Программа Т4 – нацистская программа эвтаназии – затронула все немецкое общество, а не только евреев, цыган, поляков или выходцев из восточной Европы. Она отличается от общих медицинских экспериментов, проводимых нацистскими врачами над узниками концентрационных лагерей, и требует отдельного анализа.
Программа Т4 была специальной медицинской интервенцией, направленной на убийство людей с психическими и физическими расстройствами. Вскоре программу расширили и включили туда пожилых людей, которые считались бременем для национальных ресурсов и финансов не только для нацистской медицинской сферы, но и для общества в целом. Если и существовала какая-то наивность в отношении братоубийственной реальности Третьего рейха Гитлера, то реализация программы Т4 должна была сделать моральный, социальный и политический климат совершенно ясным, даже по стандартам 1939 года. Термин «эвтаназия» несколько сомнителен, поскольку он был лишь эвфемизмом для того, что некоторые описывают как «тайное убийство». Между тем программа Т4 определенно не была тайной. Это хладнокровное массовое убийство, совершаемое на глазах у всего общества. Оно было полностью осведомлено о существовании программы Т4; одни даже приветствовали ее, а многие другие жили в страхе перед ней.
Психически больных и сумасшедших часто убивали за закрытыми дверями психиатрических лечебниц.
Однако даже люди с менее серьезными психическими расстройствами или физическими ограничениями, в остальном вполне способные нормально функционировать в обществе, так же становились мишенью безжалостной машины уничтожения. Немецкая молодежь воспитывалась в духе принятия расовых и физиологических доктрин, которые им преподавали как защитникам новой нацистской арийской расы. Таким образом, жестокость методов, применяемых руководством, никогда не подвергалась сомнению или обсуждению в обычном смысле. Поколение гитлерюгенда воспитывалось в духе понимания, что они не могут испытывать угрызений совести по поводу устранения неполноценных биологических и физиологических черт, присущих определенным группам людей в нацистском обществе. Конечно, было много тех, кто высказывался против столь варварских социальных практик, как программа T4, однако их быстро заставляли замолчать, обычно под угрозой ареста, казни или отправки в один из концентрационных лагерей. Римско-католическая церковь, не выражавшая никакой позиции по поводу «еврейского вопроса», активно протестовала против так называемых убийств из милосердия. Граф Клеменс Август фон Гален, епископ Мюнстера, открыто критиковал программу Т4, утверждая, что христиане обязаны противостоять убийству людей, даже если эта позиция будет стоить им жизни.
Адольф Гитлер издал директиву своему личному врачу, доктору Карлу Брандту, и главе канцелярии фюрера Филиппу Булеру, который запустил программу эвтаназии Т4. Гитлер задним числом датировал приказ 1 сентября 1939 года, пытаясь представить Т4 как военную меру, вызванную чистой необходимостью. Для реализации плана потребовалась целая бюрократическая машина врачей, которые должны были оценивать и решать, кого следует казнить в рамках так называемого убийства из милосердия людей, чья «жизнь не стоила того, чтобы ее проживать». Важнейшим фактором при отборе людей, пригодных или непригодных для жизни, были не расовые или биологические мотивы, а финансовые соображения. Например, если человек был нетрудоспособен, нацисты называли его «бременем» или «бесполезным потребителем». Обследовали все психиатрические учреждения, больницы и дома для хронически больных на территории Рейха.
Медицинские эксперты рассматривали формы, присланные учреждениями по всей Германии, однако не осматривали самих пациентов и не читали их медицинские карты. Им дали право играть в бога и решать, кто будет жить, а кто умрет, на основе экономических критериев. Многим из тех, кого выбрали для уничтожения, поставили в медицинских картах простой знак «X».
