Все еще сонная, я поворачиваюсь на другой бок.

До меня доносится аромат свежесваренного кофе, а еще – сытный запах яичницы с беконом. Видимо, Эйвери готовит.

Только Эйвери способен поджарить бекон как следует – тот не обугливается и получается хрустящим. У Итана все вечно подгорает.

Мне бы очень хотелось поспать подольше, но, если залежаться в постели, Джейден слопает самые вкусные кусочки. Не лучшее начало дня. И потом, я хочу позавтракать вместе с братьями, даже если Итан приготовил на субботу очередной список дел: заменить гнилые доски, сходить в магазин, полить сад, выстирать белье, прибрать на кухне…

Я сонно моргаю и сажусь.

Я не дома. Осознав это, немедленно просыпаюсь. Где-то рядом лязгает посуда, но я не вижу, что происходит на кухне, потому что раздвижная дверь прикрыта.

Я подбираюсь к краю кровати и обнаруживаю, что Брендан меня освободил – во всяком случае, снял цепь. Наручники по-прежнему на мне. Совсем как в кино. Один браслет на левом запястье, второй болтается. Наверное, чтобы Брендан в любой момент мог снова меня приковать. Ну супер.

Правое запястье перевязано широким белым бинтом. Когда Брендан это сделал? Я пугаюсь при мысли о том, что ничего не почувствовала. Рассматриваю повязку, сгибаю и разгибаю пальцы, разминая руки, затем выглядываю за дверь.

Брендан стоит у плитки и держит сковородку. Запах кофе и яичницы с беконом мне не приснился.

Я осторожно встаю, придерживаясь за кровать, чтобы не упасть.

– А, ты проснулась!

Я вздрагиваю. Брендан говорит абсолютно спокойно, как будто мы – молодая пара в свадебном путешествии.

– Завтрак уже почти готов.

– Мне надо в туалет.

Брендан ложкой указывает на дверь уборной.

– Можешь не спрашивать разрешения.

Я проскальзываю в туалет. Двигаться гораздо проще, чем вчера, а пульсирующая головная боль лишь слегка напоминает о себе. Я делаю свои дела, не обращая внимания на вонь, потом мою руки и лицо – без мыла, потому что не могу дотянуться до верхней полки шкафчика. Болтающийся наручник стучит о край раковины. Рана под намокшим бинтом саднит. Я, впрочем, не разматываю его, иначе Брендан, возможно, настоит на перевязке, а я не хочу, чтобы он меня трогал.

Выключаю воду и, даже не задумавшись, открываю шкафчик. Вдруг найдется что-нибудь для самообороны. Результаты поисков меня разочаровывают. Вряд ли я сумею удушить Брендана марлей или полотенцем. Я как можно осторожней встаю на крышку унитаза, чтобы посмотреть, нет ли чего на верхней полке… но там пусто. Ни ножниц, ни пилочки для ногтей. Подумываю, не достать ли мыло, но тогда Брендан поймет, что я обыскивала шкаф.

Я разочарованно слезаю и закрываю дверцу. Мельком вижу себя в зеркале и едва узнаю. Заметив такого человека на улице, обычно переходят на другую сторону. Лицо у меня белее снега, глаза огромные, как у героини аниме, но без блеска. Иссиня-черные круги под ними напоминают боевую раскраску. Такое ощущение, что от непролитых слез изменился даже цвет глаз, стал льдистым.

Я некоторое время смотрю на свое отражение, а потом понимаю, что просто тяну время, не желая выходить к Брендану. Но вечно торчать в туалете я не могу.

«Ты справишься, – говорю я себе. – С оружием или без. Ты больше не прикована. Может быть, сегодня ты сбежишь и вернешься в Эш-Спрингс».

Поговорив сама с собой, я немного успокаиваюсь.

