Правление Юстиниана изменило представление о том, как работала и в чем выражалась власть в римском мире. По сравнению со своими предшественниками он отдавал предпочтение стилю правления, который гораздо больше концентрировался при дворе и определялся личностью правителя, фокусируясь на самом императоре и его жене-соправительнице. Консервативные современники режима с большим подозрением относились к этому смещению акцентов. Прокопий, к примеру, жаловался на то, как Юстиниан и Феодора настаивали, чтобы «с ними советовались по всем вопросам» и «принуждали всех относиться к ним с совершеннейшим раболепием» [1]. «Почти ежедневно, – продолжает Прокопий, – можно было видеть практически пустые государственные суды, однако при императорском дворе находилась грубая толпа людей, которые толкались и пихали друг друга и вечно унижались». Вынужденные исполнять приказания императора-трудоголика, придворные «должны были проводить на ногах весь день, а потом еще и большую часть вечера», так что они лишались еды и сна, а их здоровье неизбежно ухудшалось [2].

Юстиниан оправдывал эту концентрацию власти царящим в империи хаосом, утверждая, что его моральный долг – бороться с беззаконием и с теми, кто противостоит императору, ради славы Божией и ради блага его подданных. Законодательство императора в отношении провинций рисует яркую картину беспорядка и уклонения от налогов в восточном римском обществе, и во многом эти явления связаны со стремительно растущим влиянием «владетельных домов» имперской аристократии. Представители этого элитного класса могли пользоваться своими политическими связями и социально-экономическим влиянием на местном уровне, чтобы фактически выбирать, какие законы империи соблюдать, а какие им удобнее игнорировать. Их содействие было жизненно важным для нормального функционирования империи, но их решимость играть по собственным правилам представляла собой потенциальную угрозу устойчивости государства. Так ли это? До какой степени это было лишь высокопарной риторикой со стороны Юстиниана? Была ли реальной эта борьба против ухищрений «власть имущих»? Или это были лишь домыслы чрезмерно подозрительного императора и удобное оправдание для все более активного вмешательства в управление империей?

Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к Египту. Как мы уже отмечали ранее, преобладающее большинство документов и прочих текстов, созданных в VI веке, включая литературные труды, были написаны на листах папируса, массовое производство которого находилось в Египте – единственном регионе римского мира, где рос тростник для его изготовления; оттуда папирус вывозили в другие места. Он мало весил, был легок в транспортировке и прост в хранении, на нем было относительно легко писать, именно поэтому долгое время его предпочитали в качестве носителя для документации в Древнем мире. Единственной проблемой было то, что папирус разрушался и гнил, если его не держали в сухом помещении; поэтому, несмотря на то что в эпоху Юстиниана каждый год создавались сотни тысяч документов на папирусе, очень малое их количество дошло до наших дней где-либо, кроме Египта, где пески и засушливый климат сохранили для нас сотни текстов, которые помогают нам воссоздать социально-экономические условия самого важного региона империи в сфере финансов и экономики.

Законодательство Юстиниана показывает Египет как место, где, по мнению Юстиниана, проблемы, вызванные коррупцией, уклонением от налогов и мошенничеством, были особенно серьезными. Папирусные документы из этого региона дают нам возможность понять контекст провинциальных реформ Юстиниана, как никакие другие свидетельства, и установить, действительно ли описываемые Юстинианом злоупотребления имели место. Именно по этой причине я решил сосредоточиться на них, когда писал докторскую диссертацию в Оксфорде в 1990-е годы, чтобы попытаться воссоздать картину экономики и общества в век Юстиниана, которая не полагалась бы лишь на утверждения самого императора [3]. В результате этой работы я научился читать и расшифровывать эти тексты, часто серьезно поврежденные и почти неразборчивые. Среди фрагментов, которые мне удалось изучить, была часть закона о пересмотре управления Египтом [4].

