На Зашитом и Залатанном, предпоследних боссах подземелья, группа застряла на двое суток, и в это время произошло очень важное для Егора событие – он вернул долг Сашке. Полностью.

Произошло это благодаря фанатичным попыткам одолеть инстанс. На первых боссов тратили часов семь-восемь, в сутки делали как минимум две попытки, так что богатый лут случался. С аукциона их редкие лоты с лишним шмотом разбирали как горячие пирожки, в торгах накручивая цены выкупа до пятизначных значений.

Клан даже начал задумываться о том, что фарм инстансов не менее прибылен, чем потенциальная добыча редкой руды, но мысль эту отмели.

– Рынок пресытится, цены уже падают, да и нет в этом стабильности, чистый рандом, – вынесла вердикт Мико. – А на руду спрос значительно больше!

Внезапное богатство не испортило друзей, хотя от трат они не удержались. Крам приобрел себе «Теслу», Восимбо съехал от родителей в дорогие апартаменты и вроде бы (подробностями он, в отличие от Хаса, не делился) завел девушку, а сам Хас расщедрился и не только купил подержанный «Харлей», но и сменил игровой шлем на дорогущую VR-капсулу. Егор от такого шага отказался из-за боязни растерять преимущества геймпада, хотя и мог бы себе позволить.

В остальном же дела шли не так хорошо. Да, их уровни повысились, тактика была проработана, урона хватало, но сказалось то, что хил непрофессиональный. Ну то есть класс у него непрофильный, к самому Восимбо претензий не было, он выжимал из своего монаха все, что мог. Но… Был бы жрец, друид-дерево, на крайний случай – паладин… У этих и заклинания эффективнее, и запас маны больше.

Для монахов целительство редко бывало основной веткой специализации как раз потому, что маны надолго не хватало. Хотя в Восимбо вложились основательно: не только поделились своим и отдали все подходящее, но и купили на аукционе шмот с бонусами на «Интеллект», «Духовность» и «Мудрость», плюс жезл «Касание дракона» и бижутерию вроде кольца на удвоение объема маны.

Механика боссов сводила на нет адовый урон кирки: чем больше жизни терял один кадавр, тем сильнее становился другой, а уж со смертью собрата второй полностью излечивался и превращался в ходячую машину смерти, снося Гору все здоровье одним ударом. Убивать боссов следовало одновременно, и группа довольно долго высчитывала, в какой момент фокусировать огонь на втором, пока варвар колошматит первого.

«День сурка», – думал Егор. Каждый день начинался и заканчивался одинаково. Надежда и энтузиазм поутру, тоска и злость к вечеру.

Во время очередной попытки, когда от скелетов, зомби, привидений, шутов, изнаночных созданий и мрачных коридоров замка рябило в глазах и тошнило, случилось неожиданное: Мико, отступавшая от напирающего на нее Зашитого, внезапно исчезла.

Когда чернокнижница пропала, Крам изумленно вскрикнул, а Хас, беспрерывно палящий по Залатанному на другом краю подвала, громко выругался. Егор быстро смекнул, что случилось, как только Зашитый полез в проход, возникший в стене, – наверное, чернокнижница активировала какой-то рычаг или кнопку, случайно ее задев, и открыла тайный лаз.

В этот момент Залатанный мгновенно выбросил перед собой черную руку, выстреливая хитро изогнутым крюком на цепи. Его коронный прием, и они уже почти научились его избегать, потому что перед тем у кадавра глаза всегда яростно взблескивали огнем… Почти научились, но не совсем. В общем, Хас, притянутый крюком и сожранный кадавром, выбыл из строя.

Еще спустя несколько секунд вне поля зрения Егора погибла и Мико, причем не от рук Зашитого, а от чего-то иного, без конкретики в боевых логах.

После смерти других членов отряда под безжалостными ударами кадавра, когда все они очутились на кладбище, приплясывающая от нетерпения девушка начала рассказывать, что с ней произошло в инстансе:

– Я что-то зацепила, и рядом открылся проход. Прямо в стене…

– Что зацепила? – уточнил Крам.

