Сильные, властные руки обхватывают и поднимают меня, куда-то несут, потом укладывают. Я лежу на чем-то мягком и теплом. Господи, так тепло, что плакать хочется. Наконец я посплю. Я блаженно вздыхаю – и тут же чувствую, как с меня стаскивают мокрое худи. Трещат нитки. Я не понимаю, что происходит, и хочу защищаться, но сил нет. Кто-то приподнимает мои ноги, снимает ботинки, сдергивает джинсы и трусы. Все происходит очень быстро, и в зловещей тишине лишь звучат чьи-то приглушенные ругательства. Я собираюсь с силами и пытаюсь позвать на помощь, но вырывается только слабый писк. Рядом раздается знакомый звук, то ли шум дождя, то ли треск костра… не знаю. Кто-то раздевается. Я слышу, как расстегивают молнию. Чьи-то руки снова тянутся ко мне, переворачивают набок, обвивают, как щупальца. А я ничего не могу поделать. К спине, к ногам прижимается теплое незнакомое тело. Я хочу взмолиться: «Не надо!», но не в состоянии произнести ни звука. Передо мной встают ужасные образы. Сделав огромное усилие, я отползаю, однако руки – ласково, но властно – возвращают меня на место.

– Я знаю, что тебе неприятно, но другого выхода нет, – говорит на ухо негромкий строгий голос.

Брендан!

Я сразу вспоминаю все.

Он меня нашел. Побег не удался. Душу переполняют противоречивые эмоции. Отчаяние – да. Страх – да. А еще облегчение. Огромное облегчение. Я знаю, что должна испытывать досаду, но остатки здравого смысла подсказывают, что Брендан спас мне жизнь. И все равно – я опять отодвигаюсь. Он слишком близко! Слишком близко! Я чувствую его всем телом.

– Тихо, успокойся. – Он забрасывает на меня ногу и складывает мои бессильные руки крестом на груди. – Расслабься.

Господи, как? Я голая! И он, кажется, тоже. Я хочу возразить, но язык не повинуется.

– Ты чуть не замерзла насмерть. Еще час – и крышка.

Темнота и тепло окутывают меня, точно горячий пар. Хорошо бы задремать здесь, в этом уютном месте… где бы оно ни находилось.

Что-то шершавое касается моего лица, утыкается прямо в губы.

– Серый, отстань, – недовольно говорит Брендан.

Он привстает, и волчонок перестает меня лизать. Я чувствую прикосновение мягкой шерсти к голому животу.

– Вот так, согревай ее, хорошо.

Услышав знакомое скуление, я тихо всхлипываю.

Брендан притягивает меня еще ближе, так что спиной я прижимаюсь к его груди.

– Все хорошо, Лу, все хорошо, – шепчет он. – Я тебя нашел, ничего плохого с тобой не случилось.

Похоже, он борется с эмоциями. Может быть, со слезами.

– Я тебя не лапаю. Не бойся. Я просто тебя грею, вот и все.

Я несколько раз моргаю, прежде чем удается открыть глаза. Брендан по-прежнему лежит, обняв меня. Носом я утыкаюсь во что-то мягкое и понимаю, что мы вместе лежим в спальнике. Откинув голову, я выглядываю наружу. Совсем рядом горит большой яркий костер. Я ощущаю лбом, носом и веками мерный жар. Он так прекрасен, что на глаза наворачиваются слезы. Потом я смотрю наверх и вижу над нами крышу. Наверное, это тент. Я утомленно закрываю глаза.

– Брен… – бормочу я, едва ворочая языком. – Спасибо. Спасибо, что спас…

Слова не в силах выразить то, что я чувствую.

Он глубоко вздыхает. Раз, другой, третий. И отвечает шепотом:

– Да ладно, Лу.