Существуют два особенно важных для наших целей собрания сохранившихся папирусов. Первое – так называемый архив Апионов, обнаруженный между 1896 и 1907 годами в мусорных ямах у древнего города Оксиринх (современная Эль-Бахнаса) в Среднем Египте. Двое британских ученых, Б. П. Гренфелл и А. С. Хант, нашли их, когда искали фрагменты библейских текстов и утерянных произведений классической литературы [5]. Количество обнаруженных ими документов было таково, что ученые и сегодня все еще собирают по кусочкам и восстанавливают папирусы, которые Гренфелл и Хант изначально отправили в Общество исследования Египта в Лондоне. Некоторые из самых знаменательных документов из этого архива были опубликованы лишь в 2019 году [6]. Столь важными эти документы делает то, что они описывают происхождение, рост и деятельность именно такого «влиятельного дома», на которые Юстиниан часто жалуется в своих провинциальных законах. Большая часть документов изначально находилась в поместной канцелярии, которая занималась управлением обширными владениями того, что названо «прославленным домом» богатой семьи с большими политическими связями – Апионов.

На основе сохранившихся в Оксиринхе папирусов мы можем видеть, что семейство Апионов добилось выдающегося положения в местном обществе в Среднем Египте (центральной части долины Нила, к югу от Александрии и дельты реки) в самом начале V века. Один из самых первых представителей этой династии, упомянутый в документах, был землевладельцем и городским советником с особыми полномочиями по управлению императорскими поместьями вокруг Оксиринха. Это подарило семье особенно тесные связи с императорским домом и его представителями; этими связями они будут пользоваться к своей выгоде. Далее мы можем проследить, как члены этого семейства продвигались вверх по карьерной лестнице, когда поместья «прославленного дома» вокруг Оксиринха стали разрастаться. Они приобретали землю у людей своего круга и у своих соперников, у местных крестьян и фермеров и даже у императорского дома [7].

К середине VI века семейство Апионов владело примерно 30–40 % сельскохозяйственных земель вблизи Оксиринха и соседнего города Кинополя (в общей сложности их площадь составляла около 48 000 акров). Однако это был лишь один источник влияния и власти семьи в регионе: папирусы рассказывают нам, что ее члены также стали обладателями титула пагархов (вероятно, по праву наследования), что давало им возможность собирать налоги с еще более широких слоев местного общества. Это в значительной степени увеличивало их возможности для влияния и покровительства, и мы можем проследить, как земли, которыми они управляли в качестве пагархов, переходили под их контроль и в их собственность. Существуют также свидетельства того, что семейство Апионов не только владело землей вокруг Оксиринха, но и приобретало владения в других частях Египта, а может быть, и в других провинциях империи: у них были поместные канцелярии в Александрии и Константинополе. Но на основании недавно опубликованных папирусов мы можем сделать вывод, что, если принять в расчет лишь поместья и финансовые обязанности семьи в окрестностях Оксиринха и Кинополя, то ее члены приложили руку к обороту зерна в размере 500 000 кг в год – это были жизненно необходимые поставки, чтобы прокормить Константинополь и города Востока. Апионы были влиятельны не только на местном и региональном уровне, но и в отношении той роли, которую они играли в политической экономике империи в целом [8].

Как и другие землевладельцы Египта и других регионов империи, семейство Апионов владело собственностью в Оксиринхе, виллой в пригороде и обширными участками сельскохозяйственных земель. В некоторых деревнях управляющие поместьями Апионов работали бок о бок с другими крупными и мелкими землевладельцами, а семья при этом владела и другими поместными поселениями (известными как апойкии). В этих сельских поселениях, как правило, жили семьи сельскохозяйственных работников, юридически обозначенных как coloni adscripticii и прикрепленных к поместью. Поместьями управляли экономы, которые получали производственные задачи для доверенных им земель. Оксиринх был крупным религиозным центром, и многие из управляющих поместьями были связаны с церковью. Семейство также владело некоторым количеством рабов, которых задействовали и в производстве, и в управлении.