– Не знаю! Что-то! Короче, стена разошлась, открылся короткий тоннель вниз, а за ним зал, понимаете? Круглый!

– Круглый? – переспросил Крам.

– Ага. В центре – алтарь, очень широкий, прям конкретно такой большой, как блин каменный. Старый, весь в трещинах.

– Тоже круглый? – спросил маг.

– Да! Сказала же – блин каменный! – рявкнула Мико. – Не перебивай! Короче, алтарь, а на нем изображена башня…

– Точно? – снова встрял Крам. – А не та самая ли квестовая Башня Ужаса?

Мико сделала страшные глаза и сказала:

– Еще слово, братушка, и сам будешь рассказывать! Понял?

Маг повинился, жестом показал, что закрывает рот на «молнию», а девушка продолжила:

– В общем, я тоже подумала, что башня та самая, потому что вокруг нее на барельефе изображены такие искаженные рожи, как бы витающие в воздухе, они типа орут, и им типа страшно.

Чернокнижница замахала вокруг себя руками, изображая эти самые «рожи», и Егор подумал, что на Мико сказалось нервное напряжение и неудачи последних дней, а сейчас девушка наконец-то испытала воодушевление, надеясь на успех.

– Короче, такие… рожи ужаса, ну вы поняли, символизирующие ужасность этой башни. Вот, а из-под нее на барельефе во все стороны торчат плоские щупальца. Я даже подумала сначала, что это длинные листья.

Она замолчала, и Хас не выдержал:

– И?.. Говори дальше!

– Вот, значит, подскакиваю я к этому алтарю и думаю: «Попробую-ка по нему вдарить сейчас всеми своими силами, чтобы разрушить. Может, это нам как-то поможет?»

– Не помогло, – констатировал Крам.

– Ну, не совсем, – фыркнула девушка. – Я просто не успела его сломать. Но! Когда приблизилась к алтарю, увидела, что еще там изображен бородатый мужик с посохом, который вроде как с этими щупальцами сражается.

– Да и черт с ним, с мужиком. Ты почему не успела? Потому что за тобой Зашитый пришел? – спросил Крам.

– А вот и не поэтому! – тряхнула кудрями Мико. – Зашитый там еще в лазе был, по-моему, он в нем почти застрял. Этот лаз постепенно сужается и на месте выхода в зал становится уже совсем узким. Я думаю, Залатанный точно не пройдет, но Зашитый – все-таки протискивался. Он там шуршал, скребся, было слышно, как он ко мне приближается. Но тут в другом дело: из алтаря вылезли щупальца!

Мико замолчала, обводя взглядом ошарашенные лица окружающих.

– Щупальца вылезли? – теперь даже Восимбо подал голос. – В этой игре у всех боссов тентакли? Это какой-то фетиш гейм-дизайнеров?

– Фетиш, ага, – кивнул Егор. – Когда тебя раз за разом вайпают тентаклями, остается только смириться и получать удовольствие! А что за щупальца-то, Мико?

– Ну… такие… – Она покрутила пальцем в воздухе, изображая завитушки. – Как бы нематериальные, из дыма с искрами, ну или какой-то такой… мистической субстанции. Вроде тех длинных листьев, что на барельефе. То есть это они и были на нем изображены. Барельеф как бы предупреждает об их появлении. Короче, они и застанили меня.

– То есть ты не могла оттуда свалить? – уточнил Крам.

– Не-а, – мотнула она головой. – Хотя могла бегать вокруг этого алтаря, буквально в метре от него, но не отойти. Здоровье начало убывать, а по щупальцам от меня к алтарю полилась энергия. Ну как бы моя энергия, понимаете?

– То есть алтарь тебя высасывал, – констатировал Егор.

