На поляне, где стоит трейлер, сущее пекло. Футболка, которую я надела для уборки, липнет к спине, а пить хочется так, что я сама себе напоминаю выжатый лимон. Брендан заходит в фургон и приносит бутылку воды. Мы пьем по очереди.

На лбу у меня сидят комары. Я давлю их, морщусь и вытираю руку о джинсы, а потом смотрю на землю под сточной трубой. Там уже полно мух, хоть мы и постарались перенести всю грязь подальше и хорошенько засыпать. Я знаю, что меня не должны волновать результаты уборки, потому что надолго тут не задержусь, но все-таки работаю усердно. Я понимаю, откуда такое рвение. Не для того, чтобы усыпить бдительность Брендана и внушить ему, что не собираюсь убегать. А потому, что мне стыдно его бросать.

После того как мы приносим в ведре очередную порцию свежей земли и засыпаем ей вонючую лужу, Брендан садится за руль и проезжает немного вперед, чтобы трейлер не стоял прямо над ней. Затем он опорожняет бак с технической водой, и мы вместе носим ведра к ручью, обливаясь потом, изнемогая от жары и вони, которая по-прежнему к нам липнет.

Потом, в душе, я энергично намыливаюсь – дважды и трижды, снова и снова. Серый моется вместе со мной, но, как ни странно, мыло и теплая вода его не пугают.

Прежде чем отправиться в душ, Брендан, конечно, меня приковывает. И тоже не спешит выходить.

Когда я принимаюсь развешивать мокрую одежду, уже вечер. Брендан открывает огромную банку с консервированным мясом в остром соусе. Становится прохладно. Легкий ветерок шевелит кроны деревьев, неся запах хвои и смолы. После сортирной вони это сущее блаженство. Я то и дело невольно посматриваю на Брендана. На нем просторные серые брюки и коричневая футболка, в тон глазам и волосам. Со стороны мы можем показаться счастливой парочкой, отправившейся путешествовать. Между нами скачет Серый, отряхиваясь и обдавая брызгами. Похожий на веселого щенка овчарки, он снует по поляне, ныряя под ноги, так что я постоянно спотыкаюсь о него и теряю шлепанцы. Наконец я наступаю на острый камушек и вскрикиваю. Повредить ногу прямо перед побегом – этого еще недоставало. Наверное, не надо было снимать ботинки, но пришлось их вымыть снаружи и изнутри, и теперь они сушатся на солнышке возле трейлера.

Я лезу в ведро за мокрыми брюками Брендана, но тут же замираю и бросаю взгляд в его сторону. Он вываливает содержимое консервной банки в котелок и вешает его на треногу, которую смастерил вчера. Внизу уже аккуратно уложены поленья и растопка. Готовить на огне – новая идея Брендана. Он намерен экономить газ, чтобы хватило на зиму.

Я захожу за дерево, к которому привязан один конец бельевой веревки. Ствол не скрывает меня целиком, но и этого достаточно, чтобы украдкой запустить руку в верхний левый карман брюк. Именно туда Брендан не так давно положил зажигалку. Может, в суматохе он ее там и оставил? Кончики пальцев натыкаются на что-то твердое. Металлическое. Прямоугольное. Сердце подступает к горлу. Я крепко сжимаю то, что нащупала, и вытаскиваю руку. Это зажигалка, ура! Она работает? Попробовать не могу, потому что Брендан рядом…

– Лу, это мои штаны? – тут же спрашивает он. – Кинь мне зажигалку! Интересно, она не испортилась?

Я застываю и стискиваю кулак, так что колокольчики на запястье звенят. В голове мечется масса мыслей. Я могу бросить зажигалку здесь в надежде, что Брендан ничего не заметит, а потом подобрать. Я могу отдать ее и упустить шанс. Я могу сунуть ее в карман…

– Земля вызывает Лу!

В голосе Брендана слышится нетерпение. Надо действовать немедленно. Я прячу зажигалку в карман шортов. Голова кружится от страха. Если Брендан ее найдет, то заподозрит неладное. Он захочет знать, зачем я забрала зажигалку. И если я не придумаю вескую причину, он все поймет. Возможно, он даже обыщет мой шкафчик и найдет полиэтиленовые пакеты и пластыри.

Но ответить я не могу. Брендан идет ко мне, а я словно в тумане наблюдаю за его приближением. Если у него пробудятся подозрения, он снова наденет на меня цепь…

– Зажигалки… тут нет. – Я поднимаю брюки повыше, обеими руками, просто чтобы не было соблазна схватиться за карман шортов. – Может быть… ты ее утопил? Или вытряхнул во время стирки?

Господи, пожалуйста, пусть он не заметит, как у меня трясутся руки.

– Хм!