Жизнь coloni adscripticii была тяжелой; документы и законы Юстиниана показывают нам, почему многие из таких coloni обдумывали бегство из поместий, к которым были прикреплены. Один из сохранившихся текстов – прошение на имя главы семьи от имени беглого колона по имени Пиэй, который просит прощения за попытку сбежать. Он объясняет ее несправедливостью, которую он был вынужден терпеть от управляющего поместьем – тот отнял у него его имущество после того, как работник просрочил платежи. Пиэй просит позволить ему вернуться на свой участок. «Прежде, – заявляет он, – я сеял, чтобы потом работать на участке и растить моих бедных детей» [9]. Все, о чем он просит – чтобы ему позволили делать это снова.

В то же время существуют свидетельства, что управляющие поместьями Апионов (а также их коллеги из подобных поместий, о которых сохранилось куда меньше сведений) управляли землями весьма эффективно, внося вклад в освоение сельскохозяйственных угодий и рост торговли, которые наблюдались в этот период. К примеру, надсмотрщики извлекали значительную пользу из наемного труда. Их отчеты демонстрируют высокий уровень монетизации в поместьях, а в местных городах семья сдавала внаем торговую недвижимость и склады, которыми владела [10]. Дом Апионов также вступал в кредитные взаимоотношения с местными фермерами и крестьянами, поддерживая таким образом развитие аграрной экономики в широком смысле через финансирование и покровительство. Вероятно, в чистом виде экономическое влияние, вызванное возникновением и укреплением подобных «прославленному дому» обширных поместий, было положительным. Проблемой‚ с точки зрения правительства империи‚ было использование и налогообложение того экономического процветания, росту которого способствовали такие поместья.

Однако еще важнее другое: архивы Апионов служат нам напоминанием о том, что отношения между Юстинианом и представителями провинциальной аристократии не были исключительно враждебными. Сами Апионы были убежденными сторонниками Юстиниана и его правления, а император явно им доверял. Как мы видим, семья эта появилась в Среднем Египте в начале V века. К началу VI века, судя по папирусам и литературным источникам, члены этой династии были достаточно богаты и имели хорошие связи, чтобы обеспечить себе успешную карьеру в Константинополе, где некоторые из них заседали в сенате. Оттуда они могли поддерживать связь с управляющими в Оксиринхе, периодически вмешиваясь в торговлю и дела поместья [11].

В том, что касается выбора имен для старших сыновей, семейство Апионов не отличалось оригинальностью. В династии сохранялась традиция называть первого сына в честь деда; это означало, что главу семьи Флавия Апиона сменял Флавий Стратегий, которого в свою очередь сменял Флавий Апион, а за ним новый Стратегий (Флавий – наследственный титул, даровавшийся представителям элиты). Они решительно придерживались этого порядка с начала V и до начала VII века, когда семейство исчезает из исторических хроник на фоне сложной политической и военной обстановки в Константинополе и Египте. Глава семьи в начале VI века (Флавий Апион) был одним из тех египтян, которые процветали при дворе под покровительством императора Анастасия [12]. Прокопий описывает его как «весьма успешного и высокопоставленного человека среди патрициев», а Анастасий назначил его следить за поставками зерна для императорской армии в походах во время войны с персами в 502–506 годах [13]. Учитывая роль, которую египетское зерно играло в обеспечении армии, выбор египетского землевладельца на эту должность имел смысл [14].

