Дор покашлял.

Его глаза разлепились, как после сна, хотя он не спал уже тысячи лет. Он лежал на полу и несколько раз моргнул, прежде чем понял, что над ним стоят Виктор и Сара.

Они сразу засыпали его вопросами – «Кто вы такой?», «Где мы?», – пока Дор пытался прийти в себя. Он помнил лишь кричащие цвета, и как в глазах потемнело, и ощущения от падения сквозь воздух, и песочные часы (где же часы?), а потом увидел их в руке Сары, верхушка снова была на месте, и Дор осознал, что, раз они живы, его догадка оказалась верна. Теперь он мог…

Погодите.

Он только что покашлял?

– Как вы во всём этом замешаны? – спросил Виктор.

– Как я сюда попала? – спросила Сара.

– Меня накачали веществами?

– Где мой дом?

– Почему я чувствую себя здоровым?

– Где машина?

У Дора не получалось сосредоточиться. Он покашлял. За всё его бесконечное заточение в пещере он ни разу не кашлял, не чихал и даже не сбивал дыхание.

– Ответьте нам, – сказал Виктор.

– Ответьте нам, – сказала Сара.

Дор опустил взгляд на свою правую руку. Плоть снова покрывала пальцы. Его кулак был сжат. Дор разжал ладонь.

Одна-единственная песчинка.

Когда-то на стене своей пещеры Дор выцарапал скалку.

Она символизировала рождение их первого ребёнка. Во времена Дора при тяжёлой беременности повитухи смягчали живот маслом или специальной скалкой. Дор наблюдал за тем, как это проделывают с животом Алли, и, пока за неё молились, жена кричала. На свет появился здоровый ребёнок, и Дор часто задумывался над тем, как такая простая вещь, как скалка, которую можно найти даже в самых бедных семьях, могла повлиять на исход такого значимого события.

Как ему позже поведал один асу, ответ заключался в том, что скалка должна быть магическая. Магия происходит от богов. И когда боги касаются чего-либо, обычное становится сверхъестественным, а простое – удивительным.

Скалка, которая помогла родиться ребёнку.

Песчинка, из-за которой замер мир.

Теперь Дор смотрел на девочку в спортивных штанах и пожилого мужчину в халате и понимал, что так далеко его завела магия.

А остальное зависело уже от Дора.

– Просто скажите, – попросила Сара, в её голосе послышалась дрожь. – Мы… мертвы?

Дор с трудом поднялся на ноги.

– Нет, – ответил он.

Впервые за шесть тысяч лет он почувствовал, что устал.

– Вы не умерли, – заговорил он. – Вы застыли в моменте.

Он показал им песчинку.

– В этом моменте.

– О чём это вы? – спросил Виктор.

– Мир замер. И ваши жизни вместе с ним – хотя ваши души сейчас здесь. Всё, что вы сделали до этого момента, отменить нельзя. Но ваша дальнейшая история…

Он замялся.

– Что? – спросил Виктор. – Что?

– Ещё не написана.

Сара взглянула на Виктора, мужчина отвернулся. У обоих перед глазами стоял их последний момент: Сара, обмякшая на сиденье автомобиля, вдыхающая яд; Виктор, которого вот-вот опустят в лёд, превратят в медицинский эксперимент.

– Как я сюда попала? – спросила Сара.

– Я тебя принёс, – ответил Дор.

– Что нам теперь делать? – спросил Виктор.

– План есть.

– И какой же?

– Мне он пока неизвестен.

– Как может быть, что план есть, но вам он ещё не известен?

Дор с усилием потёр лоб. Поморщился.

– С вами всё нормально? – спросила Сара.

– Болит.

– Не понимаю. Почему мы?

– Ваши судьбы важны.

– Больше, чем судьбы остальных?

– Нет, не больше.

– Как вы вообще нас нашли?

– Услышал ваши голоса.

– Хватит! – вскинул руки Виктор. – Прекратите. Всё. Голоса? Судьбы? Вы чините часы в магазине.

Дор покачал головой.

– Сейчас не лучшее время судить по тому, что перед глазами.

Виктор отвёл взгляд, как и всегда пытаясь найти решение самостоятельно, пока другие были на это не способны. Дор вздёрнул подбородок. Открыл рот. Его голосовые связки стали связками девятилетнего маленького француза.

– Пусть настанет вчера.

Виктор обернулся, узнав в этом голосе себя. Голос тем временем стал ниже и взрослее, как у выросшего Виктора.

– Ещё одну жизнь.

Дор повернулся к Саре.

– Пусть это прекратится, – произнёс он в точности как она.

Сара и Виктор ошеломлённо молчали. Откуда этому человеку были известны их сокровенные мысли?

– Прежде чем я пришёл к вам, – сказал Дор, – вы пришли ко мне.

Сара внимательно изучала его лицо.

– На самом деле вы не чините часы, верно?

– Сломанные мне нравятся больше.

– Почему же? – спросил Виктор.

Дор посмотрел на песчинку в собственных пальцах.

– Потому что я тот грешник, что их создал.