Описание деятельности этих «других» сохранилось во втором и‚ возможно, еще более увлекательном собрании дошедших до нас папирусов VI века – на этот раз речь идет о личном архиве юриста из маленького городка по имени Диоскор [22]. И вновь мы обязаны знакомством с этими документами случайному открытию и блестящему молодому французскому ученому Жану Масперо, чье воображение они захватили и который трагически погиб молодым в Первой мировой войне [23]. Диоскор был родом из поселения Афродито («деревня Афродиты» по-гречески) в Файюме. Несмотря на то что у Афродито не было официального статуса города, фактически поселение представляло собой крупный город в сельской местности, с населением из самых разных экономических и социальных слоев. Согласно папирусам, в городе‚ помимо фермеров-арендаторов, крестьян и пастухов, жили также преподаватели греческой грамматики (родным языком местного населения был коптский), чиновники, искусные ремесленники и текстильщики. Верхушкой местного общества была, однако, элита, состоявшая из местных дворян-землевладельцев и представителей церкви. В копии отчета, отправленного императрице Феодоре от имени жителей города, мы видим, что письмо было подписано главой деревни (protokometes), 22 землевладельцами (ktetores), сборщиком государственных налогов, одиннадцатью священниками и еще тремя служителями церкви, двумя нотариусами, виноторговцем и шестью цеховыми мастерами [24]. Похоже, что площадь всей возделываемой земли составляла около 4000 акров, а население достигало 7000 жителей [25].

Диоскор родился около 520 года; его отец Аполлос описан в папирусах как один из видных жителей деревни. Большая часть финансового управления была доверена руководству деревни после того, как Афродито получила право, известное как автопрагия – то есть право жителей города собирать и платить свои налоги напрямую властям империи, без вмешательства местных пагархов, чьи обширные поместья граничили с их небольшими земельными участками. Семья имела довольно скромное происхождение. Диоскор и Аполлос были потомками некоего Псиманобета, чье имя на коптском языке означало «сын гусиного стада», однако Аполлос явно преуспел в жизни. В конце жизни он основал небольшой монастырь и удалился в него; интерес к этому монастырю будет сохраняться в семье и после смерти Аполлоса в 545 году. Пока отец был жив, Диоскор обучился греческой грамматике и риторике, а затем и юриспруденции, возможно, он ездил в Александрию, чтобы учиться там в юридической школе. Вернувшись в Афродито, Диоскор открыл свое дело: он составлял документы, помогал разрешать споры и представлял дела в суде местного губернатора. Он старался быть в курсе изменений в законодательстве (нелегкое дело в правление Юстиниана) и к 543 году получил почетный титул схоластика, означавший, что его высоко ценили как профессионала. После смерти отца Диоскор стал старшим в семье и исполнял обязанности отца на посту главы поселения – помогал управлять и представлял интересы деревни во внешнем мире.

Сохранившиеся документы об Афродито VI века по большей части состоят из личных и деловых документов Диоскора, поэтому у нас имеются черновики юридических договоров, письма, рассказы о судебных разбирательствах и даже множество стихотворений авторства самого Диоскора на мифологические и религиозные темы; некоторые из них адресованы чиновникам и магнатам с целью добиться их расположения. Эти стихотворения не всегда встречали одобрение критиков: один привередливый специалист по классической филологии однажды назвал несчастного Диоскора возможно худшим поэтом, чьи стихи дошли до нас со времен Античности, «Макгонаголлом[19] Древнего мира» [26]. Тем не менее в архиве Диоскора сохранилось уникальное собрание материалов, проливающее новый свет почти на все сферы жизни, какой она действительно была в VI веке. Важно также отметить, что из него можно понять, в каких отношениях жители города были со своими соседями-аристократами.

Афродито, большое и независимое поселение, скорее город, чем деревня, получил финансовую автономию в отношении государственных налогов в правление императора Льва (457–474). Но жизнь рядом с «владетельными домами» крупных землевладельцев непременно означала, что их влияние сильно ощущалось в Афродито. К примеру, Аполлоса нанял надсмотрщиком местный землевладелец по имени Аммоний [27]. Описанный в документах архива как «самый прославленный комит» и «самый величественный», Аммоний прежде был губернатором в провинции, владевшим землей не только вокруг Афродито и соседнего города Антеополя, но и вокруг Гермополя, где у Апионов тоже были владения. Почтительные эпитеты в его адрес наводят на мысль, что он был членом внутреннего круга, известного как «священный консисторий» (sacrum consistorium), который, по сути, был исполнительной ветвью власти константинопольского сената [28]. Упоминаются в папирусах и другие крупные землевладельцы, такие как «великий Феодосий» и «прославленный и великолепный» бывший префект Юлиан [29]. Похоже, ключом к сохранению независимости Афродито от власти и контроля аристократии часто было умение сталкивать этих крупных землевладельцев лбами [30].