С 508 по 510 год Апион находился в Константинополе, где бескомпромиссный противник Халкидона Севир Антиохийский посвятил ему богословский трактат; это означало, что его религиозные симпатии (как и симпатии многих других египтян) делают его противником собора 451 года. Внезапно в 510 году Апион и один из его младших сыновей утрачивают расположение двора. Апиона выслали в Никею, а император Анастасий объявил его «мужеложцем и еретиком». В 518 году Флавия Апиона реабилитировал и вернул в Константинополь новый император – Юстин. К этому времени Апион, похоже, сменил свои религиозные убеждения на прохалкидонские: согласно одному источнику, его убедило в этом личное вмешательство императора Юстина, которого поддержал будущий император Юстиниан [15]. Ясно, что Флавий Апион был лично знаком с ними обоими. Юстин назначил его преторианским префектом Востока. Возможно, неслучайно старший сын Флавия Апиона, Флавий Стратегий, тоже быстро поднялся в это время по карьерной лестнице. Однако именно при Юстиниане карьера Флавия Стратегия достигла своего зенита. В длинном указе по поводу управления Египтом, который Юстиниан издал в 539 году, он хвалил Стратегия за эффективную организацию ежегодной отправки зерна морем в Константинополь; на тот момент он служил «августейшим префектом» (или губернатором) Египта и Александрии. Фрагмент этого указа даже сохранился в семейном архиве в Оксиринхе [16]. Назначенный генералом (magister militum), а также получивший титул патриция, он по поручению Юстиниана отправился на переговоры с персами в 531 и 532 годах. В 532-м он также был главой обсуждений между про- и антихалкидонскими епископами, устроенных Юстинианом в Константинополе [17].

К 535 году Стратегий был комитом священных щедрот (comes sacrarum largitionum), то есть одним из двух самых высокопоставленных финансовых чиновников в государстве, в обязанности которого входила чеканка денег, управление государственными монополиями (такими как производство папируса) и другие финансовые дела, которые не поручались преторианской префектуре [18]. В этой должности он активно помогал Юстиниану в строительстве собора Св. Софии. Они были настолько близки, что позднее в одном несколько фантастическом рассказе о возведении великого храма (в котором тем не менее есть и важные факты) утверждалось, что Стратегий был «духовным братом» Юстиниана – признанная разновидность близкой дружбы и приемного родства в древнем и восточном христианстве [19]. В 1990-х годах один из первых историков гомосексуальности Джон Босуэлл даже утверждал, что подобные священные узы духовного братства были фактически формой однополого брака [20]. Интересно, что думала об этом Феодора. Стратегий, похоже, умер в начале 540-х, но его старший сын по имени Флавий Апион служил консулом в 539 году (как раз перед тем, как Юстиниан заморозил институт консульства). Историк Иоанн Малала описывает этого Апиона как ведущую фигуру в сенате Константинополя. Он рассказывает, что слуги из столичной резиденции Апиона выкрикивали оскорбления в адрес представителей партии прасинов. При Юстиниане у него также был военный чин: он командовал дворцовой охраной в качестве комита доместиков (comes domesticorum). Позже его назначили генералом, и он вернулся в Египет около 550 года, чтобы служить губернатором (dux) провинции Фиваида [21].

Из этих сведений можно заключить, что члены семейства Апионов активно сотрудничали с Юстинианом, пользовались его покровительством, дружбой и поддержкой и что они помогали императору продвигать его идеи, применяя на практике его законы. Как мы видим из папирусов, управляющие Апионов старательно собирали налоги и передавали их имперским властям. Мы не можем сказать, платил ли «прославленный дом» все ожидавшиеся от него налоги полностью или перекладывал часть своего налогового бремени на чужие плечи. Но одно можно утверждать наверняка: в известных на сегодняшний день папирусах нет признаков того масштаба хищений, на который жалуется в своих законах Юстиниан в отношении других пагархов.

Сохранившиеся в Оксиринхе папирусы иллюстрируют, в какой степени провинциальное общество в эпоху Юстиниана стало все больше подвергаться влиянию элиты из числа землевладельцев. Однако если эти землевладельцы выказывали верность императору и в целом выражали готовность поддерживать правление (прежде всего уплатой налогов), это не составляло проблемы. Семейство Апионов служит ярким примером того, как отношения между Юстинианом и аристократией могли служить на пользу обеим сторонам, если императору выражали должную почтительность. А что же с теми, кто отказывался сотрудничать? Вот они-то и были настоящей проблемой.