– Точно! – закивала Мико. – А то я все слово не могла подобрать. Высасывал, сволочь, как паук муху. И барельеф на нем при этом стал наливаться светом, а над алтарем в воздухе – что-то проступать. Что-то такое… – Чернокнижница подняла руки, шевеля пальцами, изображая нечто большое и вертикальное. – Что-то уходящее ввысь. А я всё бегаю вокруг алтаря и не могу вырваться, как собачка на поводке вокруг столба. Урон, кстати, мои удары и заклинания щупальцам наносили, хотя небольшой. И никаких системок там не было, то есть я не увидела, кто это в алтаре прячется. В общем, когда Зашитый все же пришел по мою душу через лаз, ему уже ничего не досталось: алтарь меня поимел.

– Тентаклями! – хохотнул Хас, но Мико не обратила внимания.

– И вот я теперь думаю…

– Стой! – перебил Егор, в голове которого все это время крутилась какая-то мысль и в конечном счете логически сформировалась. – Говоришь, бородатый мужчина с посохом на барельефе? Торфу!

Он выхватил кирку и покрутил ее в воздухе, вспоминая видение, которое мелькнуло при явлении «Божественного вмешательства» в доме алхимика Мортана.

– Торфу, алё! А это не твое ли реальное тело там изображено? То есть не ты ли сам изображен на алтаре? Эй!!

Пришлось еще потрясти кирку, даже стукнуть ею пару раз по ближайшему могильному камню, чтобы бог откликнулся слабым голосом:

– Доставьте меня сейчас в Башню Ужаса, служители мои.

– Погоди командовать! Так это ты там или не ты на алтаре?

– Да я это, я… – прошелестела кирка. – Изображена на алтаре том сцена нашей эпической битвы со стариной Шазз’Дари, шулером презираемым и эльфийским изгоем, чернокнижником, некромантом, великим темным магом, умеющим принимать личину своего покровителя, твари подземной по имени Шазз. Собственно говоря, некромантишка и имя взял себе в честь покровителя – Шазз’Дари, что на языке остроухих значит Благословленный Шаззом.

Все переглянулись, пытаясь понять, не ослышались ли.

– Сцена вашей битвы с шулером, значит… – многозначительно протянула Мико.

– Именно! – проскрипела кирка.

– Шулер-мулер… Слюшай, дарагой… – пробормотал Хас, ненароком сбиваясь на свой акцент, затем прокашлялся и повысил голос: – Торфу, а поясни-ка ты нам, почему, стесняюсь спросить, великий темный маг и некромант Шазз’Дари еще и шулер презираемый?

– В карты он меня обыграл нечестным путем, – плаксиво пожаловалась кирка. – В адский покер мы с ним любили резаться, и он… Давнее дело это. Отказался я платить аферисту гадкому, а он все требовал карточный, стало быть, должок, и тогда вступили мы с ним в бой эпический.

– Эпический… – повторил Егор, которому вся эта история начала казаться каким-то трэшем. Не иначе, сценаристы сочиняли ее впопыхах, когда вводили Торфу в игру и пытались связать все с уже разработанным божественным лором. А может, просто под веществами были. – То есть подрались из-за карточного долга.

– Эпический, мифический и легендарный бой, – важно повторила кирка, – от коего содрогнулись окрестные земли до самых до окраин. Победил я некромантишку клятого и сумел ловким заклятием оставить его навсегда в теле Шазза. Зафиксил, понимаете ли, старика в теле могучем, смертоносном, но неповоротливом и навсегда прикованном к одному месту.

– Значит, ты его победил, чтобы не отдавать проигрыш, – кивнул Хас.

– Так и есть, служитель мой проницательный. Но после Веспа, женушка ненаглядная, отдала ему мое сердце, и Шазз’Дари принял его в дар, то есть на обмен…

– …За твой карточный долг, – заключил Крам. – То есть жена, которую ты заколдовал, превратив в старую уродину, отомстила тебе тем, что, во-первых, развоплотила, а во-вторых, отдала твое сердце заклятому врагу, у которого ты был должником. Блин, да у вас там страсти кипели почище, чем у греческих богов!