Современные историки, изучающие VI век, часто предполагают, что принуждение крупных землевладельцев в Египте, таких как Апионы, служить пагархами и собирать налоги с соседних общин было для них тяжелым бременем, навязанным государством. Папирусы из Афродито показывают, насколько далеко это предположение от истины. Крупные землевладельцы в Египте любили собирать налоги с других людей, потому что сбор налогов мог быть прибыльным делом (всегда был соблазн взять себе долю, и в разное время власти империи даже поощряли это или встраивали эту долю в налоговые расчеты в качестве стимула). Сбор налогов также позволял аристократическим семействам устанавливать и распространять свою власть над другими людьми, часто с целью приобретения соседних земель для себя, если соседи влезали в долги. К примеру, автономия Афродито явно действовала на нервы местным землевладельцам и пагархам до такой степени, что они то и дело пытались отрицать и игнорировать ее, отправляя своих людей собирать налоги силой [31]. Результатом этого стала череда споров между жителями деревни и пагархами, подробно описанная в папирусах Диоскора.

Судя по архиву, к концу 530-х годов отношения между Афродито и местными пагархами ухудшились до такой степени, что примерно в 540 году отец Диоскора возглавил делегацию в Константинополь, чтобы изложить жалобы жителей Юстиниану и добиться помещения деревни под защиту императорского дома. Местный землевладелец Феодосий воспользовался отсутствием важных жителей деревни, явился в Афродито и насильно собрал налоги. Деньги он присвоил именно таким манером, на который сетовал Юстиниан в своем недавнем законе касательно Египта. После этого в деревне появились представители местного губернатора и заставили жителей снова уплатить налоги. Юстиниан лично писал об этом инциденте местному губернатору в 551 году, выражая недовольство несправедливостью и жестокостью, которым подверглись жители Афродито со стороны «людей, находившихся у власти в то время», так что они «перешли в подчинение нашему дому и под наше покровительство» [32].

Споры о финансовом положении Афродито продолжились и в начале 540-х годов; к этому времени некоторые жители начали вступать в сговор против соседей с местными чиновниками и магнатами. Похоже, конфликт еще более усугубила череда жестоких убийств. На суде местный землевладелец Сарапаммон был вынужден отвечать за свои действия после того, как священника Виктора забил до смерти солдат по имени Мина. Последний затем убил еще одного жителя деревни с попустительства и при участии ремесленных мастеров, которые напоили жертву, после чего Мина зарубил его мечом; тело попытались сжечь, но неудачно. От обугленных останков избавились, и вдова погибшего Мария говорила в суде, что «не знает, куда они их дели». Из этого можно сделать вывод, что Мина действовал по приказу Сарапаммона. В своих показаниях землевладелец утверждал, что «люди из деревни Афродито устроили заговор с целью отделить деревню» – возможно, речь о спорном финансовом положении. Обрывочные записи судебного разбирательства также ссылаются на налоги зерном, которые недополучили власти империи, и на то, что дело, возможно, будет передано в Константинополь [33].

Пока все это происходило, Диоскор продолжал заниматься жалобами своего отца на землевладельца Феодосия. Теперь настала очередь Диоскора обращаться к Юстиниану с прошением от имени деревни. В письме к губернатору в 551 году Юстиниан отмечал: «Он [Диоскор]… добился от нас императорского распоряжения по этому вопросу, адресованного вашей светлости, но интриги Феодосия оказались сильнее наших приказов». В 547 году жители деревни обратились к императрице Феодоре, под чьим покровительством теперь находилась Афродито, и пожаловались, что еще один магнат, некий Юлиан, пытается «включить деревню в свой паг» [34]. Около 551 года Диоскор возглавил еще одну делегацию в Константинополь, где ему пришлось хитростью и лестью пробираться через коридоры власти, чтобы представить дело на рассмотрение [35]. К примеру, он писал стихи, адресованные высокопоставленным столичным чиновникам или посвященные их родственникам, таким как придворный силенциарий Дорофей или сын важного чиновника преторианской префектуры Домнин [36]. В письме 551 года Юстиниан приказал губернатору расследовать деятельность Юлиана. Похоже, этого оказалось достаточно, чтобы Юлиан оставил Афродито в покое, по крайней мере на тот момент, хотя в конце 560-х Диоскор все еще подавал прошения и льстил чиновникам в попытках прекратить притязания местных власть имущих на свой родной город. После смерти Юстиниана в 565 году посольств в Константинополь больше не будет. Вместо этого Диоскору останется лишь пытаться стравливать между собой местных магнатов и одновременно убеждать губернатора вмешаться [37].