Открываю дверь, но стоит мне увидеть Брендана, как смелость испаряется и я превращаюсь в тень. Бледную зимнюю тень, которую в конце концов целиком поглотит тьма. Брендан такой большой, он гораздо сильней меня. Боюсь, что еще и умней.

– Садись! – велит он.

Короткий кожаный диванчик расположен прямо напротив двери, однако она заперта. Ну конечно. Я послушно пробираюсь за стол. При виде еды меня мутит. Рядом с яичницей стоит тарелка с шоколадными пончиками. А еще пачка лимонного печенья и банка с арахисовым маслом.

Брендан протягивает мне кружку.

– Будешь?

Так и облила бы его горячим кофе. Но не стоит злить своего похитителя.

– Я положил две ложки сахара, – добавляет он.

Именно так я всегда пью кофе. Он и это знает.

Брендан садится напротив. Чтобы скрыть смущение, я прихлебываю из кружки и обжигаю язык.

– Я не знал, чего тебе захочется, и приготовил все.

Он откидывается на спинку, источая абсолютную уверенность. Волосы Брендан собрал в хвостик; глаза от этого кажутся больше, а сам он – старше. Может быть, на самом деле он ровесник Эйвери. Может быть, он извращенец, которому нравятся молоденькие девушки, хотя на него клюнет любая зрелая женщина.

– Яичница? Печенье?

Я, как робот, киваю, соглашаясь на все. Лишь бы он отстал. Тупо смотрю на яичницу, которую Брендан кладет мне на тарелку. Она пышная и золотистая, как я люблю.

– Ешь медленно и хорошенько жуй, чтобы не вырвало. И… наверное, пока без арахисового масла.

Он отодвигает банку, и я замечаю у него на запястье плетеный кожаный браслет, с которого свисает серебряная монетка размером с лесной орех. На ней что-то изображено – кажется, птица в полете. Я не успеваю разглядеть.

Снова смотрю в тарелку. Брендан молчит. Он, наверно, наблюдает за мной. Я нервно перебираю пальцами.

Видимо, он ждет, когда я начну есть, и я начинаю, хоть меня и подташнивает. «По кусочку, – напоминаю я себе. – Главное, не зли его. Он полный псих, который испытывал на себе действие хлороформа».

Вилка дрожит у меня в руке. Первый кусочек яичницы трижды с нее сваливается. Краем глаза я замечаю, что Брендан с неожиданным интересом разглядывает шоколадный пончик. Он осматривает его со всех сторон, как будто ищет плесень.

Я перевожу дух. Если хочу спастись, надо успокоиться. Нужно наблюдать за Бренданом, ждать, когда он совершит ошибку. Не может же он постоянно все держать под контролем. Рано или поздно он отвлечется. «И тогда ты дашь ему по яйцам и убежишь», – звучит в моей голове голос Джея.

Я опускаю вилку, ничего не съев, и спрашиваю – резче, чем хотелось бы:

– Откуда ты знаешь, что я люблю?

– А ты не догадываешься? – удивляется Брендан.

– Нет.

– Ну, подумай.

Он возвращает пончик на тарелку и складывает руки на столе.

– Ты за мной следил? Сидел во дворе с биноклем и подсматривал в окно?

– Нет. И все-таки знаю.

Брендан улыбается, явно наслаждаясь моими сомнениями. Такое ощущение, что он пытается пошутить. Я вспоминаю, как он покупал рыбные палочки, кофе и пончики в туристическом центре. Я тогда подумала: все то, что люблю и я. Но вряд ли он отнес их в машину. Наверное, где-то выбросил.

Одно воспоминание сменяется другим. И мне становится не по себе.

– Ты крался за мной по лесу, параллельно основной дороге, когда я шла в туристический центр.

Брендан пристально смотрит на меня.

– Возможно.

Недаром мне тогда померещилась какая-то тень. Никакой это был не Джей.

– Ты слышал, как мы с Итаном ссорились из-за фонарей, – продолжаю я.

Он глядит в окно. И кивает.

