Я просыпаюсь от шума генератора и бульканья кофеварки. Я сонно моргаю и сажусь.

– Доброе утро, соня, – с улыбкой говорит Брендан.

Он разогревает замороженные блинчики как ни в чем не бывало.

– Доброе утро.

Говорить немного больно, но в остальном я в порядке. Все тело, конечно, сплошная зона бедствия, но меня это впервые не беспокоит. По сравнению с пережитым ночью – такие пустяки.

– Который час?

– Да уже обедать пора.

Я выбираюсь из постели и медленно подхожу к Брендану. Он одет как вчера, но волосы аккуратно причесаны и собраны в короткий хвостик. На запястье бинт, на лбу пластырь.

Брендан ласково обнимает меня, и я кладу голову ему на грудь. Некоторое время мы просто стоим в тишине. Только шумит генератор и булькает кофе. Вокруг не изменилось ничего, но наши чувства словно обновились – стали глубже, серьезнее и прочнее. Они уже не напоминают хрупкое стекло. Я знаю, что впредь не придется взвешивать каждое слово, чтобы не разрушить отношения. Я приникаю к Брендану, как бабочка, которая нашла надежное укрытие в грозу. Мне не хочется отстраняться.

Когда кофеварка выключается, мы выпускаем друг друга. Брендан осторожно приподнимает мою голову и осматривает шею. Он молчит, но взгляд у него красноречивый. Я иду в ванную и сразу же замечаю пять красных отметин на коже. Я невольно их щупаю. Ничего особенного, через пару дней они, вероятно, сойдут. Но я никогда не забуду слова Брендана. То, что он пережил, по-прежнему тупой болью отдается у меня в душе. Я ошиблась. Он не слаб, а силен. Иначе он бы не выдержал.

Я умываюсь и причесываюсь, а потом иду переодеваться. Чистое белье, джинсы, белая блузка. Синяки прикрывает палевый шарфик с крошечными разноцветными сердечками.

Брендан уже накрыл на стол. Он с улыбкой говорит: «Садись!» – и выключает генератор. К счастью, шарфик он не комментирует.

Я сажусь.

– А зачем ты опустил жалюзи?

Это необычно. Закрыта даже раздвижная дверь, которая отделяет жилой отсек от кабины водителя.

– Я не хотел тебя будить. Мы ведь легли, когда уже рассвело. – Брендан улыбается, но почему-то отводит глаза. – Ну и я подумал, что так романтичнее…

– То есть ты хочешь провести вечер со мной, да? – поддразниваю я, не сводя с него взгляда.

Почему он на меня не смотрит?

Тут же Брендан поднимает голову и подмигивает.

– Я знаю, чем мы можем заняться…

Я тоже подмигиваю, но странное ощущение меня не покидает. Подперев голову руками, я рассматриваю синие тарелки с розочками по краям. Все прекрасно знакомо – и что-то не так. Эти опущенные жалюзи…

Я оглядываюсь и вдруг понимаю, что именно меня смущает.

– А где Серый?

Брендан наливает кофе и принимается накладывать блины на тарелку.

– В кабине. Пусть отдохнет, он все утро блевал.

– Его тошнит? Он заболел?

Брендан садится рядом, и от его близости мне становится спокойнее. Сама не знаю, отчего волнуюсь. Просто какое-то странное ощущение.

– Да не переживай. Наверное, сожрал какую-то гадость в лесу. Ему уже пора давать мясо, иначе он будет жевать что попало.

Я улыбаюсь.

– Я помню, волки отрыгивают мясо для волчат. Нет уж, я пас.

Я нежно прислоняюсь к Брендану и пью кофе. Есть почему-то не хочется.

Я замечаю, что и Брендан не притронулся к еде. И вновь мне становится не по себе.

– Ты совсем не спал? – спрашиваю я, глядя на него искоса.

Он бледен, и глаза у него опухли.

– Когда тут спать, если все утро подтираешь блевотину.

– Ну да…

Он кивком указывает на блинчики с кленовым сиропом и лимонное печенье.

– Лу, поешь, пожалуйста. Тебе надо набраться сил.

В его голосе звучат странные нотки. Он не просто беспокоится обо мне, как обычно. Я слышу решимость. И боль. Но, может быть, Брендан еще не пришел в себя после бессонной ночи и беспокойного утра.

Я решаю ни на что не обращать внимания.

– Ладно. И ты тоже поешь.

– Хорошо.

Мы молча жуем, и у меня все крепнет ощущение, что Брендан что-то скрывает. Проглотив полблина, я кладу остальное на тарелку.

– Брен, в чем дело?

Он с преувеличенным интересом разглядывает блин. Я отбираю его и бросаю к себе на тарелку.

– Брен!

– Ну хорошо…

Он берет меня за руки и так их стискивает, что я сразу подозреваю неладное.

– В тот день, когда ты не стала звать на помощь… ты поступила правильно. Во всяком случае, тебе казалось, что так правильно.

– Мне и сейчас так кажется.

Брендан улыбается, однако вид у него растерянный. Я готова расплакаться.

– Может быть. Может быть, для тебя это правильно. Но… как же твои братья?

