Если Прокопий работал над своими трудами в Константинополе, то он наверняка нашел свою читательскую аудиторию внутри города. Его работа касалась тогдашних военных кампаний и большой политики, так что она явно была интересна высокопоставленным чиновникам, сенаторам и военачальникам, которые обычно жили в городе либо им приходилось часто туда приезжать. К примеру, в конце VI века генерал и будущий император Маврикий любил читать исторические труды, может быть, он надеялся извлечь из них стратегические уроки. Существуют указания на то, что в Константинополе того времени была целая сеть процветающих литературных салонов, где авторы читали вслух отрывки из своих произведений «в работе» и, возможно, вносили в них изменения в свете услышанной критики и отзывов [34]. Мы можем представить себе Прокопия зачитывающим и проверяющим свои сочинения (может быть, и отрывки из «Тайной истории» в том числе) во время таких частных собраний. Следует заметить, что все его работы написаны одинаковой формой ритмичной прозы, возможно, приспособленной к подобным устным выступлениям. Прокопий писал на весьма изысканном классическом греческом языке, основанном на языке античных авторов V века до н. э., таких как афинский историк Фукидид. Этот язык был весьма далек от того греческого, на котором говорили простые жители империи (и который был гораздо ближе к современному греческому языку). Однако представители социальной и политической элиты были обязаны изучать его в школе; требовался он и для поступления на государственную службу. В Константинополе наверняка было достаточное число читателей, способных в полной мере оценить труды Прокопия и восхищаться ими.

Важно и то, что Прокопий не только писал на античном греческом, но и строил форму и повествование своей «Тайной истории» по образцу произведений классических авторов. Большую часть лексики он брал из Фукидида, но его решение описывать войны Юстиниана согласно театрам боевых действий, на которых они происходили, могло основываться на «Истории походов Александра Великого», написанной во II веке н. э. греческим историком Аррианом. Заметно также влияние таких авторов, как Геродот и Плутарх, появляются в тексте и аллюзии на эпические поэмы, приписываемые Гомеру. Основываясь на этих более ранних образцах, Прокопий сумел не только похвастаться собственной ученостью, но и донести до своих читателей мысль о том, что век, в котором он жил, был не менее значимым, чем любая прошедшая эпоха; и потому его записи об этом веке были так же важны, как и прошлые истории, как Фукидид был свидетелем Пелопоннесской войны V века н. э., так и Прокопий был очевидцем величайших событий своего времени. Он собирался в полной мере воспользоваться возможностями для обретения литературной славы, которые предоставляло ему его привилегированное положение.

Как и Фукидид, Прокопий вкладывал в уста своих персонажей замысловатую речь; как и Геродот, он перемежал свое повествование длинными отступлениями, касавшимися географии, этнографии и историй мифологического характера. Эти отступления должны были не только развлекать читателя, но и сообщать ему новые знания. Многие высказывания, сочиненные Прокопием и вложенные в уста его исторических персонажей, несколько напоминают «информационные сведения», предназначенные для того, чтобы читатель обратил внимание на важность событий, которые вот-вот последуют, или чтобы поместить их в более широкий аналитический контекст [35]. К примеру, Прокопий подводит читателя к истории войны Юстиниана с персами через подробный экскурс в легенды, описывающие унижения, которые Сасаниды терпели от гуннов в предшествующем столетии. Автор старается объяснить, что правильное понимание предыдущих событий крайне важно для оценки того, как и почему между Римом и Персией разразилась война в его время. Ни один нынешний историк не стал бы писать так сегодня, но современники Прокопия наверняка знали, как читать подобные произведения.

В работе над «Тайной историей» Прокопий полагался на классические образцы, однако делал это очень оригинально и творчески, вдохновляясь разными авторами для своих целей. В двух других своих работах его творческий подход выражен еще больше. В школе и его, и его читателей учили выполнять упражнения по риторике – например, сочинять стандартные речи или хвалебные поэмы (известные как панегирики или энкомии). Они также учились писать обличительные речи (псогосы), уничтожавшие репутацию воображаемого или предполагаемого соперника либо недруга. Обычным упражнением было написание и хвалебной, и хулительной речи, адресованной одному и тому же человеку (например, восхваление Елены Троянской за ее красоту и порицание ее распущенности) [36]. В труде Прокопия «О постройках» сочетается развернутый панегирик, восхваляющий императора, но в него виртуозно вставлены архитектурные описания отдельных зданий, написанные в манере, подобной которой еще не было в греческой литературе. «Тайная история» – в первую очередь обличительная речь, в которой нормы и правила панегирика перевернуты, чтобы представить Юстиниана «идеальным» анти-императором, а Феодору – его идеальной анти-женщиной.

«Тайная история» не похожа ни на один дошедший до нас литературный труд Античности. Она блестяще переворачивает имперскую пропаганду с ног на голову и использует ее в качестве палки для битья императора. К примеру, Юстиниан в своих законах и в публичных надписях (подобных той, что украшала церковь Сергия и Вакха) изображал себя «бессонным императором», который не спит глубокой ночью, сражаясь с заботами своих подданных, и часто постится в знак глубокой христианской набожности [37]. В «Тайной истории» Прокопий искусно пародирует самопрезентацию Юстиниана, чтобы показать истинный, по его мнению, демонический характер императора: «И как мог этот человек не быть злым демоном, которому вечно недостаточно еды, питья или сна и который бродил по дворцу в ночные часы?» [38] Юстиниан старался выставить себя реальной властью, стоявшей позади трона во время правления своего дяди Юстина. Прокопия увлекла эта идея, и он датировал начало правления Юстиниана восшествием на трон Юстина – так он мог обвинить его во всех несчастьях, случившихся с империей в бытность его дяди императором. Может быть, «Тайная история» и писалась в спешке, но это по-настоящему превосходная работа.