Я прикусываю щеку, чтобы страх сменился болью.

– Ты слышал, как я сказала ему, что хочу сбежать.

И тут все складывается.

– Да, это вышло удачно, – признает Брендан и поворачивается ко мне. Он улыбается, и глаза у него блестят. – Повезло. Я думал, ждать придется долго. Но тебя оказалось легко поймать.

Меня мутит при мысли о том, что он следил за мной, выжидая удобную минуту. Я невольно прижимаю руку к животу.

– И долго… я лежала без сознания?

– Почти пять дней. Но это был не только хлороформ. Я же не хотел тебя убить.

Пять дней.

Такое ощущение, что я лечу головой в пропасть. Братья ищут меня уже пять дней! Стоит представить их тревогу, и мне становится в десять раз хуже.

– Ты пару раз просыпалась. Я все тебе объяснял и давал попить воды. Понемножку, по несколько глотков.

– Но почему так долго?

Поверить не могу. Кошмар становится все страшнее.

– Было опасно. Я боялся, что кто-нибудь обыщет трейлер. Вот и все. Я тебя усыпил, чтобы ты не паниковала, лежа в ящике. А в последний день снова дал тебе понюхать хлороформа, а то таблеток уже было многовато.

Нужно выбираться отсюда. Мне кажется, что я схожу с ума. Я поднимаюсь на ноги, опираясь на сиденье, но тут же колени подгибаются и я плюхаюсь обратно.

Вот почему я так ослабела, вот почему почти ничего не помню. Пять дней!

– И никаких медведей у помойки не было? – Мой собственный голос отдается громом в ушах. – Ты просто хотел заманить меня в машину. Ты… ты…

Я удерживаюсь от оскорблений, но презрение, очевидно, написано у меня на лице. Брендан суровеет и выпячивает подбородок.

– Думай что хочешь. Ты останешься со мной.

– Но…

– Ты останешься со мной. Навсегда. Ничего не поделаешь. Слезы не помогут. Даже не надейся. Плакать при мне бесполезно.

Договорив, он почему-то отводит взгляд.

Я вытираю глаза, но слезы текут и текут. Они падают на печенье и в яичницу.

Брендан вновь смотрит в окно, расположенное на высоте стола.

– Там, где я вырос, кто сильный, тот и прав. Из нас двоих сильнее я. Так что извини. – Он встает и глядит на меня сверху вниз. – Я знаю, что тебе трудно.

Трудно?!

– Я постараюсь облегчить тебе жизнь. Если хочешь злиться, злись. Если будет грустно, грусти. Я не запрещаю тебе чувствовать. Как-нибудь потерплю, пока ты не успокоишься. Можешь даже плюнуть в меня, пожалуйста. Но не перегни палку. Я абсолютно запрещаю только одно.

Я слушаю его, с каждой секундой все больше тревожась и запутываясь.

– Что?

– Сбегать.

Это мое единственное желание, но в голосе Брендана гремит сталь. Такое ощущение, что у меня от одного звука ломаются кости.

– А что тогда будет? – шепотом спрашиваю я.

Лицо Брендана превращается в безжизненную маску. Кулаки сжимаются. От страха я хватаю столовый нож, который лежит рядом с тарелкой. Он короткий и тупой, но в крайнем случае им можно пырнуть. Брендан, впрочем, ничего не замечает – или его это не волнует.

Он делает несколько глубоких вдохов, успокаивается и говорит:

– Даже не пытайся.

С этими словами он уходит и захлопывает за собой дверь. Я остаюсь одна. Одна, неприкованная, но двинуться не смею.

