Юстиниан был закоренелым интриганом, который постоянно пытался доставить неприятности своим противникам внутри страны и за ее пределами. Историк и дипломат конца VI века Менандр Протектор рассказывает, как император тщательно продумывал способы задействовать и обратить друг против друга врагов империи, чтобы уничтожить их «если не войной, то мудростью» [1]. Тем не менее подобные попытки не всегда были успешными, а недовольство внутренней и внешней политикой Юстиниана усиливало неприязнь к нему и к его правлению в Константинополе. Как показывает критика Прокопия, военные поражения за границей могли влиять на политическую обстановку внутри страны.
Ожидалось, что захват Велизарием Равенны в 540 году и взятие в плен короля Витигеса ознаменуют собой окончательную победу над королевством готов, которое Теодорих основал в Италии за полвека до того. Однако, как и в случае с Африкой, власть империи на полуострове оказалась весьма хрупкой. Требования присланных Юстинианом сборщиков налогов скоро настроили против него местное римское население, и, хотя Велизарий сумел обманом проникнуть в столицу готов, где ему подчинились большинство готских аристократов, армия готов не потерпела решительного поражения в бою. Растущее недовольство в рядах простых солдат римской армии из-за невыплаты жалованья и выплат по инвалидности еще больше скомпрометировало ее способность действовать в качестве эффективной силы [2].
Единственным сколько-нибудь влиятельным готским военачальником, отказавшимся подчиниться Велизарию, был Ильдебад, властитель Вероны, чье чувство собственного достоинства и престижа в глазах соплеменников-готов, несомненно, значительно усиливал тот факт, что он был племянником Теудиса, вестготского короля Испании. Постепенно осознав, что Велизарий их одурачил, готские аристократы возложили свои надежды и амбиции на Ильдебада, и вскоре после пленения Витигеса его провозгласили королем. Когда Велизарий отбыл в Константинополь, Ильдебад почти сразу принялся руководить операциями против римских войск, несмотря на то что его детей Велизарий увез с собой в столицу в качестве заложников. В следующем, 541 году Ильдебада убили, и руководство военным сопротивлением римскому правлению перешло к военачальнику по имени Эрарих [3]. Всего через пять месяцев он тоже был убит, и его сменил племянник Ильдебада Тотила, которого Прокопий описывает как «одаренного редкой рассудительностью, крайне деятельного и очень уважаемого готами» [4]. Восшествие Тотилы на трон возвестит о резких переменах к лучшему в судьбе готов, и эта весть будет встречена в Константинополе с большим беспокойством и дурными предчувствиями.
В начале 542 года Тотила собрал войско из 5000 человек и повел их через реку По, разбив римское войско под Флоренцией и захватив несколько важных крепостей. Затем он быстро перешел через Тибр и двинулся на юг, в Кампанию и Самний, захватил важнейший портовый город Беневенто и осадил Неаполь. Привлекая на службу все больше прежних готских солдат, он приказал своим людям двигаться в разных направлениях – в Луканию, Бруттий, Апулию и Калабрию. К концу 542 года он установил свое правление над большей частью Италии и сумел начать сбор дани и налогов вместо чиновников императора. По выражению Прокопия, «он сам собирал государственные налоги и получал доходы с земли вместо владельцев поместий, и во всех прочих отношениях вел себя так, словно стал хозяином Италии». Весной 543 года Неаполь сдался, и Тотила написал в римский сенат, предлагая его членам признать его власть. Чтобы помочь им сосредоточиться, он начал наступление на Рим. В 544 году он захватил близлежащий город Тибур (Тиволи) и убил всех его жителей, отправив таким образом ясное послание жителям Рима: в их интересах сдаться ему и избегнуть подобной участи. Перед этим он попытался распространить среди жителей города листовки, в которых обещал им безопасность и защиту, если они перейдут на его сторону. Подозревали, что эту пропаганду распространяли от имени Тотилы арианские священники, которых чиновники императора затем задержали и изгнали из города [5].
Прокопий возлагал вину за быстрое продвижение Тотилы на Юстиниана, который не назначил главнокомандующего для защиты Италии после отъезда Велизария в Константинополь, а также на неадекватность и продажность различных чиновников, которых император оставил на месте. «Впоследствии, – писал он, – они совершили множество грубых ошибок, и вся ткань римской власти была совершенно уничтожена в короткий промежуток времени». Когда Тотила шел на Рим, командующие императора в Италии написали Юстиниану совместное письмо, в котором сообщали, что они «не в состоянии выстоять в войне против готов»‚ и указали на свое «нежелание продолжать борьбу». В ответ Юстиниан снова решил отправить Велизария в Италию. И вновь нам повезло, что Велизария сопровождал Прокопий [6].
