Всё это время Виктор наблюдал.

Теперь ему было понятно хрупкое состояние Сары, её дрожащие плечи, слабый голос. Она пыталась покончить с собой из-за мальчика (который оказался полнейшей дрянью, подумал Виктор, но, с другой стороны, он был предвзят – ему начинала нравиться эта Сара). И в конце концов ей объяснили то, о чём Виктор мог рассказать сразу: никакая любовь не стоит таких мучений. Вряд ли Грейс покончила бы с собой из-за него, чего бы он ни натворил; и как бы сильно он ни любил её в глубине души, он искал способ пережить смерть, даже понимая, что её рядом не будет.

Чего Виктор не мог себе объяснить, так этого того, как рождались все эти галлюцинации и кем на самом деле был человек с часами. Виктор заметил, что мужчина несколько изменился с их первой встречи. В магазине за стойкой он казался крепким, здоровым, почти неуязвимым, но теперь был бледным, потел и всё больше кашлял. А вот Виктор, напротив, чувствовал себя как нельзя лучше – и поэтому не сомневался в том, что всё происходящее было порождено его скитающимся разумом. Никто просто так не просыпается здоровым и не начинает перемещаться во времени.

Виктор наблюдал за тем, как Дор склонился над песком и погрузил в него пальцы. Наконец он поднял взгляд на Виктора:

– Мне есть что показать и вам.

Виктор отшатнулся. У него не было желания видеть оставленный позади мир.

– Моя история другая, – сказал он.

– Идёмте.

– Вы же знаете, что у меня свой план?

Дор молча поднялся, вытер пот со лба и посмотрел на свою руку, словно бы растерялся. Он вновь медленно зашагал по дорожке, уходящей наверх, как будто к вершине холма. Виктор повернулся к Саре, по-прежнему разбитой после откровений собственной жизни. Теперь в поддержке нуждался Виктор.

– Ты идёшь? – спросил он.

Она ступила на дорожку вслед за ним. И они начали путь наверх.