Официально получив новое военное назначение (Юстиниан даровал ему титул верховного главнокомандующего, или стратега автократа), Велизарий и его военачальники принялись как можно скорее собирать экспедиционный корпус. И снова Прокопий, будучи правой рукой Велизария, предоставляет нам крайне важные сведения о масштабе и природе этого предприятия. Как только войско было полностью собрано, в распоряжении Велизария оказались 10 000 человек пехоты, 5000 кавалерии (вероятно, состоявшей из 1500 римлян и 3500 союзников и наемников из числа варваров), особое подразделение из 1000 конных лучников – герулов и гуннов (в том числе и четырехсот герулов под предводительством Фары, отличившегося при Даре), а в качестве личной военной свиты – неуточненное число буцеллариев, то есть воинов, давших личную клятву верности своим военачальникам, вдобавок к общей клятве верности, которую все принесли императору [15]. Позже Прокопий рассказывает, что Велизарий оставил при себе 7000 из этого войска, но это произошло уже после того, как он достиг значительного личного богатства [16]. На начало кампании более разумной выглядит цифра 1000–3000 личного войска [17]. Таким образом, весь экспедиционный корпус, вероятно, состоял примерно из 20 000 воинов.

Но что означали эти цифры? Насколько значимы они были? В широком смысле римская армия начала VI века подразделялась на три группы. Лимитаны (limitanei) охраняли границы империи и жили там со своими семьями. Комитаты (сomitatenses) были мобильными подразделениями, которые призывались на службу из числа коренного населения империи или подчиненных ей народов. Федераты (foederati) были воинами неримского происхождения, нанятыми на службу римлянами и‚ как правило‚ организованными в собственные «этнические» отряды под командованием своих соплеменников (яркий пример – герулы под командованием Фары). В правление Юстиниана разница между последними двумя родами войск постепенно размывалась, но на момент африканской кампании она еще существовала. Мобильные действующие армии, состоявшие из комитатов и федератов, дополнялись отрядами элитной гвардии (в таком отряде служил будущий император Юстин), расквартированной внутри и вокруг Константинополя, а отдельные военачальники, как мы уже видели, имели значительное число вооруженных слуг-буцеллариев (buccellarii) [18]. Велизарий служил буцелларием у Юстиниана, когда тот был военачальником. Чем более специализированными были военные подразделения, тем больше в них обычно было варваров – именно поэтому Велизарий решил мобилизовать для африканской кампании герулов и гуннских конных лучников. Общая численность того, что можно было бы назвать мобильными вооруженными силами в более поздний период правления Юстиниана (за вычетом лимитанов), составляла около 150 000 человек – это число можно вывести из трудов военного историка VI века Агафия Миринейского, который займет место Прокопия в качестве главного рассказчика о войнах Юстиниана [19].

Около 25 000 человек сражались под командованием Велизария при Даре в 530 году, а действующая армия в отдаленных районах Балкан, не считая самого Константинополя, вероятно, состояла из 10 000–15 000 человек. Если сравнивать с этими цифрами войско, которое Юстиниан отправил в Африку, то его численность получается значительной, но не исключительной. Ради африканской кампании от восточных границ (куда главнокомандующий ненадолго вернулся) отозвали лишь буцеллариев Велизария. Несмотря на то что позднее Юстиниан заявлял обратное, он явно принял осторожное и продуманное решение не лишать восточную границу военных кадров ради авантюрного набега на запад.

Мобилизовать и собрать необходимые для нападения на Африку войска было лишь половиной дела; совсем другое дело было переправить их туда. Как ни удивительно, Восточная Римская империя имела относительно небольшой регулярный флот. Государство поддерживало в рабочем состоянии некоторое количество оснащенных таранами боевых судов (дромонов), однако перевозка большого войска и припасов (еды, чистой воды, оружия и лошадей) потребовала конфискации торговых судов [20]. Были задействованы около пятисот таких кораблей разных размеров и грузоподъемности. Они должны были плыть в Африку в окружении и под охраной 92 военных кораблей. Для торговых судов нужны были матросы и гребцы, и это потребовало услуг около 30 000 моряков – по большей части египтян, греков с Ионических островов и жителей Киликии (южного побережья Малой Азии). Гребцами на военных кораблях стали 2000 квалифицированных моряков, набранных из числа жителей Константинополя [21].