Теперь империя страдала от нехватки вооруженных сил, обострившейся из-за одновременных военных действий на востоке и на западе, и из-за все более выраженных последствий чумы. В 542 году Юстиниан почувствовал необходимость издать закон, запрещавший землевладельцам незаконно держать на своих поместьях солдат, где они использовали их для запугивания крестьян. Направляясь на запад, Велизарий посчитал невозможным «отослать свое личное войско из Персии» [7]. Вместо этого он попытался собрать новых рекрутов по дороге из Константинополя, «предлагая деньги новым добровольцам», и отплыл по Адриатике с войском примерно из 4000 человек. Добравшись до Равенны, Велизарий сумел восстановить контроль над городом Бонония (Болонья), но обнаружил, что многие из недавно набранных солдат начали дезертировать. Им не только не заплатили жалованье; до них также дошли слухи, что на их родину на Балканах напали варвары. Положение становилось все более отчаянным, и генерал отправил к Юстиниану гонца с письмом, в котором просил его послать еще людей, денег, оружия и лошадей. Он сообщал императору, что в Италии невозможно собрать налоги на поддержку его войска, поскольку большая часть территории теперь находилась во вражеских руках, а большая часть армии дезертировала из-за неуплаты жалованья. «Этот долг, – писал он Юстиниану, – лишил нас права командовать». Он умолял императора прислать к нему его личный отряд буцеллариев и срочно начать нанимать варваров. Пока Велизарий ждал ответа, Тотила расширял территорию своего влияния. Многие города просто сдавались ему. Теперь он был готов начать осаду Рима [8].
К началу 546 года оставшееся в живых население Рима страдало от жестокого голода, так как готы усилили блокаду города и в него не поступали никакие припасы. Велизарий решил уйти из Равенны (доверив город подчиненному) и отступить вдоль побережья Далмации к портовому городу Диррахий (Дуррес), где он надеялся встретиться со свежими силами, набранными в Константинополе. Он предполагал, что с этими силами сможет переплыть Адриатику и прорвать осаду Рима. Смешанное войско, состоявшее из «варваров и римских солдат»‚ встретило его там в должное время. Прежний соперник Велизария Нарсес тем временем был отправлен собирать герульских федератов, с которыми должен был выступить в Северную Италию [9].
Условия жизни в Риме быстро ухудшались; большая часть голодающего населения была вынуждена есть крапиву, которая, по словам Прокопия, «в изобилии росла у стен и среди руин во всех частях города». Многие даже выбирали самоубийство, поскольку «больше не могли найти ни собак, ни мышей, ни каких-либо мертвых животных, которых можно было бы съесть». Римское командование позволило тем, у кого было достаточно сил, бежать из города, если они того желали. Мало кто из беженцев добрался до безопасных мест; тех, кто не падал и не умирал на обочинах дорог, готы брали в плен или казнили [10]. Велизарий продвигался быстро, как мог, попытавшись подняться по Тибру с авангардом и примерно двумя сотнями кораблей. Однако прежде, чем он сумел прорваться в город, Рим сдали врагу деморализованные солдаты-исавры. 17 декабря 546 года армия Тотилы вошла в Рим. Большая часть оставшегося гарнизона разбежалась, вместе с ними бежали и сенаторы; некоторые члены сената укрылись в соборе Святого Петра. Папа задолго до этих событий переселился на Сицилию. Оставшееся в живых население искало убежища в церквях, и Тотила запретил своим людям убивать римлян. Когда к Юстиниану отправили послов для мирных переговоров, он ответил, что у Велизария есть все полномочия вести их от его имени. Борьба между римскими и готскими войсками продолжилась в других местах, особенно в Апулии и на юге [11].
На протяжении 547 года армии Велизария и Тотилы пересекали полуостров в разных направлениях и бились на земле, опустошенной войной, голодом и чумой. Пандемия пришла в Италию в 543 году (летописец сообщает, что в тот год «большая смертность опустошила землю Италии»), а к 545 году добралась до Рима [12]. Тотила двинулся в Луканию в попытке захватить Равенну, а Велизарий воспользовался его отсутствием, чтобы ударить из Порта (искусственной гавани Рима), куда проникли его войска, чтобы снова занять город. Тотила приказал разрушить защитные стены Рима, а Велизарий велел своим людям строить новые валы из их остатков. Он также быстро принялся пополнять запасы продовольствия. К явному удивлению Тотилы, люди Велизария сумели отбить энергичную атаку готов, после чего аристократы выбранили короля за то, что он не стер Рим с лица земли, когда у него была такая возможность [13].
Теперь, когда военные действия прекратились в Сирии (но не на Кавказе), Юстиниан решил, что можно послать в Италию дополнительные подкрепления, и Велизарий получил приказ отправиться на юг, чтобы их встретить. Разочарованный численностью прибывших солдат (в начале 548 года к людям Велизария присоединились на Сицилии 2000 пехотинцев), генерал поручил своей жене Антонине, которая все это время сопровождала его в походах, отправиться в Константинополь и просить Феодору убедить Юстиниана, чтобы он прислал еще людей. После этого Велизарий вернулся в Рим, где обнаружил, что солдаты гарнизона устроили самосуд над своим командиром, обвинив того в корыстности. Они потребовали, чтобы Юстиниан объявил им всеобщую амнистию за это преступление и приказал немедленно выплатить жалованье, которое им задолжали. Если он не согласится, они просто перейдут на сторону Тотилы и будут служить ему. То, что Юстиниан, по словам Прокопия, «немедленно удовлетворил их просьбу», вовсе не было признаком его силы [14]. Последствия войны и чумы серьезно подрывали военные и финансовые ресурсы империи, а также политический авторитет Юстиниана. Его решение призвать Велизария в Константинополь (по причинам, которые мы опишем в следующей главе), возможно, привело к дальнейшему ухудшению военного положения на западе.