Я сижу за столом, сжимая нож и глядя в тарелку. Брендан с чем-то возится снаружи. Не знаю, чем он там занят. Что-то стучит и лязгает, трейлер качается, и я слышу, как вода с шумом бежит по трубам. Затем тряска прекращается. Я смотрю в окно. Брендан курит, прислонившись к дереву. Он стоит неподвижно, буквально слившись со стволом. У меня возникает нелепое желание поджечь трейлер. Без машины он далеко не уйдет. Но, скорее всего, Брендан убьет меня за это. «Ты полна жизни… я тебя знаю…»

Я откладываю нож и закрываю лицо ладонями. Я не съела ни кусочка, только выпила глоток сладкого кофе. Мечты о побеге пошли прахом. Я живо представляю, как Брендан душит меня. Шарфом, цепью. Почему-то больше всего я боюсь, что он сделает это голыми руками.

В крайнем случае решусь покончить с собой. Такой жизни я не вынесу. Куда он вообще меня везет? Мы же не будем вечно жить в машине?

Вернувшись, Брендан начинает убирать со стола. Он не смотрит на меня.

– Может, помоешь посуду? – небрежно спрашивает он, включая воду. – Ну чтобы отвлечься.

Я не отвечаю.

Брендан капает в раковину моющее средство.

– Кстати, в туалете стоит коробка с такими оранжевыми пакетиками. Когда сделаешь свои дела, брось в унитаз пакетик.

– Зачем?

– Для дезинфекции.

Я представляю, как травлю его средством для чистки туалета. Потом вспоминаю про таблетки, которые он мне давал. Они, наверное, тоже лежат где-то тут. Трейлер не такой большой.

– Будешь мыть посуду?

– Нет.

– Тебе, наверное, с бинтом неудобно.

Брендан задумчиво смотрит на меня. Сегодня на нем темно-зеленые брюки с карманами и брендовая черная футболка с изображением звериной лапы. Футболка выцвела, и темные глаза Брендана по сравнению с ней кажутся неестественно, пугающе яркими. Такое ощущение, что он видел в жизни буквально все. Изучил каждую грань, каждую мелочь. Может быть, поэтому он так уверенно держится.

Брендан включает телевизор в кабине, берет пульт и листает каналы. Очередной повтор «Как я встретил вашу маму» и «Теории большого взрыва». Сериал, другой, какая-то игра, документальный фильм, обычные вечерние ток-шоу – «Герой недели», «Найди меня»…

Он быстренько переключает, наверное надеясь, что я не замечу.

– Что-нибудь хочешь посмотреть?

– «Найди меня».

Может быть, речь там как раз обо мне? Я редко смотрела это шоу, но знаю, что оно посвящено поиску пропавших людей и у всех историй счастливый конец.

– Давай что-нибудь другое.

– Тогда «Герой недели», – быстро отвечаю я.

Это любимая передача Эйвери.

Брендан удивленно смотрит на меня.

– Серьезно?

Надо же, а ты и не знал! Но мне страшно сказать это вслух. В присутствии Брендана почти все страшно. В кино похищенные люди всегда такие дерзкие, прямолинейные, они не лезут за словом в карман. Но это не кино, а жизнь. Я боюсь, что Брендан меня ударит. Никогда не думала, что мне придется избегать боли любой ценой, вплоть до утраты самоуважения.

Брендан переключает на «Героя» и продолжает мыть посуду. Он то и дело поглядывает на меня, потом на телевизор, как будто узнал обо мне нечто новое и странное и теперь осмысляет, раскладывает по полочкам.

Я пытаюсь сосредоточиться на передаче и представить, что сижу на диване с Эйвери и Лиамом, держа между ног пакет чипсов. В комнату то и дело заглядывает Джей – ему не так интересно, кто станет Героем недели, просто он собирает материал для романа. Я чувствую на себе взгляд Брендана, но упрямо смотрю на экран, стараясь не показывать, как мне неуютно в его присутствии.

Сегодняшний Герой недели – двадцатидвухлетний студент Гарварда Эндрю Франклин. Он узнал в бездомном давнего друга своего покойного отца и теперь собирается пожизненно оплачивать ему жилье.