Не знаю почему, но в его объятиях я испытываю странную, пугающую радость. Такое ощущение, что он никогда меня не отпустит. Но я же больше всего этого боялась! Может быть, я просто благодарна Брендану за спасение, за то, что я не замерзла насмерть, что у меня появился второй шанс. Ну да, естественно. Я чувствую, как застывшие мышцы расслабляются в тепле, и сама устраиваюсь в руках Брендана поудобнее. Тело, от головы до ног, покалывает. Это все – просто реакция на тепло и уют. Ну конечно. И Брендан держит меня так крепко, что я не вырвусь, даже если захочу. Я не виновата. Он меня не отпустит, и точка.

Когда я просыпаюсь, еще темно. Я дрожу так, что зубы лязгают, но Брендан говорит, что это хороший знак.

В следующий раз, когда я открываю глаза, со спины меня никто не греет. Серый по-прежнему лежит рядом, свернувшись клубком, но я не чувствую кожей прикосновение меха. Я щупаю себя и понимаю, что на мне надета рубашка. Поворачиваюсь и вижу, что Брендан подбрасывает полено в костер.

– Брен… – сонно зову я.

– А, Лу! – с удивлением откликается он; его глаза блестят в свете костра. – Как себя чувствуешь?

– Мне холодно.

Он смеется. Смех так и льется из него – радостный, живой, – и мне становится теплее.

– Тебе больно?

Я осторожно шевелю ногой. В ней тут же вспыхивает острая боль.

– Ой, нога!

Я все еще слишком слаба, чтобы говорить длинными фразами.

Брендан кивает.

– Я видел. Вся синяя и распухла. Потом перевяжу.

– Как ты меня нашел?

Все это кажется сном.

Он вдруг словно смущается. Брендан, похоже, не привык, что им восхищаются.

– Это Серый.

Я закрываю глаза, потому что держать их открытыми слишком утомительно.

– А… обрыв…

Брендан чем-то лязгает.

– Серый нашел то место, где ты спустилась. Ты что, сорвалась?

Я киваю.

– У тебя целая стая ангелов-хранителей. Я спустился с Серым на веревке. Ему не понравилось. Он меня всего обделал.

Я представляю себе это и смеюсь, а потом открываю глаза. Брендан, в куртке и теплых ботинках, возится с котелком, который стоит над огнем на камнях. На мгновение мне кажется, что я не такая уж извращенка. Даже если по какой-то причине меня влечет к Брендану, я не сумасшедшая.

– Серый потерял твой запах у реки, и я понял, что ты перешла на тот берег.

Брендан снимает котелок и ставит его рядом со мной.

– Я сварил овсянку. Не шедевр, конечно, но сойдет.

– Я не могу есть.

– Надо, – отвечает он и усаживает меня.

Серый скулит, а затем выползает из уютного гнездышка и отправляется погулять.

Брендан что-то подкладывает мне под спину, чтобы удобней было сидеть.

– Пару ложек. А потом еще поспишь.

Он опускает в котелок деревянную ложку, а я открываю рот и позволяю себя кормить как ребенка. Овсянка на вкус как картон, но мне кажется, что я в жизни не ела ничего вкуснее. Может быть, дело в том, как Брендан встревожен – и как он заботлив со мной. Съев первую ложку, я понимаю, что умираю от голода.

Но Брендан слишком быстро отставляет котелок.

– Хватит, иначе стошнит.

Он подносит к моим губам чашку.

– Чай с мятой.

С его помощью я выпиваю половину, а потом он осторожно меня укладывает.

– Отдыхай.

Я сворачиваюсь в нагретом спальнике. Брендан с чем-то возится рядом. Я даже не спрашиваю, где мы и как он сюда все это притащил. Не спрашиваю, что будет дальше. Не хочу спрашивать, потому что сейчас мне так хорошо. Еще несколько часов я не желаю думать ни о чем, только наслаждаться теплом. Побеспокоюсь о том, что случится, по возвращении в трейлер, позже. Сейчас мы просто Лу и Брен, и он спас меня от смерти.

Но кое-что я должна выяснить.

– Брен… снотворное… тебе было плохо?

Наступает тишина.

– Нормально все.

– Голос у тебя усталый.

