Хокон сначала уставился на Тину, которая сидела на краю стола, скрестив руки на груди, затем на Хоровица, который развернул инвалидную коляску под кинжалом на стене и теперь смотрел на дверь.

— Что вы делаете в моем кабинете? — спросил Хокон.

Дверь за его спиной все еще была открыта, и в коридоре лаял один из питбультерьеров.

— Хорошо, что вы пришли, мы прячемся от Гульбрандсена, — тут же ответила Тина с притворным облегчением. Она оттолкнулась от стола. — Он ищет нас, потому что хочет снова допросить. Но сейчас у меня нет сил пережевывать все это еще раз.

Хокон закрыл дверь. Снаружи продолжали лаять собаки.

— И вы прячетесь именно в моем кабинете? — Он медленно приближался.

— Мы шли на кухню, когда в коридоре появился Гульбрандсен. Мы просто открыли первую попавшуюся дверь… Мы не знали, что это ваш кабинет.

— Милая история, и я бы даже поверил, расскажи мне это чистильщик бассейна или уборщица, но не следователь уголовной полиции Германии.

— Поймали с поличным! — спокойно сказал Хоровиц, прежде чем Тина успела запутаться во лжи. — Мы просто хотели воспользоваться возможностью узнать о вас побольше, пока Гульбрандсен вас допрашивает.

Хокон приподнял бровь. Открытость Хоровица его явно удивила.

— И как? Нашли что-нибудь?

Хоровиц указал на стену:

— У вас интересная коллекция.

— В Норвегии это давняя традиция.

— Коллекционирование рыболовных шнуров?

— Рыбалка в целом… и судоходство. Имея более двадцати тысяч километров береговой линии, наша страна в этом отношении настоящий рай.

Хоровиц подумал о карте в своем гостиничном номере.

— Один только Осло-фьорд более ста километров в длину.

«Идеально подходит для того, чтобы избавляться от тел».

Хокон кивнул.

— Иногда фьорд даже замерзает.

«Тем более!»

— Полагаю, вы тоже рыбачите?

— Просто хобби. Мой отец был страстным рыбаком, а дед даже работал китобоем на Лофотенских островах… В отличие от них, меня интересуют только мелкие рыбки. — Хокон посмотрел на рыболовные шнуры, затем на аквариум. Он ни слова не сказал об изогнутом кинжале на стене. И даже не взглянул на него украдкой.

— Интересные рыбки, — заметила Тина.

Хокон кивнул.

— Я вам сейчас кое-что покажу.

Он открыл стенной шкаф и включил стереосистему, которая находилась внутри. Через несколько секунд из динамиков в углах комнаты зазвучала тихая классическая музыка. «Утро» Эдварда Грига. Как по команде, рыбки в аквариуме начали плавать быстрее, как будто танцевали в воде.

— Обычно говорят, что рыбы не очень умные. — Хокон подошел к аквариуму, взял щепотку корма из ящика в деревянном основании и насыпал в аквариум. — Но это неправда, особенно когда речь идет о сиамских бойцовых рыбках.

— Самые популярные декоративные рыбки в мире, — заметил Хоровиц, украдкой взглянув на Тину.

— Это правда. У них можно многому научиться. — Хокон наблюдал, как рыбки носились в воде и хватали кусочки корма с поверхности. — У них сильно выраженный инстинкт защиты своей территории. Особенно самцы чрезвычайно доминантны и агрессивны по отношению к другим самцам. Они немедленно нападают друг на друга. Такая схватка может длиться до пяти часов.

— Иногда они даже нападают на собственное отражение, — отметила Тина.

Хокон поднял бровь и наконец кивнул.

— Вот почему этот аквариум полностью из стекла.

«Вот вам и интеллект животных», — подумал Хоровиц.

— Я бы с удовольствием продемонстрировал вам, как нужно обращаться с противниками, но в этом аквариуме только один самец. Остальные — самки. — Хокон посмотрел на Хоровица.

Все это звучало как скрытая угроза. Хоровиц решил отреагировать:

— И что сделает рыба со своим соперником?

— Беспощадно нападет на него и немедленно покусает, — ответил Хокон, — вырвет ему хвостовые плавники и будет прижимать ко дну аквариума, пока тот не сдастся от слабости.

— То есть забивает другую рыбу до смерти? — спросил Хоровиц.

— Лишь изредка.

— Насчет смерти… — Хоровиц взглянул на стену. — У джамбии завораживающе красивый изогнутый клинок.

Теперь и Хокон посмотрел на витрину.

— Он был куплен в антикварном магазине в Стамбуле, и ему не менее тысячи двухсот лет. Если это действительно правда, что викинги бывали на Ближнем Востоке в 850 году нашей эры, то этим кинжалом, возможно, в свое время даже был убит викинг. — Он скрестил руки и посерьезнел. — Это то, что вы хотели обо мне узнать? Про мою страсть к коллекционированию?