Брендан забирает брюки и начинает обшаривать карманы, не сводя с меня глаз. Черт, а если он увидит очертания зажигалки в моем кармане? Я инстинктивно одергиваю край блузки.

– Хреново, – заключает Брендан.

Внимательно осмотрев брюки, он бросает их на веревку.

– А у тебя что, только одна зажигалка? – пронзительным от страха голосом спрашиваю я.

– Нет, конечно, – огрызается он, как будто я задала дурацкий вопрос.

Он оглядывает меня с головы до ног.

– Ты что, замерзла?

– Мне нездоровится, – уклончиво отвечаю я.

– Похоже, ты заболеваешь. Ты вся трясешься, Лу.

Губы у него сжаты, глаза превратились в щелочки.

Брендан шагает ко мне и оказывается совсем рядом.

– Я спрошу только один раз и ожидаю честного ответа. Ты взяла зажигалку? Да или нет?

– Нет, – тонким голоском отвечаю я.

Губы у Брендана белеют.

– Ну ладно…

В его голосе звучит ярость. Он знает, я в этом уверена, но обратной дороги нет.

– Можно мне в трейлер? – тихо спрашиваю я.

– Я же сказал, черт побери, перестань на каждом шагу спрашивать разрешения, это бесит! – Лицо Брендана превращается в маску. – Как будто я изверг, который ничего тебе не разрешает!

Надеюсь, приступ у него не случится прямо сейчас. Он ведь не решит, что я пытаюсь улизнуть? Я отхожу бочком, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Вдруг он внезапно схватит меня, швырнет наземь и задушит… или что-нибудь еще. Мне становится ясно как никогда, что в присутствии Брендана я вечно хожу по грани. Как я могла об этом позабыть?

Поднимаясь по ступенькам, я смотрю на него через плечо. Брендан стоит на том же месте и наблюдает за мной. По спине пробегает мороз, и я проклинаю лежащую в кармане зажигалку. Оказавшись вне поля зрения, я лихорадочно гадаю, куда бы ее спрятать. Брендан обещал больше меня не трогать, но он ничего не говорил про мой шкаф. Однако носить зажигалку с собой я не хочу. Мало ли, он все-таки решит меня обыскать или хотя бы осмотреть. Но куда же ее деть? Я снова выглядываю наружу. Брендан широкими шагами, по-прежнему хмурясь, направляется к фургону. Серый бежит за ним, но держится поодаль – несомненно, он чует гнев Брендана. В последнюю минуту я бросаюсь на постель и натягиваю одеяло до подбородка. Когда Брендан входит, я затаиваю дыхание и поворачиваюсь к нему. Однако он, не удостоив меня взглядом, подходит к кухонному шкафу, отпирает его и достает коробок спичек. А еще вынимает маленький коричневый пузырек и сует его в карман. Меня охватывает тяжелое предчувствие. Что, если это снотворное?

Брендан смотрит на меня. Глаза у него мрачные и непроглядно-черные. Похоже, я всерьез испортила ему настроение. Он захлопывает шкаф и шагает обратно к костру.

Шкаф остался незапертым.

Неужели Брендан расставил столь очевидную ловушку?

Я выпрямляюсь и достаю зажигалку из кармана. Если бы я только могла сбежать сию минуту! Я осторожно чиркаю. Ничего. От досады мне хочется удариться головой о стену. Чиркаю еще раз. Ничего. На глаза наворачиваются слезы. Я зря рисковала вызвать гнев Брендана. Теперь он наверняка подсыплет мне снотворное за ужином, и проснусь я в ящике. Это будет наказание за ложь. Я заворачиваюсь в одеяло, чтобы спастись от ледяного ужаса. Но если Брендан хочет засунуть меня в ящик, ему не нужны таблетки. Он и так со мной справится. Хотя у него странное отношение к боли… вероятно, он не хочет причинять мне серьезный вред.

В полной растерянности я подхожу к окну и смотрю, как Брендан подбрасывает дрова в костер и возится у котелка. Серый, почуяв мясо, снует у ног Брендана, постепенно сужая круги. В последнее время он в присутствии чего-нибудь мало-мальски съедобного ведет себя как голодный тигр.

И тут до меня доходит, что Серый – это огромная проблема! Он почует мой след за много миль. Уйти я смогу, только когда он будет спать. Но нельзя же скормить Серому снотворное! Поэтому Брендан и оставил шкаф открытым? Чтобы спровоцировать меня на кражу таблеток и поймать на месте преступления?

Он правда такой предусмотрительный?