– Дикая история, – согласилась Мико. – Но ты прав, в древних религиях Ракуэна вещи похуже и постраннее сплошь и рядом происходят. Взять хотя бы историю Эректора и Пантеоны…

Кирка перебила ее:

– Доставьте меня к алтарю, служители мои. Там постараюсь вновь явить божественное вмешательство и одолеть некроманта. Это заберет все мои силы, коих и так остается немного, но ежели затем побыстрее выполните задание мое, воссоедините душу, сердце и тело в Хрустальной пещере – восстановлюсь я и явлюсь вам во всей своей сияющей красоте. И осыплю дарами неземными.

На этом кирка смолкла и больше не откликалась, невзирая на все уговоры прояснить ситуацию с алтарем, некромантом Шазз’Дари, его покровителем глубинным монстром Шаззом и своим обещанием «Божественного вмешательства».

Посовещавшись, быстро разработали план и снова отправились штурмовать инстанс.

Зашитый и Залатанный встретили их раздраженным ворчанием, как будто и безмозглых боссов уже достали раз за разом повторяющиеся атаки одной и той же группы. Егор, кстати, допускал, что мобы такого уровня – уже не просто набор скриптов, сцепленных в единый блок, а отдельная ветка управления у одной из поддерживающих игру нейросетей, типа той, что командует Торфу. Конечно, попроще, чем у него, но тоже способная симулировать личности и «индивидуальное» поведение. Хотя, скорее всего, это не так, поскольку никакой вариативности кадавры в бою не проявляли, раз за разом следуя заданному набору реакций.

Такая предсказуемость и сыграла на руку: более верткого Зашитого, как и в прошлый раз, удалось заманить в ведущий к алтарю тайный лаз (тот, как выяснилось, открывался, если сдвинуть один из камней, торчащих из стены), а потом туда же повели и Залатанного.

Мико пустили первой, поскольку она уже знала обстановку секретного зала. За ней брел младший кадавр, потом в лаз забрались все остальные – и уже за ними попытался просочиться старший. И, как и предсказала чернокнижница, застрял! В самом начале, почти у выхода из круглого зала.

Когда Гор вслед за Крамом и Восимбо ввалился внутрь и отскочил, чтобы впустить бегущего последним Хаса, Мико победно размахивала магическим клинком, стоя на другом конце зала, за алтарем, вокруг которого бродил Зашитый. Чернокнижнице удалось прошмыгнуть на другую сторону так, чтобы попершего за ней буром кадавра зацепило и застанило.

Из алтаря начали выпучиваться туманные серые щупальца, в которых играли искры и посверкивали молнии. Тентакли впивались в кадавра, удерживая его как на привязи. Хотя он и мог бродить возле алтаря по кругу, с натугой пытаясь разорвать незримую магическую шлейку, но преодолеть ее оказался неспособен – извивающиеся мглистые отростки как бы передавали его друг другу, продолжая сковывать кадавра и сосать из него энергию.

А ее оказалось куда больше, чем у Мико, ведь жизни в Зашитом было нереально много!

– Глядите – башня растет! – прокричал Хас, беспрерывно паля из ружья в проход, по застрявшему там Залатанному.

Егор повернул камеру, чтобы видеть происходящее позади. Оказывается, алтарь и был основанием Башни Ужаса, и теперь призрачные очертания ее закругленных стен постепенно вырастали над ним, наливались цветом и плотнели по мере того, как проседала жизнь младшего кадавра. Щупальца засевшего в основании башни Шазза тоже плотнели, искры и молнии в них становились все ярче – и башня, и монстр напитывались чужой энергией, чтобы возродиться.

– Осторожно, крюк! – крикнул Крам, и Егор крутанул камеру обратно.

Оказывается, застрявший в лазе Залатанный попытался провернуть свой коронный трюк. Но в тесноте лаза, каменные стены которого крепко стиснули могучие плечи монстра, у него это не получилось. Хас, которого старший кадавр своим приемом убивал чаще других, возрадовался:

– Ага, поганище ты мерзкое, не можешь! Тошнотище поганое!