– Конечно я устал. Но это не от снотворного. А теперь спи, или я тебе вкачу дозу.

Снова лязг – и тишина.

– Лу, я пошутил.

– Знаю.

Полностью довольная, я покоряюсь сну.

Я открываю глаза и вижу синее небо, усеянное желтоватыми и розовыми облачками. В воздухе витает свежий запах хвои. Тепло. Я поворачиваю голову направо. Брендан роется в большом темно-зеленом рюкзаке. Он улыбается, заметив, что я проснулась, и снова запускает руки в рюкзак. Серый подбегает и с радостным визгом лижет меня в лицо.

Я сажусь и сонно моргаю. Вопросы, которые я не задала вчера ночью, витают на грани сознания, но даже сейчас я не готова задуматься о том, как закончится это приключение. Видимо, здравый смысл подсказывает, что лучше не спрашивать. Осматриваюсь и временно отгоняю неприятные мысли.

Мы все еще на берегу бледно-зеленой реки, но в этом месте долина расширяется. Горы величественно высятся на горизонте, и их вершины скрыты завесой розовых облаков. Галька сменилась серо-зелеными водорослями и серебристой травой, берега поросли невысоким ельником. Этот уголок природы кажется нетронутым, застывшим в вечности.

– Тишь-гладь, да? – Брендан, видимо, заметил, что я любуюсь пейзажем. – Никто тут тебе не навредит.

Я киваю и снова думаю о том, как он, видимо, настрадался, если думает, что жить в безопасности можно только вдали от людей.

– Где мы?

Он улыбается в ответ и достает из рюкзака джинсы и свитер.

– Брен, где мы?

– Где-то в Канаде. – Брендан бросает мне одежду. – Надевай, потом разберемся с твоей ногой. А… так, прости, я забыл взять смену белья.

Хорошо, что он вообще взял для меня одежду! И все равно: бесит, что Брендан отказывается сказать, где мы. Осторожно, прикрывшись спальником, я натягиваю штаны, потом снимаю темно-синюю флисовую куртку и, ежась от холода, надеваю просторный свитер.

Смотрю по сторонам. Рядом со мной лежит аккуратно скатанный брезент. В землю вертикально воткнуты длинные палки. Видимо, с их помощью Брендан натянул над нами «крышу».

Сам он сидит у костра и засыпает его землей и камнями. К рюкзаку веревкой привязан котелок, из которого я вчера ела, отмытый дочиста.

– Как ты все это дотащил? – спрашиваю я.

Брендан бросает на уголья еще несколько пригоршней земли.

– Я проснулся и понял, что ты ушла, – с легким упреком отвечает он. – Я знал, что одна ты в лесу не выживешь. Кто же так планирует побег?

Он берет стоящую у костра миску и протягивает мне.

– Поешь. Еще теплая. А в термосе чай.

Я набиваю рот густой кашей, как будто сто лет не ела. Не пойму, злится Брендан или нет. Он еще об этом не говорил, но, вероятно, просто смирял гнев, пока я лежала полумертвая. Может быть, он прикует меня на цепь, как только я позавтракаю.

Но я больше сдерживаться не могу. Раньше я и не надеялась его переубедить, сделать так, чтобы Брендан сам меня отпустил. Однако, когда он выпил снотворное, чтобы не навредить мне, в моей душе зажглась надежда. Я не обращала на нее внимания, но она никуда не делась.

Я украдкой смотрю на Брендана. Он сидит на корточках рядом и не сводит с меня глаз, словно пытается понять, о чем я думаю.

– Я вернулся к трейлеру и взял Серого, – наконец говорит он.

– Но как ты нашел меня в первый раз, у обрыва?

– Я догадался, что ты пошла вдоль ручья. С дороги не собьешься, и питьевая вода в доступе. – Брендан берет брезент и привязывает его к рюкзаку. – А когда ты убежала, мы с Серым пошли по следу. Я знал, что будет буря.