К июню 533 года флот был готов отплыть. Прокопий рассказывает, как перед отплытием он «чрезвычайно страшился» грядущих опасностей. Корабль Велизария (на котором, помимо Прокопия, плыла жена командующего Антонина, настоявшая на том, чтобы сопровождать его в этой кампании) стоял на якоре в стороне от причала, примыкавшего к императорскому дворцу, откуда Юстиниан собирался бежать всего полтора года назад. В ознаменование религиозной важности грядущей войны патриарх Константинополя Епифаний благословил корабль и приставил к Велизарию недавно обращенного и крещенного солдата, который должен был сопровождать его в походе. Корабль Велизария возглавил армаду, и началось медленное и трудоемкое отплытие из столицы. Флот сделал пятидневную остановку в Гераклее на Мраморном море (современный Эрегли в Турции), чтобы погрузить коней для кавалерии, отобранных из императорских конюшен и коневодческих ферм на равнинах Фракии. Затем он двинулся в порт Абидос, контролировавший вход в Геллеспонт. Там Велизарию пришлось задержаться на четыре дня из-за отсутствия ветра, а еще он был вынужден публично посадить на кол двух гуннских солдат (массагетов) за то, что они убили своего товарища во время пьяной ссоры [22].

Когда благоприятные погодные условия вернулись, продвижение флота возобновилось. Прокопий рассказывает, что для того, чтобы сильные ветры не разбросали корабли по морю, Велизарий приказал пометить красными знаками три ведущих судна, на которых плыл он сам и его свита, и повесить на них гирлянды фонарей, чтобы их можно было различить даже при плохой видимости. Каждый раз, когда эти корабли начинали движение, на них трубили в трубы. Когда корабли проходили по Эгейскому морю к мысу Малея на южной оконечности Пелопоннеса, их иногда приходилось отталкивать шестами, чтобы они не врезались друг в друга и не повреждали другие корабли [23]. В конце концов, обогнув потенциально опасный мыс Матапан на оконечности полуострова Мани (самой южной части материковой Греции), флот встал на якорь в Метоне на юго-западном побережье.

Иоанн Каппадокиец с самого начала тревожился по поводу вероятных расходов на африканский поход и логистических усилий, требовавшихся на то, чтобы осуществить его в такие короткие сроки. По словам Прокопия, префект приказал, чтобы предназначенные для плавания галеты (на латыни они назывались bucellatum – отсюда и название частного военного эскорта – bucellarii, то есть «люди, едящие галеты») выпекались в один этап, а не в два, чтобы сократить расходы на дрова [24]. В результате ко времени прибытия римлян на Пелопоннес галеты раскрошились и начали плесневеть, что привело к смерти примерно пятисот человек. Велизарий приказал купить новые пайки у местных жителей и отправил императору доклад с жалобой на скаредность Каппадокийца, которая могла привести к серьезным бедам. Из Метоны флот отправился на Закинф, чтобы пополнить запасы воды прежде, чем плыть через Адриатику. Слабые ветра привели к тому, что следующий этап плавания занял больше времени, чем ожидалось, и когда через 16 дней Велизарий и сопровождавшие его суда достигли Сицилии, вся питьевая вода испортилась. Найдя относительно безлюдный участок острова вблизи от Этны, Велизарий высадился на берег, чтобы на суше обдумать дальнейшие шаги. Важно отметить, что власти империи получили от готской королевы Амаласунты, дочери Теодориха, позволение для римского флота остановиться, пополнить припасы, купив их на местных рынках, и плыть дальше [25]. Вероятно, она хотела, чтобы флот как можно скорее оказался подальше от ее владений.

Согласно Прокопию, Велизария на тот момент заботили две вещи. Во-первых, он имел слабое представление о фактической военной мощи вандалов, об их готовности к войне и даже о том, где именно в Африке ему нужно было высаживаться. Вероятно, Юстиниан снабдил его достаточно гибкими полномочиями, чтобы он мог действовать сообразно обстоятельствам. Если окажется, что вандалы относительно слабы, можно будет попытаться полностью отвоевать регион; но если сопротивление будет более серьезным, то следовало избегать поражения от рук вандалов, а весь поход можно будет преподнести как карательную экспедицию с целью поставить Гелимера на место и вынудить его занять более сговорчивую позицию. Во-вторых, Велизарий знал о царившем в войске недовольстве, так как люди тревожились, что вандалы нападут на них еще в море. В попытке унять тревогу по обоим этим поводам Велизарий приказал Прокопию отправляться в Сиракузы на рекогносцировку. Там, под предлогом закупки припасов для флота, он должен был выяснить, «есть ли у врага корабли, тайно следящие за проходом по морю, на острове [Сицилия] или на материке, где им лучше всего бросать якорь по прибытии в Ливию и из какой точки, выбранной в качестве основного лагеря‚ им выгоднее всего начинать войну против вандалов». После этого Прокопий должен был встретиться с Велизарием и присоединиться к остальным силам в порту Каукана на западе [26].

