в опасных ситуациях она всегда заряжала свое оружие и держала первый патрон в патроннике. Он также зарядил свой «глок» и убрал его обратно в кобуру. Затем направился в носовую часть, чтобы обыскать каюты. «Зиг зауэр» с глушителем был бы настоящей находкой, но он в аффекте утопил его в заливе Осло-фьорда. Громкий выстрел привлек бы внимание не только всей команды, но особенно Хокона и датчанина. Поэтому он надеялся, что пока они смогут обойтись без этого.

Он медленно пробирался по узким коридорам к каютам, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться. Но не слышал ни голосов, ни раций, ни шума радио. Наконец добрался до кают экипажа. И здесь почти все было из дерева. Выглядело красиво, но на более современных кораблях из стали по крайней мере не скрипели бы деревянные половицы. Из-за этого он продвигался очень медленно. Однако он услышал бы, если кто-то появился в коридоре.

Добравшись наконец до кают-компании, Снейдер сначала прислушался у дверей. Тихо. Он осторожно вошел и обыскал все ящики и шкафы в обеих комнатах, но нашел только еду, напитки, посуду, журналы и игральные карты. Затем он занялся каютами с койками экипажа и каютой капитана. По сравнению с другими каютами она была в два раза просторнее, имела большой иллюминатор и собственную ванную комнату с душевой кабиной. На стене над потертым диваном висел огромный зазубренный гарпун, вероятно оставшийся с времен старых китобоев — сегодня в распоряжении норвежцев имелось гораздо более современное оборудование.

Тусклого света, проникающего снаружи через окно, было вполне достаточно, чтобы все видеть. В шкафу была только одежда, в баре — алкогольные напитки, а на тумбочке — потрепанные книги в мягких обложках с кириллическим шрифтом. Судя по всему, капитан «Скагеррака» был русским.

Снейдер выдвинул ящик письменного стола и обнаружил множество товаросопроводительных документов и совершенно новую, блестящую темно-синюю папку, которая заставила его сердце забиться быстрее. В это же время он услышал торопливые шаги в коридоре. Затем послышался треск рации, в которую кто-то рявкнул команду. Голос датчанина! Он говорил по-английски, довольно кратко и на ужасном диалекте.

Затем завибрировал мобильный телефон Снейдера. Он вытащил его из кармана пальто. Сообщение от Сабины. «Они обыскивают судно, возможно, ищут нас!»

Снейдер убрал телефон и посмотрел в сторону двери, держа руку на рукоятке пистолета. К счастью, шаги снова удалились, но судя по тому, что он услышал во время разговора, датчанин обыскивал все палубы судна, переворачивая все вверх дном. Значит, их присутствие на борту обнаружено — хотя большую часть времени они тихо провели в грузовом трюме.

Кора попала им в руки? Вероятно. Потому что Сабина только что прислала ему сообщение.

Когда шаги удалились, Снейдер подождал еще несколько секунд, затем убрал руку с пистолета и снова сосредоточился на ящике. Он как раз собирался открыть папку, когда дверь позади него распахнулась. Свет из коридора проникал в каюту, и Снейдер увидел в отражении иллюминатора, что в дверном проеме стоит датчанин.

Он резко развернулся и одновременно выхватил пистолет из кобуры. Но датчанин уже подскочил и пнул его в живот с такой силой, что Снейдер ударился о стол и рухнул на пол. На мгновение у него перехватило дыхание. Насколько он смог разглядеть через пелену слез, у датчанина не было с собой оружия. Он действительно хотел прикончить его голыми руками. И пока что у него это вполне получалось. Прежде чем Снейдер успел подняться, датчанин схватил его и швырнул через каюту.

«Этот старый ублюдок сильный, как медведь».

Снейдер врезался в шкаф и упал на пол вместе с разбившейся дверцей. На него посыпалось белье. Он высвободился из-под тряпок, нащупал пистолет, снова вскинул его и собирался нажать на спусковой крючок, когда датчанин ударил его ногой по запястью. Пистолет пролетел через каюту и приземлился под диваном. Датчанин повернулся, вырвал гарпун из настенного крепления и начал вращать им.

Снейдер поднялся и хотел шагнуть к двери, чтобы немного увеличить расстояние между ними, но датчанин снова ударил его ногой в живот так, что Снейдера отбросило к двери ванной. Задыхаясь, Снейдер встал с дрожащими коленями. Его оружие лежало позади датчанина под диваном, а без пистолета у него не было ни малейшего шанса против этого монстра с гарпуном. Поэтому оставался единственный выход — бежать в коридор. Но как только Снейдер сделал первый шаг к двери, датчанин нанес удар гарпуном.