Методы, применявшиеся в рамках программы Т4, начинались с голодания, однако это отнюдь не быстрый способ убить человека или обеспечить ему предписанную «достойную смерть». Вскоре разработали более эффективные способы, включавшие в себя введение смертельных ядов непосредственно в сердца жертв группами врачей. После тела часто убирали и сжигали, не оставляя следов. Смертельная инъекция, хотя и была признана эффективной, все же отнимала много времени, и группам из 10–20 врачей требовались многие недели или месяцы, чтобы избавиться от всех отобранных пациентов целой психиатрической лечебницы, больницы или домов для хронически больных. Администраторы программы решили эту проблему, создав шесть газовых камер в Германии и Австрии, в первую очередь для использования в рамках программы T4. Как и некоторые камеры в концентрационных лагерях, эти были замаскированы под душевые. Жертв забирали из их семей или мест ухода, а сотрудники СС, ответственные за организацию транспортировки в газовые камеры, носили белые халаты для поддерживания видимости, будто весь процесс – медицинская процедура. После того как жертвы достигали места назначения и были убиты, выдавались поддельные свидетельства о смерти, подписанные врачами, а также письма с соболезнованиями и урны с прахом жертв. Пример подобной истории описали мне много лет назад, когда я собирал материалы для первой книги [8].
Гитлерюгенд был далеко не просто нацистской политической организацией для молодежи Германии – он играл гораздо более зловещую роль, отсеивая слабых или тех, кого нацистские власти считали умственно неполноценными. Существует бесчисленное множество историй, как после прихода нацистов к власти дети Германии попали под пристальное внимание государства с точки зрения их расовой чистоты, физических способностей и даже общих физических характеристик. Например, Элизе Беттманн, школьница из оккупированной нацистами Австрии, вспоминала, как все девочки и мальчики в ее школе внезапно стали объектами интенсивных и зачастую навязчивых медицинских осмотров примерно в то время, когда программа T4 начала набирать обороты. Она вспоминала следующие случаи в школе:
«В нашем классе была девочка, которую я знала, но нельзя сказать, что мы с ней были близкими друзьями. Мы здоровались, когда проходили мимо друг друга, иногда играли в одной группе на игровой площадке. У нее была странная деформация рта, он был как бы кривой, и да, из-за этого у нее была странная внешность. Когда начались медицинские осмотры, эта деформация, как ее называли, не осталась незамеченной врачами, которые несколько раз приезжали в школу. Однажды она не вернулась в школу и причин ее отсутствия не назвали. Другие дети тоже исчезли, так как среди них были один или двое, у которых, с точки зрения нацистского государства, имелись умственные нарушения. Эти дети не отсталые – они просто учились медленнее остальных, однако врачи считали всех, кто не мог правильно читать и писать или выполнять физические упражнения так же, как другие, имбецилами. Лучшие экземпляры отделялись от тех, кого считали умственно и физически неполноценными, и этих бедняг отправляли в клиники. Все это кажется немного лицемерным, если учесть, что министр пропаганды Геббельс родился с уродствами и хромал из-за косолапости. Родители этих детей не имели права оспаривать решения режима и даже не могли навещать детей, пока те находились в так называемых клиниках. Мне сказали, что эти дети проходили различные тесты и после их завершения им часто делали смертельную инъекцию для эвтаназии. Причины смерти фальсифицировались в медицинских документах, отправляемых семьям, которым говорили, что они могут забрать прах своих детей. Не было никаких доказательств факта убийства, и к этому времени многие семьи были слишком напуганы, чтобы поднимать шум. Я знаю, что кто-то пытался противостоять властям, однако их быстро заставляли замолчать различными способами. Угрозы отправки в один из лагерей, тюремного заключения или даже обвинения в государственной измене во многих случаях оказывалось достаточно, чтобы они замолчали. Это было и остается ужасным шрамом в нашей истории. Конечно, мы узнали обо всем только через несколько лет после окончания войны. Многие из этих детей, в том числе и те, кто учились в моей школе, были подвергнуты эвтаназии в рамках программы Т4. От них не осталось никаких следов – лишь имена в напечатанном списке, и я полагаю, что некоторые из списков мужчин, женщин и детей, убитых в рамках программы Т4, использовали в качестве доказательств в устроенном союзниками трибунале по военным преступлениям».
Программа массовых убийств Т4 1939 года была предвестником холокоста, который мы знаем сегодня.
Центры по умерщвлению, куда перевозили многих инвалидов, были фактически предшественниками нацистских лагерей смерти.
Те врачи, которые в конце 1930-х годов стали экспертами в технологии хладнокровного убийства, позже работали в медицинских блоках лагерей смерти. Сегодня мы понимаем, что это люди, отказавшиеся от любых моральных, профессиональных и этических ограничений. Считается, что в результате программы Т4 уничтожили около 200 000 человек.