Раньше Сара Лемон разговаривала с родителями.

Слушая Виктора, она об этом вспомнила. Ребёнком Сара любила сидеть на полу в комнате, теребить оборки подушки и отвечать на их вопросы о школе. Она училась на одни пятёрки, ей легко давались естествознание и математика, и отец Сары Том, техник-лаборант, вставал перед зеркалом, проводил рукой по своим редеющим светлым волосам и говорил ей продолжать в том же духе; если она хочет стать врачом, то меньших результатов он от неё и не ждёт. Лоррейн, занимающаяся рекламой на радио, откидывалась на спинку кровати, затягивалась сигаретой и говорила: «Я очень горжусь тобой, милая. Сбегаешь мне за мороженкой?»

– Хватит с тебя мороженок, – встревал Том.

Они развелись, когда Саре было двенадцать. Лоррейн достался дом, мебель и всё мороженое, о котором она мечтала, а ещё полная опека над ребёнком. Том получил пересадку волос, лодку и молоденькую подружку по имени Мелисса, которая не горела желанием проводить время с чужой дочерью. Они поженились и переехали в Огайо.

Официально Сара занимала сторону матери, говорила, что счастлива остаться с «нормальным родителем», а не с тем, от кого одни проблемы. Но глубоко внутри, как и многие дети, скучала по отсутствующему родному человеку и размышляла о том, насколько она виновата в распавшемся браке. Чем реже звонил отец, тем больше ей его не хватало. Сара выглядела как мать и звучала как она, а к восьмому классу начала чувствовать себя ею – нелюбимой, а может, и той, кого невозможно полюбить. Она стала много есть и набрала вес, отстранилась от других детей и сидела дома за уроками, потому что папу это восхищало и, возможно, в глубине души она думала, что это поможет им сблизиться. Каждый семестр она отправляла ему свои оценки. Иногда он отвечал запиской. «Молодец, Сара. Продолжай в том же духе». А иногда не писал ничего.

К старшей школе у неё почти не осталось друзей, лишь не меняющийся распорядок дня: лабораторные работы, прогулка по книжному магазину, выходные дома за компьютером, о вечеринках она узнавала – уже впоследствии – лишь по понедельникам, когда одноклассники хвалились друг перед другом на классном часу. К ней проявляли интерес несколько парней с математики, и с парочкой из них она сходила на свидание – в кино, на школьные танцы, поиграть в автоматы – и даже целовалась, чтобы прочувствовать то, о чём все говорили, но те мальчики в конце концов переставали звонить, и Сара втайне радовалась этому. Она ни разу не испытала той самой искры и сомневалась, что это когда-нибудь случится.

Всё изменилось с Итаном. Он положил конец её унылым скитаниям. Мысли о его лице заменили все другие. Ради Итана она бы пожертвовала всем миром. И сделала это.

Но он никогда по-настоящему не хотел быть с ней. И в конце концов выставил её такой, какой она всегда боялась выглядеть, – жалкой. После этого Сара пошла ко дну.

Почти всё это она поведала Виктору, старику в халате, после того как тот поделился своей историей о заморозке и жене. Они были одни на этом жутком складе, и Сара была так вымотана и сбита с толку, что решила, что он может знать больше, чем говорит. Но чем больше погружалась в свой рассказ об Итане, тем с большей силой её захлёстывало знакомое отчаяние. Сара прервалась, чуть-чуть не дорассказав про гараж, водку, грустную песню и шум двигателя. Ей не хотелось признаваться в том, что она пыталась с собой покончить. Тем более совершенно незнакомому человеку.

Когда он спросил, как она попала на склад, Сара ответила, что не знает, – она и правда не знала, – просто очнулась, держа в руке песочные часы.

– Хотя я, кажется, помню, что меня несли.

– Несли?

– Тот мужчина.

– Какой?

– Он работает в магазине часов.

Виктор посмотрел на неё так, будто её только что облили розовой краской.

Из-за цилиндрического сосуда раздался какой-то шум.