Я вздыхаю. В глубине души я понимаю, что должна с ним согласиться, но не желаю этого делать. Особенно после того, что было вчера.

Брендан еще крепче сжимает мои пальцы.

– Что, если через пять лет мы решим расстаться? Значит, я украл кусок твоей жизни, не дал тебе учиться, искать свой путь… Ты же меня возненавидишь.

– Нет, никогда, – возражаю я.

Не знаю, к чему он клонит, но Брендан говорит что-то не то!

Он прижимает наши переплетенные пальцы к щеке.

– Я верю, что ты меня любишь, Лу. Пойми меня правильно. Но может быть, это просто потому, что тебе одиноко? Знаешь, жертвы иногда влюбляются в похитителей.

Я высвобождаю руки.

– Брен, что ты хочешь услышать в ответ? Я ничего не могу сказать точно. Я люблю тебя, вот и все. Ты мне понравился, как только мы столкнулись в туристическом центре. Я и без… безо всего этого в тебя бы влюбилась.

Он внимательно смотрит на меня.

– Я не уверен, что сейчас ты можешь принять разумное решение, Лу. И я принял его сам.

– Какое решение? Чего ты хочешь? – спрашиваю я, и мой голос надламывается.

Брендан сжимает побелевшие губы, но больше всего меня пугают слезы у него на глазах.

– Может быть, когда-нибудь – это сегодня.

Нижняя губа у Брендана дрожит, и он прикусывает ее до крови.

Я не сразу понимаю, что это значит.

– Ты… ты хочешь меня отпустить? Сегодня?

Горло сжимается так, что я не могу дышать. Вчера и то было легче. Такое ощущение, что я под водой, а слова Брендана доносятся с поверхности. Я вижу, как у него движутся губы, но не могу разобрать ни звука. Это просто немыслимо. Мне мерещится.

– Лу! Лу, ты меня слышишь?

Я мотаю головой и смотрю на Брендана, на его покрасневшие глаза и упрямо сжатые челюсти. Он, конечно, считает, что поступил правильно. А я знаю, что нет.

– Ты не можешь просто меня прогнать, – выпаливаю я. – Я никуда не пойду!

Он встает.

Я уже готова сказать, что обращусь в полицию, если он меня выставит. Но мы оба понимаем: конечно, я этого не сделаю.

Брендан молча открывает дверь, разделяющую жилой отсек и кабину. И на мгновение мне кажется, что я сошла с ума. Онемев, я смотрю по сторонам. Ни елок, ни сосен, ни берез. Мы уже не в лесу, а на большой парковке, на которой стоят несколько старых фургонов. По асфальту прыгает дрозд и что-то клюет. Я вдруг ощущаю полнейшую растерянность.

– Брен… как… то есть… что…

Ни одной связной мысли. Ошеломленная, я встаю, подхожу к окну над раковиной, отодвигаю занавеску… и там тоже вижу холодную серую парковку под холодным серым небом. За парковкой – длинное приземистое бетонное строение. Перед ним – люди.

Кажется, что я брежу. К моей жизни это не имеет никакого отношения.

– Я ехал целый день. А ты… ты крепко спала и не знала. Я хотел сделать сюрприз.

У меня все туманится перед глазами.

– Серый вовсе не отравился, – рассеянно говорю я.

– Да, его укачало.

Я поворачиваюсь к Брендану. Мне очень хочется наорать на него… но я вижу, что он сидит, накрыв глаза рукой.

– Почему? Брендан, почему? Я не понимаю.

Он встает и крепко обнимает меня. Сердце у него бешено колотится, и он весь дрожит.

– Не понимаешь?

– Почему сегодня? Почему сейчас, после всего, что мы пережили вчера?

При мысли о том, чтобы оставить Брендана, мне делается страшно. Точно так же, как в самом начале, когда я думала, что обречена жить с ним вечно.

– Если не сегодня, то когда?

Брендан обхватывает мое лицо ладонями и ласково смотрит на меня. Глаза у него кажутся черными, как в первый день нашего знакомства.

– Я боюсь, что передумаю, если не отпущу тебя немедленно. Прямо сейчас.

– Сейчас?

Он проводит пальцем по моей щеке.

– Другого пути нет.

– Неправда…

Это жестокий удар. Я не могу уйти сейчас, я не готова, я страшно одинока!

Брендан прижимается ко мне лбом. Господи, когда он меня отпустит, мое сердце разобьется на тысячу крошечных кусочков и никто никогда их не склеит. В том числе я сама. Но я знаю, что момент настал. Это неизбежно. Может быть, так все и кончится. Может быть, так суждено.

– Лу… – никогда еще Брендан не произносил мое имя с такой нежностью. – Пойми. Так лучше. Однажды ты сама признаешь, что я поступил правильно. Может быть, сегодня это кажется ошибкой. Но в перспективе – все верно.

– А как же ты? – сдавленно спрашиваю я. – Вдруг у тебя снова случится приступ?

– Я буду представлять, что ты рядом.

Брендан осторожно выпускает меня, и я чувствую, что рассыпаюсь на части. В моей душе трещина, которая все ширится. Сердце вот-вот разорвется.

