Для Прокопия окончательный триумф Юстиниана в Италии представлял собой самую пустую из всех побед – она продемонстрировала, до какой степени даже видные граждане Рима были «обречены страдать от зла». «Ибо, – писал он, – эта победа оказалась для сената и народа причиной куда большего разорения». Когда силы готов покинули Рим и ушли из Южной Италии и с территории Кампании, где многие члены сената укрывались в своих огромных поместьях, возмездие пало на гражданское население, и в особенности на сенаторскую элиту. Тотила до этого взял в заложники 300 детей из римских аристократических семейств. Тейя, пока готское королевство вокруг него рушилось, их всех казнил. «Варвары римской армии», как описывает их Прокопий, «обращались как с врагами со всеми, кого встречали, войдя в город» [24]. Тейя попытался возродить удачу готов, побуждая франков выступить против римлян. После его смерти франки продолжили бросать вызов властям империи на севере полуострова, и направленные против них военные кампании будут греметь до конца правления Юстиниана [25].

Члены римского сената сумели сохранить свои семьи, поместья и сам Рим в крайне неспокойный период, который в правление Юстиниана длился уже почти 300 лет, начиная с гражданских войн и военных кризисов III века [26]. По иронии судьбы именно завоевание Рима римлянами под командованием Нарсеса в 554 году фактически стало последним предвестником гибели сената. В 554 году Юстиниан издал длинный и подробный указ, известный как «прагматическая санкция», который описывал включение Италии в состав империи. Он пообещал вернуть поместья (а также рабов и прикрепленных к поместьям крестьян) законным владельцам, справедливо распределять налоги и обеспечивать исполнение императорских законов [27]. Но больше не будет нового западного императора и настоящего восстановления прежнего римского мира [28]. Вместо этого новые законы и налоговые чиновники будут прибывать из Константинополя, и туда же будут отправляться налоговые сборы. Учитывая, до какой степени Италия была опустошена войной, голодом и чумой, эти сборы вряд ли составили бы крупную сумму, но император все равно считал их своими. Более того, эти распоряжения были даны в ответ на просьбу не римского сената, как это бывало в прошлом, а епископа Рима, или папы, то есть уже подвергнутого унижениям Вигилия. При всех его недостатках Юстиниан лишь его считал соответствующим посредником, хотя отдельным сенаторам было позволено приехать в Константинополь, если они желали обратиться к императору лично.

Сам римский сенат не играл никакой реальной роли в представлениях Юстиниана об империи, и в течение жизни одного поколения этот институт фактически исчезнет из исторических документов [29]. Теперь папа считался представителем Рима и тех, кого закон 554 года называет «всеми известными обитателями Запада». Благодаря окончательному завоеванию Италии Юстиниан теперь считал, что может издавать законы для бывших территорий Западной Римской империи в целом. По всему Западу представителем императора должен был стать папа [30].