Ведущий, Дэвид О’Делл, в прошлом году стал Героем года. Жарким летним днем он спас девятерых детей с верхнего этажа горящего сиротского приюта. Он нам понравился, потому что держался очень искренне. Его явно смущало общее внимание. Даже сейчас, когда он беседует с Эндрю Франклином, вид у Дэвида такой, словно он предпочел бы жарить сосиски у себя на заднем дворе, а не стоять перед камерой.

Эндрю Франклин похож на начинающего финансиста. Эйвери и Лиаму этот типчик бы не понравился, хоть он и Герой недели. Какой-то он слишком прилизанный.

– Ну, Эндрю, расскажите зрителям, как вы повстречали Генри Кларка, – предлагает ведущий.

Эндрю самодовольно улыбается.

– Что ж, Дэвид… можно звать вас Дэвид?

Ведущий кивает, но Эндрю уже несется дальше.

– Так вот, Дэвид, месяц назад я увидел статью про то, как подростки избили в метро бездомного. Ничего удивительного. Мы все буквально сто раз об этом читали, правда, Дэвид? Всегда одно и то же, буквально. Стыдно сказать, но нас уже это особо не трогает. Я почему-то стал рассматривать фотографию, Дэвид, понимаете, я взял и всмотрелся повнимательней. Я посмотрел на него и вдруг подумал: надо же, этот старик, буквально, очень похож на старого друга моего отца, земля ему пухом.

Сама не знаю почему, но я надеюсь, что Эндрю не станет Героем года. Все в нем какое-то фальшивое, и говорит он как старый зануда. Если он еще раз скажет «Дэвид», меня буквально стошнит.

– Да, это был он, но я совсем забыл, как его зовут. Столько лет прошло.

– И что же дальше?

Эндрю смотрит в камеру, не удостаивая Дэвида взглядом.

– Написал об этом в интернете, нашел одного знакомого, другого… ну, как обычно бывает… и в конце концов его опознали.

– И теперь вы будете оплачивать Генри Кларку жилье до конца его дней?

– Именно так, Дэвид. Это дело чести. Он служил с моим отцом в морской пехоте.

– Вы настоящий герой.

Брендан фыркает.

– Генри Кларк, скорее всего, умрет от рака месяца через два. Этот тип просто привлекает к себе внимание.

Я не удерживаюсь.

– Ты его тоже хорошо знаешь?

– А ты правда думаешь, что ему есть дело до старика? – говорит Брендан, не отвечая на мой вопрос, и неторопливо подходит к столу. – Он просто хочет приподняться. Учится он, скорее всего, плохо, а после этой передачи, наверное, ему предложат хорошую работу.

– Может быть, он хочет помочь старику! – возражаю я во весь голос.

– Если бы хотел помочь, то без лишнего шума взял бы старика к себе жить. Раз уж это лучший друг его покойного отца.

Брендан неодобрительно смотрит на меня, быстро берет пульт и выключает телевизор, хотя передача еще не закончилась.

– Иди на место, через минуту выезжаем.

Я повинуюсь без возражений. Брендан идет за мной.

– Сядь на кровать… подвинься влево.

Он снова прикрепляет наручник к цепи.

– Куда мы едем?

– Вперед и только вперед.

– Куда вперед? Есть же у тебя конечная точка.

– Тебе не понравится, так зачем ты спрашиваешь? – хмыкает он.

– Куда ты меня везешь?

Брендан приподнимает жалюзи, чтобы я могла смотреть в окно.

– Подальше, – отвечает он, разворачивается и уходит.

Делать мне нечего, разве что снова перебирать подвески на цепочке. Там есть и другие: кулон в виде маленькой губной помады от Авы, серебристые туфельки на шпильке от Мэдисон, четырехлистный клевер от Элизабет, желтое солнышко от Эммы… Но глядя на них, я еще сильнее начинаю грустить.