Я выглядываю из трейлера. Пламя костра лижет котелок. Брендан стоит и смотрит на огонь. Он должен как-то отреагировать на пропажу зажигалки, я в этом не сомневаюсь. Он всегда и на все реагирует. И я знаю, что он мне не поверил, иначе не разозлился бы. Ему нет дела до того, работает зажигалка или нет. И что я, во всяком случае, буду с ней делать? Подожгу трейлер и уничтожу все наши припасы? Но как это устроить, не рискуя привлечь его внимание? Даже если Брендан и догадается, что зажигалка мне нужна для побега, сначала нужно от него ускользнуть. Нет, Брендана волнует только одно – что я солгала. Нарушила доверие.

Я отвожу руку от окна, чтобы он не заметил, как я чиркаю зажигалкой. На сей раз появляется язычок пламени. Маленький и слабый. Но, надеюсь, топлива в зажигалке хватит на пару дней.

Все получится. Должно получиться!

В голове сущий хаос. Нужно бежать, пока Брендан не наказал меня за ложь. Он, вероятно, сейчас пытается придумать новый способ контроля. Несомненно, он сделает все, что сочтет эффективным, и неважно, насколько я при этом буду несчастна.

«Слезы не помогут. Даже не надейся. Плакать при мне бесполезно».

Я не забыла этих слов. Разве можно их забыть?

Словно зачарованная я открываю шкаф, надеваю джинсы, зелено-серое худи, теплые носки. Прячу полиэтиленовый пакетик с пластырями и зажигалку в лифчик. Тихонько захожу в ванную и беру ножницы и пару упаковок бинта. Бинт я кладу в передний карман худи, ножницы – в задний карман джинсов.

Проходя мимо плиты, ставлю чайник и спускаюсь по ступенькам. Брендан стоит спиной ко мне и мешает ужин в котелке. Ветер треплет его волосы. Хорошо бы как следует поесть, прежде чем бежать. Но я не доверяю Брендану, особенно теперь, когда он достал из шкафчика снотворное. И даже не удосужился это скрыть.

– Я согрею Серому молока, – говорю я и беру ботинки, которые стоят в нескольких шагах от огня.

Брендан что-то неразборчиво бормочет.

Вот и хорошо, что он так злится: проще уйти, видя его темную сторону. Страх может парализовать, а может мотивировать.

Я на негнущихся ногах захожу в трейлер и торопливо обуваюсь, а потом как можно скорее обшариваю ящики. Четыре батончика, пакетик орехов, немножко печенья – это все в карман. И еще несколько пустых пакетов. У меня нет ножа, нет веревки, нет никакой защиты от дождя, но надо бежать, пока не поздно.

Сердце бешено бьется. Я не имею права на провал, потому что другого шанса до весны не будет. Я не могу так подвести Итана. Надо собраться с мыслями. Никаких ошибок. Мой взгляд падает на шкаф, который Брендан обычно держит запертым. Может, проще было бы украсть снотворное и подсыпать Брендану в еду? Нет, нет. Я понятия не имею, что в этих пузырьках и как отмерять дозу. Я могу случайно его убить. И потом, он наверняка нарочно оставил шкаф открытым, чтобы меня подловить. Он, похоже, думает, что я до ужаса наивна.

Но, может быть, там спрятан телефон. Я куда-нибудь позвоню и позову на помощь… Ну да, конечно, связь тут превосходная. И ты правда думаешь, что Брендан такой дурак и позволит тебе забрать телефон?

От сквозняка из шкафа вылетает лист бумаги и приземляется у моих ног. Я невольно подбираю его и переворачиваю.

Это один из мрачных рисунков Брендана, но я не сразу понимаю, что на нем изображено… Перспектива какая-то странная. Я смотрю снизу на что-то темное и массивное… что-то угрожающее меня раздавить. Ощутив дурноту, я сажусь на диванчик и вспоминаю, что Джейден однажды сказал про искусство. В любом произведении есть некий узор, сложная игра света и тени. Человек может прочитать рассказ, послушать музыку, посмотреть на картину и истолковать их для себя. Искусство – просто кокон, из которого вылетает бабочка. Джейден называл эти «узоры» ответом подсознания, а еще – глубинным сном жизни. Ему нравилось, как это звучит.

Но на рисунке Брендана нет никаких узоров. Ни света, ни намека на что-то хорошее. Тьма словно давит на зрителя. Это воплощенное страдание, за гранью возможного. Неподвижность. Смерть. Я вспоминаю ящик… да, это похоже на крышку. Присмотревшись, я различаю на рисунке древесные волокна… а стенки как будто сужаются книзу…

Дыхание перехватывает. Это же крышка гроба, вид изнутри.