– И ты вот так просто взял все, что нужно, и отправился на поиски…

– Каждый год тут кто-нибудь замерзает насмерть. Ветер, дождь, температура ниже десяти градусов – и все. – Брен щурится. – Ты о чем думала? Идти через лес ночью, переходить реку… ты ведь не умеешь плавать?

Он недоверчиво качает головой.

– Не умею, – тихо отвечаю я. – А варианты?

Он трет лицо, словно пытается успокоиться.

– Никаких. По ходу, я страшнее смерти.

Его голос звучит сурово, но в нем я слышу и вызов. Продолжая собираться, Брендан говорит:

– Серого я уже покормил. Сейчас перевяжу тебе ногу и пойдем обратно.

Я сжимаюсь в комочек, когда до меня доходит неумолимая правда. Мысли, которые я пыталась отогнать, переполняют голову.

– Обратно? – хрипло спрашиваю я. – Куда?

Брендан замирает.

– К трейлеру, куда еще, – отвечает он, избегая моего взгляда.

– Ну конечно… – бормочу я.

На грудь мне как будто давит камень. Я чувствую, что вот-вот заплачу, но быстро подавляю слезы. С чего я взяла, что Брендан умеет заботиться о других? Если бы я ему действительно нравилась, он бы меня отпустил. Если бы он любил меня, если бы я была для него важнее всего на свете, он бы понимал, что я не смогу жить в плену. Он просто псих. И неважно, какие чувства я к нему испытываю. Он никогда меня не отпустит. Никогда. Никогда. Никогда.

– Лу…

Он говорит ласково… но это очень больно. Почему Брендан не понимает, что делает? Как можно произносить мое имя с такой нежностью и быть таким жестоким? Щеки мокры от слез, которые я тщетно пытаюсь удержать.

– Ты думала, что-то изменится? Да?

Я киваю. Что толку притворяться.

– Прости.

Он говорит искренне, и от этого мне хочется кричать.

– Я бы хотел тебя отпустить, правда. Просто чтоб доказать тебе, как ты много для меня значишь.

– Ну так докажи!

– Не могу.

– Ну а… когда-нибудь?

– Я выпил снотворное просто потому, что боялся тебе навредить. У меня был приступ. Я решил, что лучше с тобой расстаться, чем знать, что ты разбилась насмерть из-за меня.

– Но… когда-нибудь? Брен, пожалуйста, скажи… когда-нибудь? Потом? Когда-нибудь?

Он грустно улыбается, но не отвечает, а у меня не хватает смелости повторить вопрос. Мне слишком страшно услышать «нет».

Брендан молча достает из рюкзака бинт, садится передо мной и перевязывает мне лодыжку. Пальцы у него сильные и теплые; я подавляю желание крепко схватить Брендана за руку, чтобы вновь ощутить человеческое прикосновение. Я знаю, что должна скорее драться с ним и плевать на него, но вчера ночью я поняла, как стосковалась по ласке. Я скучаю по Джею, по-дружески пихающему меня в бок, по объятиям Лиама и Эйвери, даже по привычке Итана строго класть мне руку на плечо. Если я однажды вернусь домой, то перестану спорить с Итаном. Я буду приходить по вечерам вовремя и охотно делать задания по математике. Интересно, почему я только теперь поняла, как дороги все эти мелочи? Маленькие пустячки. Вместе смотреть телевизор, вместе ужинать, смеяться на веранде…

– Так. Готово.

Брендан закрепляет повязку и поднимает голову. От слез его лицо расплывается передо мной. Плечи у меня дрожат.

Он касается моей щеки ладонью. Она шершавая и ласковая. Горячая и холодная. Приятная и невыносимая. Бредан стирает слезы с моего лица, словно это способно унять душевную боль. Господи. Пожалуйста, скажи, что ты меня отпустишь, скажи.

– Когда-нибудь… это может значить и «через десять лет». Ну… ладно, Лу. Не исключено. Когда-нибудь. Но больше не спрашивай об этом.

Я делаю глубокий вздох и тут же начинаю рыдать. Я сжимаю зубы, но это не помогает. Мне нужно выплакаться.