В лёгких Дора не хватало воздуха. У него закатились глаза. Дора поразила древняя чума.

На шесть тысяч лет ему был дарован иммунитет от проходящих событий: планета старела; он не делал ни вдоха. Но уравнение изменилось. Он заставил мир замереть. А когда мир не меняется, начинает меняться Отец Время. Его кожа быстро покрылась пятнами. Организм стремительно увядал.

– Что это с ним? – спросила Сара.

– Не знаю, – ответил Виктор. Окружающие их образы будущего растворялись: зрители, комната, витрина с его смертной оболочкой таяли, как фотография в огне. Песочные часы сжались до обычных размеров, песок стёкся обратно в верхнюю колбу.

– Нужно ему помочь, – сказала Сара.

– Как? Ты видела, через что он прошёл. Кто знает, что ему поможет?

Ты видела, через что он прошёл.

– Погодите, – сказала Сара. Она поднесла левую руку Дора к его лицу. – Возьмите вторую, – попросила она Виктора.

Они закрыли ему глаза руками. И оба увидели один и тот же момент: Дор склонился над женой, её лицо обливалось потом, кожа была покрыта красными пятнами, как у Дора сейчас. Они увидели, как он целует её в щёку и его слёзы смешиваются с её.

Я прекращу твои страдания. Я всё прекращу.

– Господи, – прошептала Сара. – У неё была та же болезнь.

Они увидели, как Дор бежит к башне Нима. Как в отчаянии взбирается на вершину. Увидели то, что их современники считали всего лишь легендой – падение величайшего сооружения, когда-либо созданного человеком.

И единственного выжившего, которого пощадил Бог.

Но увидев, как Дор переместился в пещеру, как его встретил старик в белом одеянии, спросивший: «Власти ли ты ищешь?» и Виктор, и Сара одновременно отпустили его руки.

Они переглянулись.

– Ты тоже его видела? – спросил Виктор.

Сара кивнула.

– Надо отправить его обратно.

В обычной жизни они бы никогда не встретились.

Сара Лемон и Виктор Деламонт принадлежали к разным мирам: с одной стороны старшая школа и фастфуд, с другой – конференц-залы и белые скатерти.

Но необъяснимым для нас образом наши судьбы связаны между собой. И в момент, когда замерла вселенная, лишь они двое могли изменить судьбу человека, который попытался изменить их жизни. Сара взяла часы, а Виктор открутил верхушку. Они повторили то, что у них на глазах делал Дор: вытряхнули песок – на этот раз из нижней колбы, песок прошлого – и распределили его, как Дор рассыпал перед ними будущее.

Когда дело было сделано, они взяли Дора под мышками и под колени.

– Если сработает, – заговорила Сара, – что будет с нами?

– Не знаю, – ответил Виктор. Он и правда не знал. Дор выдернул их из прежнего мира. Можно было только гадать, куда забредут их души без него.

– Мы же останемся вместе? – спросила Сара.

– Что бы ни случилось, – уверил её Виктор.

Они подняли Отца Время, шагнули на песчаную дорожку и начали свой путь.

Никто не видел, что было дальше, и никто не может сказать, как долго это длилось.

Но Виктор с Сарой шли по пескам прошедших дней, и их прежние светящиеся следы приносило к их ногам.

Когда они спустились, туман рассеялся. В небе зажглись звёзды. Среди зависших в воздухе снежинок, застывших автомобилей и отмечающих Новый год горожан, под навесом магазинчика по адресу Орчард-стрит, сто сорок три, возникли девочка-подросток и пожилой мужчина.

Они ждали.

Дверь открылась.

И знакомое лицо владельца магазина, теперь уже облачённого в белую одежду, в какой он был в пещере, тихо сказало:

– Заносите его сюда.