Тогда я поворачиваюсь к окну. Мы безостановочно едем в одну сторону. Настоящая дорога в никуда. Брендан закрыл раздвижную дверь, и вперед я смотреть не могу. За окном сосны и елки перемежаются бесконечными сухими равнинами. За ними виднеются серые холмы, в складках, как слоновьи ноги. Если прижаться к стеклу и поднять взгляд, покажется ярко-синее небо. Я начинаю считать в уме, пытаясь понять, где мы. Допустим, Брендан проезжает двести миль в день, значит, мы можем быть в Канаде. Или в Мексике, если путь ведет на юг. На востоке находится… Арканзас? Оклахома? Канзас? Не помню. Кажется, это не Мексика, пейзаж другой. Но жарко как в аду. Блузка практически вплавилась в тело, пот образовал на коже пленку. Я уже шесть дней не переодевалась. То же самое касается белья. Чувствую себя мерзко, однако идти в душ по-прежнему не хочу. Вымоюсь вечером в раковине, чтобы не пришлось снимать сразу и блузку, и шорты. Или вообще как-нибудь сполоснусь не обнажаясь. Интересно, у Брендана есть для меня запасная одежда? Может быть, он даст мне что-то из своих вещей. Или ничего не даст.

Я придвигаюсь к окну, чтобы не пропустить немногочисленные машины, едущие навстречу. До сих пор их попалось пять – три легковушки, грузовик и микроавтобус с логотипом, который я не успела разглядеть. Они пронеслись мимо, словно призраки, прежде чем я успела убедиться, что они настоящие.

Иногда происходящее кажется дурным сном, который вот-вот закончится. Я прижимаюсь лицом к стеклу и напрягаю глаза, надеясь, что мимо проедет кто-нибудь еще. Я кажусь себе невидимкой. Никто меня не замечает. Кроме Брендана. И так будет всегда, если он осуществит свой замысел. Я вытесняю из головы эту мысль, чтобы не сойти с ума. Так или иначе, я должна сбежать.

Я еще некоторое время сижу и жду встречную машину, глядя на потрескавшийся асфальт. Потом отодвигаюсь к стенке. И стараюсь не думать ни о чем, в том числе об Итане, Эйвери, Лиаме и Джейдене. Конечно, ничего не получается. Я рисую их лица на воображаемом холсте. Вот они, передо мной. Итан, с сурово выпяченным подбородком и серьезным взглядом. Эйвери, с мягкими чертами лица и морщинками от улыбки. Лиам, длинноволосый, загорелый, погруженный в собственные мысли. Джей, с растрепанной шевелюрой и мудрыми, всепонимающими глазами. На картине недостает только меня. Я поставила братьев бок о бок. Где встану я? Посередине, конечно. Сердце семьи. Я вытягиваю руки, словно пытаюсь коснуться их, и чувствую, как груз разлуки наваливается на плечи. Я так тоскую по братьям, что в горле встает ком, а сердце наливается свинцом. Меня переполняет печаль.

Я ничего не замечаю вокруг, пока кровать вдруг не начинает трястись, швыряя меня из стороны в сторону. Немедленно подбираюсь к окну. Брендан едет по скверной лесной дороге, покрытой ухабами. Я чувствую неприятный холодок.

Темные ели подступают все ближе, пока мы тащимся вперед; лишь изредка попадаются березы и осины. Они пропускают немножко солнца, но между елями темно как ночью. Мы опять сворачиваем, и я замечаю на обочине ржавый тягач. Он, как и я, всеми забыт. Очевидно, никто сюда не наведывается. Наверное, здесь когда-то валили лес, но теперь тут ни души.

Брендан еще некоторое время едет по лесной дороге, но оценить расстояние я не могу. Десять миль? Двадцать? Я пойду пешком до шоссе, если придется. Если я удеру.

Остановив трейлер на маленькой полянке, он подходит ко мне и отстегивает наручник от цепи. Как обычно, ключ он прячет в карман штанов.

– Я разведу костер, – говорит Брендан. – Потом пожарим мясо, если ты не против.