В моей голове рябят воспоминания:

«Я ничтожество. Никто меня не любит. Лучше мне умереть. Лежать в земле, в темноте. Я ничтожество. Вот почему ты мне нужна, Лу. Ты и есть свет. Ты как солнце. На фотографиях ты всегда так и лучилась, как будто жизнь не приносила тебе ничего, кроме радости…»

Он думает, что я – его спасение. Вот почему я здесь. Это предельно ясно. Я вспоминаю слова Брендана про стеклянный гроб. Как превосходно он описал мои ощущения. Но на самом деле это – его ощущения. Вот почему он так любит свет, свой свет… меня.

Мне становится нехорошо. Этот рисунок символически выражает его чувства или он действительно пережил нечто ужасное? Может быть, он в самом деле много выстрадал… помню, какое лицо стало у Брендана, когда я спросила, не запрет ли он меня снова в ящике. Как будто он понимал, как страшно в брюхе чудовища.

Дрожащей рукой я кладу листок на стол, скованная ужасом, который пробудил во мне этот рисунок. Безумная часть моей души, которой симпатичен Брендан, требует немедленно побежать к нему, обнять и утешить. Сказать, что свет есть везде. Пусть только перестанет смотреть на мир сквозь тени прошлого.

Я встаю и перевожу дух – глубокий вдох, выдох, – чтобы отогнать завесу тьмы. Надо спасать себя. Сочувствие Брендану не поможет. Никто и ничто ему не поможет, кроме хорошего психиатра. Не стоит и мечтать о том, чтобы исцелить его. Нужно забыть, как у него загадочно мерцают глаза и как в них я вижу отражение собственных желаний. Надо забыть, что он парень, а я девушка. Что он – тень, а я свет… что мы можем дополнить друг друга, если захотим…

Нужно решаться, иначе я не уйду никогда. У меня есть все необходимое. Не желая вызывать подозрений, я подзываю Серого, и он неловко взбирается по ступенькам. Я глажу его, беру на руки, прижимаюсь носом к лохматой макушке и шепчу:

– Серый, малыш, я буду по тебе скучать.

Я все еще не знаю, как сбить его со следа. Придется что-нибудь придумать по пути. Единственная надежда – что он потеряет мой запах, если я пересеку ручей. Наверное, придется отказаться от изначального плана идти вдоль берега. Прямо сейчас мне все равно. Главное – сбежать.

Осторожно, чтобы не привлекать внимания, я нагибаюсь и подношу зажигалку к датчику газа. Хорошо, что не придется включать все конфорки на плите – это слишком опасно. Одна искорка – и трейлер взлетит на воздух. Я решительно стискиваю зубы и щелкаю зажигалкой. Появляется язычок пламени.

И через две-три секунды срабатывает сирена – монотонный пронзительный писк, который болезненно отдается в ушах. Я вскакиваю и выкручиваю газ под чайником на максимум. Пусть Брендан решит, что случилась утечка.

Серый уже выскочил наружу, испуганный воем сирены. В зеркале над раковиной я вижу Брендана, который бежит к трейлеру. Гнев прошел, лицо у него белее снега.

– Уходи, уходи! – кричит он, когда я появляюсь на пороге, якобы в замешательстве. – Плита включена?

Невзирая на свое обещание, он хватает меня за руку и тянет наружу с такой силой, что я чуть не падаю с лесенки.

– Д-да, – запинаясь, отвечаю я.

Мне даже не надо разыгрывать испуг.

Брендан кивает.

– Так. Иди туда. – Он указывает на елки, отделяющие полянку от озера. – Держись правее. Я хочу, чтобы тебя было видно.

Он подталкивает меня в спину и исчезает позади трейлера.

Я бегу на указанное место, лихорадочно гадая, как мне отсюда выбраться. Исчезнуть можно только в ту минуту, когда Брендан начнет выключать газ. Потому что тогда он будет занят. Ему предстоит почти что обезвреживать бомбу. Хотя, наверное, все гораздо проще.

– А где Серый? – спрашиваю я, но сирена орет так громко, что Брендан, скорее всего, меня не слышит.

Вот повезло. Сигнализация заглушает и бубенчики, и мои шаги в зарослях.

– Серый!

Я делаю вид, что ищу волчонка, хотя и вижу, что он неподалеку, за кустом, обнюхивает дохлую мышь.

Брендан открыл отсек, чтобы дотянуться до баллона с газом. Он мельком смотрит на меня, но, кажется, особо не замечает. Сердце громко колотится.

– Серый! – кричу я погромче, чтобы Брендан точно услышал, и ступаю в заросли, поднимая ноги высоко, как цапля.

Мысли бешено несутся. Брендан не пойдет за мной, пока не отключит газ. Он уверен, что легко меня нагонит.

Еще шаг. Я скрылась в подлеске.

– Серый! – кричу я так громко, что волчонок испуганно подскакивает.

Кровь шумит в ушах и мчится по жилам. Ноги гудят от адреналина. Больше ждать нельзя.