Стрелки часов всегда возвращаются в начало.

Так было в день, когда Дор впервые отметил направление тени от палки на солнце.

Ребёнком, сидя на песке, он предсказал, что завтра наступит тот же момент, что и сейчас, а послезавтра – тот же, что и завтра. Каждое поколение, жившее после Дора, ставило перед собой цель развить эту концепцию, отыскать более точный способ измерить протяженность своих жизней.

Солнечные часы стали вырезать над дверными проёмами, водяные часы устанавливали на городских площадях. Переход к механическим моделям – с грузами, шпиндельным с фолиотом – привёл к появлению башенных, напольных и, наконец, настольных часов, которые помещались на полке.

Потом один французский математик привязал к часам верёвочку, надел их на запястье, и люди стали носить время у себя на теле.

Точность улучшалась со впечатляющей скоростью. Хотя минутная стрелка появилась лишь в шестнадцатом веке, к семнадцатому маятниковые часы показывали время с погрешностью всего около минуты в день. Менее чем через сто лет погрешность сократилась до секунды.

Время превратилось в индустрию. Человек разделил мир на зоны, чтобы с точностью планировать транспортировку. Поезда отходили в определённое время; корабли прибавляли ход, чтобы вовремя зайти в порт.

Люди стали просыпаться под звон будильника. Компании – соблюдать часы работы. На каждом заводе появился гудок. В каждом школьном классе – звонок.

«Который час?» – стал одним из самых популярных вопросов, который можно встретить в любом разговорнике. Который час? What time is it? Qué hora es?

Так что совсем неудивительно, что Дор, первый человек, сформулировавший этот вопрос, дошёл до нужного города – где ветер доносил до него те самые голоса: «Ещё одну жизнь» и «Пусть это прекратится» – и применил свои знания, чтобы устроиться на работу в место, где будет постоянно окружён временем.

В магазин часов.

И стал дожидаться, пока две стрелки не вернутся к началу отсчёта.