Я киваю. Главным образом потому, что он будет занят, а я успею оглядеться и придумать план побега.

Брендан оживляется. Он, видимо, решает, что я смирилась.

– Если хочешь, можешь мне помочь.

Я качаю головой. Говорить с ним по-прежнему трудно. Одним своим присутствием он сокрушает меня точно молотом.

– Сходи в душ, – предлагает он.

Я киваю.

– Только побереги руку.

Я машинально провожу пальцами по бинту, который уже высох после умывания.

Брендан протискивается мимо кровати и распахивает шкаф.

– Тут одежда. С размером не ошибся?

Я изумленно разглядываю огромную стопку блузок, юбок, свитеров и брюк. До сих пор мне в голову не приходило открыть шкаф. Вещи в основном розовые, коралловые, желтые, белые… мои любимые цвета! Я начинаю не на шутку тревожиться.

Брендан выдвигает ящик.

– Тут носки и белье. Там обувь. – Он указывает на соседний шкаф. – Наверху – все, что нужно…

Он указывает на полку над головой и слегка запинается.

– Ну шампунь, гель… тампоны и все такое.

Я смотрю на него, вытаращив глаза. Похоже, Брендан стесняется говорить о тампонах. Неужели это смущает человека, который напичкал меня таблетками и пять дней продержал в ящике?!

– Ладно, пойду займусь костром. Кстати, полотенца в верхнем шкафу.

Я сижу неподвижно, словно окаменев. Брендан выходит и начинает возиться возле трейлера. Дрова, видимо, сложены внизу, в каком-то ящике… но думаю я не об этом.

Я моргаю, по-прежнему глядя на стопку одежды. Неприятное ощущение становится все сильнее. Быть того не может. Я беру верхнюю в стопке блузку, и ноги делаются ватными. Сердце начинает биться чаще. Эту блузку, пастельно-желтую, с кружевными вставками, Итан купил мне два года назад.

Быть того не может.

Я бросаю ее на постель и беру следующую. Белую, с широкими рукавами, такую же я сама купила на распродаже в H&M. Она и сейчас на мне. Блузка вываливается из рук. Как в трансе, я беру третью. Она цепляется за наручник, и приходится дернуть. Коралловая, с кружевом. Я надела ее в тот вечер, когда Итан разбирал мои проступки.

Под ней лежит знакомый розовый топик с оборочками. Кружится голова. Я задыхаюсь. Один за другим я хватаю топики и бросаю их на кровать. Все они – из моего гардероба.

Где Брендан взял мою одежду?

Спокойно, Лу! Думай!

Я делаю несколько глубоких вдохов, как меня учил Лиам.

Это правда мои вещи?

Белая блузка точно не твоя. Одна на тебе надета, а второй у тебя нет. Брендан, видимо, все это купил.

Да. Точно. Дрожащими руками я вытягиваю из шкафа одну вещь за другой. Шорты с кружевом у пояса, тоже из H&M. Темно-синие джинсы-капри, бриджи с манжетами…

Кровь шумит в ушах. Брендан настоящий безумец. Хуже некуда. Я понимаю, что и мыло в ванной – не случайное совпадение.

Брюки выпадают у меня из рук. Откуда он знает, как я одеваюсь? Сколько времени он за мной следил?

Ошеломленная, я открываю шкаф и обнаруживаю две пары розовых босоножек. Ну конечно. Одни мои, другие он купил. Вот сандалии со звездочками. Вот ярко-желтые кеды.

Я захлопываю шкаф. Мне страшно открывать верхний ящик. Я знаю, что найду там. Оранжевый гель для душа и шампунь для светлых волос.

Я переползаю на другой конец кровати. Мозг работает на все сто, нервные клетки не знают отдыха. Кажется, что я вот-вот потеряю сознание. Я думаю только о побеге. Надо бежать. Сейчас же. Нельзя ждать ни минуты.