Голос Хоровица тоже внезапно утратил все обаяние и вежливость.

— Мы уже знаем, что вы встречались с Катариной фон Тун лично.

Хокон прищурился, но ничего не сказал. Возможно, он решил, что Хоровиц просто блефует.

— В прошлое воскресенье, за день до ее убийства, около полудня на заправке в Санне, — добавил Хоровиц.

Хокон безразлично пожал плечами.

— Возможно, она случайно оказалась в том же месте в то же время.

— Как и все предыдущие месяцы, тоже в воскресенье в обеденное время?

— Такие совпадения случаются, особенно когда кто-то вроде меня регулярно ездит в Осло по работе.

— На машине вашей жены? — добавила Тина. В ее голосе тоже прозвучали холодные нотки.

Лицо Хокона на мгновение застыло, затем он улыбнулся:

— Моя жена ездит только на небольшие расстояния, но время от времени на ее спортивной машине нужно и погонять. Воскресенья идеальны для этого.

«Значит, его жена знала о поездках».

— И чисто случайно вы заправляетесь на одной и той же заправке, — добавил Хоровиц.

— Моя жена собирает бонусные баллы Копервика.

— Удивительно. — Хоровиц поднял брови. — Хотя вы так богаты?

— Как психолог, вы должны бы это знать — у богатых учатся экономии.

— Почему вы постоянно встречались там с Катариной фон Тун? Чтобы лично передать ей заказанных девушек? — резко спросила Тина.

Хокон улыбнулся:

— Это допрос? Я думал, вы остались сегодня здесь, чтобы позаботиться о своем коллеге в реанимации?

— Снейдер хотел этим заняться, — поправил Хоровиц. — Остальных из нас — если позволите напомнить — вы наняли, чтобы мы кое-что выяснили.

— Да, кто стоит за нападением на меня! — воскликнул Хокон, теперь уже явно теряя терпение.

— Это включает в себя изучение вашего окружения, — сказал Хоровиц, сохраняя спокойствие. В этот момент завибрировал его мобильный телефон. — Прошу прощения. — Он быстро прочитал СМС от Снейдера: «Грузовое судно Хокона отправляется из Осло раз в месяц, всегда в воскресенье вечером. Какую контрабанду он возит в Калининград?» — И прежде всего… — Хоровиц поднял глаза. — Что вы возите в Россию?

— В Россию?

— Раз в месяц в воскресенье днем вы встречаетесь с Катариной фон Тун в Санне. Тем же вечером ваше грузовое судно отправляется в Калининград, — уточнил Хоровиц. — Я вижу связь

— А я нет.

Хоровиц лишь предположил, что это были одни и те же воскресенья, — но Хокон не стал этого отрицать. Что само по себе говорит о многом.

Хоровиц собирался еще что-то сказать, но тут открылась дверь, вошел Гульбрандсен с двумя полицейскими и огляделся в комнате. Хоровицу показалось, что он услышал что-то вроде Husundersokelse, что звучало как норвежское слово для Hausdurchsuchung[25], а один из полицейских снял со стены витрину с изогнутым кинжалом.

Хокон хотел возразить, но Гульбрандсен тут же остановил его резким жестом. Тем временем полицейский в латексных перчатках открыл крышку, осторожно достал джамбию и осветил лезвие ультрафиолетовой лампой.

Хоровиц заметил тонкий слой пыли на рукоятке ножа. «Черт! Значит, это не может быть орудием убийства», — подумал он.

Наконец полицейский опустил ультрафиолетовую лампу, посмотрел на Гульбрандсена и слегка покачал головой. Никаких следов крови. Они быстро обнаружили этот след, и так же быстро он растворился в воздухе.

Тем не менее изогнутый кинжал исчез в пластиковом пакете. После этого Гульбрандсен довольно сердито выдворил Тину и Хоровица из кабинета. Пока Хоровиц ехал к двери и преодолевал порог, он краем глаза увидел, как полицейские снимали со стены удочки и рыболовные шнуры с катушками. Шансы были невелики, но, возможно, от странгуляций на них остались клетки кожи.

На обратном пути в старое здание, в их офис, Тина молча шла рядом с ним. Они проследовали мимо галереи фотографий, где висело и генеалогическое древо семьи. Опять много снимков, которые Хоровиц навскидку датировал 1970-ми и 1980-ми годами. Примечательно, что мать Хокона на каждом из них была в шелковом шарфике.

— Вы такой молчаливый, — заметила Тина.

Он оторвался от фотографий и поехал дальше.

— Все прошло не так хорошо, как я надеялся.

— Я бы так не сказала.

Хоровиц с любопытством посмотрел на нее.

— Вы что-нибудь нашли в ящиках? — прошептал он.

— Длинный список автомобильных регистрационных знаков и несколько российских телефонных номеров.