Сара обращается ко времени. «Не беги так», – просит она.

Она выходит из дома и направляется вверх по улице. Представляет себе мальчика с волосами цвета кофе. Представляет, как он встречает её внезапным, захватывающим дух поцелуем.

Сара оглядывается и видит, как в маминой спальне включается свет. Она ускоряет шаг. Мать не преминет открыть окно и крикнуть что-нибудь на весь квартал. Как и многие девочки-подростки, Сара сильно стыдится своей матери. Та слишком много говорит. Слишком сильно красится. Постоянно поправляет Сару – не сутулься, причешись, – когда не жалуется подружкам на отца Сары, который давно уже переехал в другой штат. Том сделал то. Том забыл это. Опять Том не прислал деньги вовремя. Раньше они были близки, но в последнее время мать с дочерью перестали понимать друг друга; каждую из них сбивали с толку действия другой. Сара не обсуждала с Лоррейн парней. Хотя до этого момента обсуждать было особо и нечего.

Восемь тридцать, восемь тридцать!

Она слышит сигнал. Мобильный.

Сара достаёт его из кармана пальто.

Виктор обращается ко времени. «Быстрее», – просит он.

Прошёл уже час, а Виктор привык получать быстрые ответы. Не помогает и то, что вокруг него буквально отсчитываются секунды. Тикающие настольные часы. Цифры на компьютере. Сотовый, домашний телефон, принтер и DVD-проигрыватель – везде показывают время. На стене висит деревянная табличка с циферблатами для трёх часовых зон – Нью-Йорк, Лондон, Пекин, – где находятся крупные офисы одной из компаний Виктора.

Получается, в его кабинете находится девять различных носителей времени.

Звонит телефон. Наконец-то. Виктор отвечает на звонок.

– Да?

– Отправляю вам факс.

– Хорошо.

Он кладёт трубку. Входит Грейс.

– Кто это был?

Он лжёт ей.

– По поводу завтрашних совещаний.

– Тебе обязательно на них быть?

– А почему нет?

– Просто я подумала…

Она замолкает. Кивает. Уносит тарелки на кухню.

Факс гудит, и Виктор пододвигается ближе, когда из аппарата выскальзывают листы бумаги.