Снейдеру удалось отразить удар рукой, и острие вонзилось только в бедро, а не в живот. Тем не менее боль была настолько сильной, что на мгновение у него потемнело в глазах. Когда он наконец смог сделать вдох, датчанин повернул гарпун так, что острие глубоко вошло в ткани бедра. Затем с силой выдернул оружие, и Снейдер закричал от боли.

Датчанин снова пнул его ногой в живот, и Снейдер рухнул на душевую кабину вместе с дверью ванной. Пластиковые стенки разлетелись вдребезги, и кровь Снейдера брызнула на белую плитку. Несмотря на частично разорванное бедро, он схватился за поручень на стене и попытался подтянуться, но датчанин уже был в ванной.

Снейдер лихорадочно соображал. Благодаря большой удаче у него пока что была только одна серьезная рана, из-за которой он потерял много крови, но которая не представляла реальной угрозы для жизни. Однако датчанин наверняка его сейчас прикончит. Он уже снова замахнулся гарпуном, прицелился и хотел со всей силы всадить орудие — но в последний момент поскользнулся в луже крови на полу и упал на Снейдера. У того перехватило дыхание. Они лежали друг на друге в душевой кабине, гарпун попал между унитазом и зеркалом над раковиной и застрял там.

Датчанин начал подниматься, а Снейдер снова попытался подтянуться, держась за поручень. И тут он заметил выдвижную бельевую леску, которая торчала из стены наверху и которую можно было натянуть через душевую кабину.

Он рывком схватил ее и вытянул из катушки. Датчанин почти выбрался из каюты, когда Снейдер накинул ему сзади леску на шею и затянул что было сил. Оба повалились на спину обратно в каюту, но Снейдер не отпускал леску, затягивая все сильнее и сильнее, пока она не впилась ему в ладони.

Задыхаясь, датчанин отчаянно размахивал руками, но его кулаки попадали лишь по плитке и пластиковой раме душа. Стиснув зубы и собрав последние силы, Снейдер так сильно натянул леску, что ему показалось, будто он услышал, как хрустнул кадык датчанина. Через какое-то время удары ослабели, затем утихла дрожь в ногах и, наконец, хрипы. Все продолжалось, наверное, минуты две, но Снейдеру это показалось вечностью.

Наконец он ослабил хватку и выпустил леску из своих окровавленных ладоней. Он не знал, что горело больше — его бедро или порезанные руки. Датчанин больше не двигался. На мгновение Снейдер затаил дыхание и прислушался. Ни звука. Он осторожно нащупал пальцами сонную артерию датчанина, но пульса уже не было.

Ситуация дерьмовая!

Датчанин был нужен ему живым. Хотя бы на минуту, чтобы задать несколько вопросов. Где документы? Кто источник утечки в БКА? И что было еще хуже: теперь он упустил шанс узнать, кто стоял за нападением на Кшиштофа, убийством Хоровица и похищением Тины.

Снейдер оттолкнул от себя тело датчанина и попытался сесть. Тут же у него потемнело в глазах и закружилась голова. «Потеря крови!» Он осторожно ощупал рану на бедре. Пальто, рубашка и брюки были скользкими и мокрыми. Душевая походила на бойню. Кровь повсюду. Дрожащей рукой Снейдер схватил банное полотенце и прижал его к ране. «Держись! Еще час, и мы будем в порту Калининграда».

Другой рукой он достал телефон и попытался написать сообщение, но экран был грязный, а его пальцы дрожали. Наконец ему удалось написать более или менее вразумительное сообщение Сабине: «Я в кюте каптана, нжна помщь!»

— Дьявол! — прорычал он после того, как отправил сообщение. Затем выполз из ванной на трясущихся коленях. К счастью, дверь каюты была закрыта.

Оставалось только надеяться, что никто из экипажа не заметил драки. Тяжело дыша, он дотащился до дивана, чтобы достать пистолет, а затем направился к столу. В глазах снова потемнело, и ему пришлось опуститься на пол.

Тем временем его правая нога онемела, и он больше не чувствовал пальцев. Свободной рукой Снейдер порылся наверху в ящике, схватил папку и вытащил ее. При этом она раскрылась, и листки разлетелись по полу.

Снейдер в смятении уставился на бумаги. «Никаких документов БКА или БНД». Просто длинный список номерных знаков и российских телефонов.