В Сиракузах Прокопию невероятно повезло. Едва прибыв в город, он «неожиданно встретил человека, который оказался его другом детства из родного города [Кесарии] и давно жил в Сиракузах, занимаясь судоходством». Выяснилось, что у этого купца есть работник (слово, которое использует Прокопий, наводит на мысль, что это был раб), который всего тремя днями ранее вернулся из Карфагена и сообщил, что о засаде беспокоиться незачем, ибо вандалы совершенно не подозревают о том, что из Константинополя против них выступило войско. Лучшие войска Гелимера недавно отправились на Сардинию под командованием брата короля Цазо, чтобы выступить против Годы. Сам Гелимер находился в глубине страны, в четырех днях пути от Карфагена и прибрежных африканских городов. Что касается высадки римского экспедиционного корпуса, то берег был в буквальном смысле чист. Услышав это, Прокопий тут же отправился вместе с рабом в Каукану, чтобы сообщить все это лично Велизарию, оставив своего озадаченного друга на причале в Сиракузах. Далее наш автор рассказывает, что «Велизарий, когда слуга явился к нему и все рассказал, весьма обрадовался и осыпал Прокопия похвалами, а затем приказал трубить сигнал к отплытию». Флот быстро отплыл и сделал следующую остановку у островов Гаулус (Гозо) и Мелита (Мальта). «Там поднялся сильный восточный ветер и на следующий день понес корабли к ливийскому мысу, месту, которое римляне называют … мыс Отмелей, ибо он зовется Caputvada. И место это всего в пяти днях пути от Карфагена для необремененного поклажей путешественника». В сентябре 533 года, через три месяца после отплытия из Константинополя, Велизарий привел римские войска на землю Африки [27].

А чем же занимался Юстиниан в это напряженное время? Ответ будет необычным: император нервничал, что было для него нехарактерно. В период с июня по сентябрь этого года он не издал ни одного закона, но примерно в то время, когда флот отправлялся в поход, он обратился к папским властям в Риме и вступил в обстоятельную переписку с новым папой Иоанном II. Возможно, отчасти причиной для этих писем стало желание обеспечить церковную (и божественную) поддержку Запада для его военной авантюры [28]. Кроме того, от тревожных мыслей его могли отвлекать и отчеты Трибониана, касавшиеся финальной редактуры «Институций» и «Дигест».

Как только римское войско успешно встало на якорь у крошечного поселения на мысе Капутвада (позднее Юстиниан присвоит ему статус города из-за связанных с ним воспоминаний об удачной военной кампании) [29], Велизарий созвал своих офицеров на совет по поводу дальнейших действий. Один из военачальников предложил немедленно напасть на Карфаген с моря, так как, по его мнению, нынешняя позиция римских сил была слишком незащищенной; однако Велизарий высказался против, помня о том, как страшились его люди необходимости биться на море. Вместо этого было решено развернуть плацдарм и окопаться на месте. После этого солдат отправили на закупку припасов. Когда на следующий день Велизарий обнаружил, что некоторые его люди силой отнимали товары у местных крестьян, он приказал наказать их и настоял на том, чтобы солдаты по возможности покупали припасы у местных торговцев, чтобы не настраивать против себя население [30].

Готовясь к походу на Карфаген, Велизарий также отправил отряд буцеллариев в город Силлект (современная Салакта в Тунисе), находившийся в одном дне пути по прибрежной дороге, которая вела в вандальскую столицу. С V века африканские города оставались по большей части незащищенными, так как Гейзерих разрушил их защитные стены, чтобы ограничить способность местных жителей противостоять вандальским захватам. Любопытный факт: Прокопий сообщает, что к этому времени набеги берберов на регион стали настолько частыми, что жители Силлекта возвели самодельные защитные валы, чтобы защититься от нашествий с территории, где проживали эти племена. Люди Велизария не стали устраивать прямое наступление на город; вместо этого они проникли в него ранним утром, когда фермеры и торговцы везли товары на рынок. Там командующий войском офицер призвал к себе местного епископа и прочих знатных людей и, согласно полученным от Велизария указаниям, сообщил им, что римляне пришли «ради свободы людей» и что «тысячи хороших вещей» вскоре случатся с ними. Военным планам Велизария весьма помогло то, что на сторону римлян перешел начальник местной быстрой почты (cursus velox), который передал им всех лошадей, стоявших в ближайших конюшнях. Был также взят в плен почтовый гонец, согласившийся доставить в Карфаген сообщение от римлян и передать его другим гонцам. Это сообщение Юстиниан заготовил, чтобы перетянуть на свою сторону тех чиновников, которые были сильнее всего вовлечены в функционирование Вандальского королевства. Показательно, что в этом документе никак не упоминалась ересь, божественные видения или освобождение римлян от правления варваров. Вместо этого Юстиниан заявлял, что его цель – просто «свергнуть тирана… который заключил в тюрьму вашего короля». «Объединитесь с нами и помогите нам освободить вас от этой подлой тирании, чтобы вы могли радоваться миру и свободе. Ибо мы именем Господа ручаемся вам, что и то и другое придет к вам с нашей помощью». Прокопий утверждает, что это сообщение распространили частным порядком и что оно не убедило практически никого из получателей [31].