Теперь Велизарий двинулся к столице, не имея уверенности в том, где и когда могут напасть вандалы. Он отправил отборную часть из трехсот буцеллариев идти примерно на 4 км впереди экспедиционного корпуса, а гуннскую кавалерию – на то же расстояние на южный фланг, чтобы они могли сообщить о внезапном наступлении врага и помешать ему. Дополнительное прикрытие с берега обеспечивал флот, так как войско шло по прибрежной дороге. Велизарий и его лучшие солдаты замыкали строй – значит, именно с этой стороны генерал больше всего ожидал нападения Гелимера [32]. Армия продвигалась примерно на 17 км в день, каждую ночь разбивая лагерь в городе или на легко обороняемой позиции (Силлект, Лептис-Минор (Ламта), Гадрумет [Сус]), и наконец достигла Грассы в 74 км к югу от Карфагена, недалеко от частных владений Гелимера. Затем она пересекла полуостров Кап-Бон, пройдя между озером Бахира и соленым озером Сабхе-Сижуми, и подошла к Карфагену с запада [33].

К этому времени король вандалов отлично знал, что Велизарий идет на Карфаген и что он сам и его правление находятся в серьезной опасности. Отборные части вандальской армии действительно были отправлены на Сардинию, чтобы запугать тамошних восставших правителей. В ожидании их возвращения Гелимеру оставалось лишь использовать в полную силу те людские ресурсы, что были в его распоряжении. Он послал приказ второму своему брату Аммате (именно его он отправлял в Карфаген, чтобы казнить Хильдериха) и велел собирать вандальское войско, чтобы сразиться с экспедиционным корпусом у Децима, примерно в 15 км к югу от города, где дорога сужалась и римские войска можно было задержать. Еще один отряд вандальских войск численностью около 2000 человек под командованием Гибамунда, племянника Гелимера, должен был напасть на римлян с запада, а сам Гелимер с его войском довершил бы эту тройную засаду, ударив с юго-запада [34].

Стратегия была вполне надежная, но проблемой для Гелимера стали неверные расчеты времени. Аммата и авангард вандальского войска из Карфагена прибыли к Дециму раньше, чем ожидалось, а большая часть армии продвигалась следом плохо скоординированными‚ разрозненными группами. В результате передовая часть войска Велизария встретила и уничтожила Аммату и большую часть его личной свиты, после чего смогла совершить бросок в сторону Карфагена, убивая или обращая в бегство группы вандальских воинов, которые встречались им по пути, и сумела добраться до городских ворот. Гунны из войска Велизария таким же образом встретили силы Гибамунда в восьми километрах к западу от Децима, у Сабхе-Сижуми, и с легкостью обратили их в бегство. Таким образом‚ римляне расправились с двумя направлениями тройной атаки Гелимера.

Сам Велизарий (которого по-прежнему сопровождала жена) в это время был занят укреплением лагеря примерно в семи километрах от Децима, чтобы его пехота и носильщики могли отдохнуть, пока кавалерия готовилась выступить против врага. По словам Прокопия, он понятия не имел о том, что происходило в других местах. Первыми до Децима дошли федераты. Там местные жители сообщили его офицерам о судьбе, постигшей Аммату и прочих вандалов. При этом, судя по клубам пыли, поднимающимся над землей перед ними, Гелимер со своим войском быстро приближался [35]. Гелимер, очевидно, тоже совершенно не подозревал, что случилось с войском его брата и племянника. Не уверенные в том, как быть при столкновении с армией Гелимера, федераты довольно беспорядочно отступили в лагерь Велизария, внеся еще больше смуты в подразделения римских войск, которые они встретили во время бегства [36].

Если бы Гелимер погнался за федератами и выступил против Велизария или если бы он отправился в Карфаген и перехватил римский флот, он, вероятно, раз и навсегда положил бы конец мечтам Юстиниана о завоевании Африки. Этот результат подтвердил бы все до одного предупреждения, которые Каппадокиец адресовал императору всего за несколько месяцев до этих событий. Но Гелимер, к очевидному недоумению Прокопия, не сделал ни того ни другого. Увидев труп своего брата у Децима, он настоял, чтобы войско остановилось для осуществления подобающего правителю похоронного обряда. Это решение неизбежно вызвало тревогу и сумятицу среди рядовых воинов; это означало, что войско Гелимера было не в состоянии оказать согласованное сопротивление, когда внезапно появился Велизарий со своими людьми. Гелимер и его люди были вынуждены отступить на равнину Булла и к дороге, ведущей в Нумидию [37]. Карфаген оказался готов принять Велизария.

Генерал проявил осторожность и не стал входить в город слишком быстро, опасаясь засады со стороны оставшихся вандальских войск и того, что дисциплина в его армии рухнет и «освобождение» города превратится в мародерство. По словам Прокопия, «на следующий день подошла пехота вместе с женой Велизария, и мы все вместе двинулись по дороге на Карфаген, до которого добрались поздним вечером; мы провели ночь под открытым небом, хотя никто не мешал нам войти в город сразу. Ибо карфагеняне открыли ворота и зажгли повсюду огни, и город был ярко освещен всю ночь, а не успевшие уйти вандалы сидели в храмах, готовясь просить пощады». В городе опустили железную цепь, защищавшую гавань в военное время, чтобы позволить римскому флоту войти в док, а политических узников, которых еще не казнили по приказу Гелимера, отпустили на свободу. Показательно, что среди них были те, кого Прокопий описывает как «восточных купцов», которых вандальский король заподозрил в «подстрекательстве императора к войне» [38].

На следующее утро, 15 сентября 533 года, Велизарий и его армия официально вошли в столицу Вандальского королевства – один из самых богатых и многонациональных городов всего Средиземноморья. Войскам, которые сопровождали флот до Карфагена, было приказано сойти на берег, и генерал ввел в город многочисленные шеренги римского войска, выстроив их в боевом порядке на случай внезапного нападения. Римлянам был дан строжайший приказ вести себя как освободители, а не как завоеватели [39].

Оказавшись в городе, Велизарий обнаружил, что вопреки его опасениям вандалы не оказывают ему никакого сопротивления, поэтому он сразу двинулся к королевскому дворцу, где сел на трон Гелимера и выслушал жалобы от местных купцов и судовладельцев: несмотря на его приказ, прошлой ночью римские моряки украли у них товар. Получив от командующего флотом уверения (лживые, по мнению Прокопия) в том, что это не так, Велизарий со своей свитой удалился, чтобы насладиться обедом, приготовленным дворцовой прислугой для вандальского короля. Как вспоминает Прокопий, «мы пировали, поедая ту самую пищу, и подавали ее слуги Гелимера, и наливали вино, и всячески нам прислуживали. <..> И Велизарию в тот день выпало добиться такой славы, какой не добивался ни один другой человек его времени и даже прежних времен» [40].