Жизнь кадавров одновременно просела до оранжевой, потом красной зоны…

– Получи! – завопила Мико как-то очень по-мальчишески, как раньше имели привычку вопить только Хас с Крамом, и отправила в атаку на обоих братьев бесов.

Те подскочили, деловито заливая монстров огнем… и кадавры одновременно скончались. Егор бы даже сказал, скончались в муках, потому что они жутко ревели и скрипели кожистыми частями тел.

Вы достигли 97-го уровня!

Сила: +2.

Очки характеристик: +1.

Очки умений: +1.

– Мама моя – получилось! Наконец-то! – завопил Крам. – Вот это мы дали жару!

– Погоди ты, еще не все, – осадил его Восимбо.

И действительно, это было еще не все. Потому что именно в тот момент, когда Зашитый с Залатанным завершили свое существование в мире Ракуэна (по крайней мере, до появления в инстансе следующей удачливой группы игроков), Башня Ужаса наконец материализовалась окончательно.

Свод круглого зала треснул и осыпался обломками, которые не причинили никому вреда, растаяв прямо в воздухе, а сквозь образовавшуюся прореху вверх выстрелило круглое каменное сооружение, сложенное из крупных валунов. Высотой оно было метров двадцать. Из овальных бойниц наружу лился мерцающий серебристый свет.

Там, внутри, что-то заворочалось, забулькало, засипело и заклокотало. Спохватившись, Крам метнулся за лутом и успел его подобрать за миг до того, как явился финальный босс.

Шазз’Дари, проклятый некромант 99-го уровня

Запертый в теле Шазза и благословленный им.

Босс подземелья.

Прямо сквозь бойницы наружу полезли толстые мясистые щупальца, густо покрытые капающей с них мерзкой слизью, потянулись к игрокам, готовые схватить и растерзать их в мгновение ока…

– Да уж, опять тентакли, – вздохнул Егор, примеряясь, с какой стороны атаковать.

– Посторонись, молодежь! – взревела кирка в руках Гора, вспыхивая слепящим сиянием. – За дело берется бывалый!

В сиянии проявился силуэт высокого бородатого человека, он широко размахнулся и ударил в основание башни длинным посохом, навершие которого горело будто солнце.

Динамики наушников задребезжали, пытаясь передать низкий басовый звук удара, разлившийся по всему замку.

Торфу, древний бог болот, использовал великое заклинание «Божественное вмешательство»!

Башня треснула и развалилась. Откуда-то из недр земли донесся утробный вой, снова ставшие нематериальными щупальца забились в воздухе, дергаясь и извиваясь, и разом втянулись куда-то вниз.

А с ними исчезла и фигура бородача с посохом. Свод зала окончательно обвалился, но теперь башня не закрывала небо, и внутрь хлынул дневной свет. Все вокруг преобразилось: проклятие с замка спало, вся постройка содрогнулась, скрипнули древние камни, с них осыпался мох, исчезли пятна плесени.

– ДА-А-А-А-А-А-А! – издал победный вопль Егор в кресле.

– ДА-А-А-А-А-А-А! – выпучив глаза, вопили Мико, Хас, Крам и Восимбо в своих капсулах.

Прямо перед игроками, обступившими то место, где раньше стоял алтарь, а затем высилась Башня Ужаса, в воздухе висело, переливаясь нежным серебристым светом, нечто, что поначалу напомнило Егору свитые вместе спирали ДНК. Пульсируя и тонко, напевно звеня, оно беспрерывно вращалось, меняя форму, становясь похожим то на ленту Мебиуса, то на какую-то фантастическую мини-туманность из распыленного в воздухе серебра… То на человеческое сердце.

Тихо-тихо, на грани слышимости, кирка скрипнула в руках:

– Возьми его, ловкач… Последние силы истратил я… Спаси… Меня уже почти нет…