– Ты так много для меня сделала, Лу. Так много.

Его голос эхом отдается в этой трещине. Я полностью опустошена.

– А я могу сделать только одно. Отпустить тебя. Потому что я тебя люблю.

Он подходит к двери и распахивает ее. Пахнет непривычно. Не хвоей и лесом, а бетоном, мусором, людьми…

Я по-прежнему не в силах сделать ни шагу.

– Иди, пока я не передумал.

Его голос звучит так тоскливо. Брендан тоже опустошен. И вдруг я понимаю, как ему тяжело, как дорого он заплатил за свое решение. Брендану в сто раз трудней, чем мне. Я должна собраться с духом ради него, как бы ни болела душа.

– Я всем скажу, что сбежала от братьев, – с трудом выговариваю я.

– Они рассердятся.

– Да, Итан, наверное, будет злиться.

– Расскажи им правду. Полиция меня не найдет.

Но я боюсь вовсе не того, что полиция его найдет. Я живо представляю себе, во что превратится эта история. Я не могу изобразить Брендана чудовищем. Мне придется признать, что я его люблю. Так и представляю себя в полицейском участке: «Ты утверждаешь, что он тебя не насиловал? Да ладно. Ты добровольно занималась с ним сексом? Конечно, ведь он тебе угрожал. Ты просто не сопротивлялась, но это не считается согласием, понимаешь?»

Нет. Я не вынесу этих расспросов. То, что возникло между мной и Бренданом, будет уничтожено, если раскрыть тайну. Я не хочу, чтобы журналисты смаковали нашу историю. Не хочу, чтоб приставали ко мне с просьбами рассказать все и в подробностях. Случившееся навсегда останется нашей тайной. Оно бесценно. И если Итан возненавидит меня за побег, я смирюсь.

Я смотрю на Брендана, не решаясь уйти. Мне очень страшно. Но сейчас я должна быть сильнее, чем он. Я подавляю слезы и страх. Еще несколько минут продержаться, вот и все.

– А где мы? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно.

– В Британской Колумбии, – отвечает Брендан, лезет в верхний шкафчик и достает рюкзак. – Деньги, еда, одежда, газетные вырезки.

И вновь мне больно при мысли о том, как хорошо Брендан подготовился.

Он указывает на дверь.

– Вон там торговый центр и остановка междугородних автобусов. Вот маршрут и расписание, я это загуглил…

– У тебя есть телефон?

– В лесу нет связи, Лу. И потом, лучше нам не общаться.

– Ты прав.

Господи, как же сложно не плакать.

Брендан улыбается. Его глаза полны слез.

– Ты скоро поймешь…

– Пообещай мне кое-что, – говорю я, глядя на серую парковку и тщетно стараясь представить следующий шаг.

– Смотря что.

– Приезжай в следующем году в парк «Секвойя». Встретимся у информационного центра двадцать пятого июня.

Брендан непонимающе моргает.

– В этот день ты меня похитил, – напоминаю я.

Он издает странный короткий смешок.

– Я знаю!

– Если наши чувства не остынут, мы проведем лето вдвоем, – поспешно договариваю я.

Мне нужна хоть какая-то опора.

– Не знаю, хорошо ли это, Лу. Тебе лучше забыть меня. Мне-то уж точно надо забыть тебя.

– Но ты подумай, – шепотом говорю я, беру рюкзак и спускаюсь по ступенькам.

В глубине души я не против, чтобы Брендан схватил меня за руку, втащил в трейлер и приковал. Я жду… но ничего не происходит.

– До свидания, Брен, – тихо говорю я, не оборачиваясь.

Я больше не хочу его обнимать, не хочу целовать, не хочу видеть Серого. Я не могу позволить себе слез. Я должна быть сильной – ради Брендана, – поэтому решительно иду вперед. Правой, левой, правой, левой.

Я чувствую, что он следит за мной, и знаю, что он плачет. Мысленно я его крепко обнимаю. Я иду, расправив плечи и высоко подняв голову, но умираю в душе.

Вокруг появляются люди. Слышатся разговоры и шум машин. Пахнет бензином, хот-догами и жареной картошкой. Как будто я попала на чужую планету. Я смотрю по сторонам, но ничего не вижу. Слишком много впечатлений. Много лиц и звуков. Меня охватывает страх – сама не знаю почему. И тут же я с кем-то сталкиваюсь.

– Простите, – быстро говорю я, смутно различая перед собой женщину.

Она осторожно берет меня за плечо.

– Детка, все хорошо? Тебе помочь?

И от ее ласкового голоса я словно надламываюсь. Губы у меня дрожат. Но прежде чем рассыпаться на части, я должна кое-что узнать…

– Какое сегодня число?

– Шестое сентября. Ох, какая ты бледная – кажется, ты нездорова…

Я смотрю в никуда, бессознательно теребя прядь волос.

Шестое сентября. Мы с Бренданом провели вместе два с половиной месяца. Всего-то!

И мне уже девятнадцать лет.

– Может, сядешь? – предлагает женщина.

– Я хочу домой, – произношу я – и начинаю рыдать.