Остатки древних гаваней Карфагена сейчас лежат на пути к унылым портовым сооружениям современного Туниса, известным как Ла-Гулет. Невооруженным глазом сегодня можно увидеть лишь весьма нечеткие очертания римской и вандальской внутренней гавани – бледное напоминание о торговом богатстве, которое поддерживало благосостояние этого некогда величественного средиземноморского порта. Когда я посещал Ла-Гулет в конце 1990-х, человек, у которого я остановился, посмотрел на меня с некоторым подозрением, когда я предложил отправиться туда, чтобы я мог изучить покрытые водой остатки этих гаваней. К тому времени Тунис во многом утратил скандальную репутацию, делавшую его столь популярным местом для богемных путешественников и писателей начала XX века, однако любой порт неизбежно считается довольно сомнительным местом. Даже если говорить о древних средиземноморских портах, Карфаген в V–VI веках пользовался особенно дурной славой. Христианский автор Сальвиан Марсельский, писавший о нем примерно в середине V века, осуждал его публичные дома и увеселительные заведения, которые, по его словам, славились наличием в них проституток-трансвеститов мужского пола: «мужчин, прикидывавшихся женщинами, без всякого намека на скромность или даже притворного стыда» [1].

С точки зрения Юстиниана, моральный облик города еще более деградировал под властью вандалов, которые в V веке завоевали Карфаген и территорию римской Северной Африки, а затем вынудили власти империи подписать договор, признававший их правление законным. В течение некоторого времени правление вандалов было номинально христианским: их священники выступали в поддержку учения священника IV века Ария, которого власти в Константинополе считали еретиком. Вандалы, в свою очередь, смотрели на лидеров имперской (или католической) церкви, живших на подвластных им территориях, как на враждебных агентов имперского влияния.

Столкнувшись с сопротивлением антиарианских католических священников внутри своих новых владений, власти вандалов стали преследовать наиболее непокорных из них. Преследования достигли пика в конце V века при короле Гунерихе, под руководством которого прошел собор арианской церкви, после чего ее учение стало более богатым и сложным. В результате жесткой политики Гунериха и укрепления арианской доктрины во время его правления многие люди бежали в Константинополь, где умоляли власти империи о вмешательстве. Около 500 года африканский клирик, епископ Виктор Витенский написал намеренно пылкий рассказ о страданиях католической церкви под властью вандалов – его целью явно было добиться реакции со стороны империи [2]. Многие из богатейших африканских землевладельцев, оказавшихся в невыгодном положении из-за постоянных захватов земель со стороны вандалов, также обращались к императорам в Константинополе с просьбами о вмешательстве.

Подобная лоббистская деятельность все еще велась в Константинополе в начале 530-х годов; ее усиливало недавнее падение союзника Юстиниана, бывшего короля вандалов Хильдериха. Сирийский летописец VI века Захария Схоластик рассказывает, как некоторые из тех, кто покинул двор Хильдериха, побуждали Юстиниана к нападению на Вандальское королевство, делая упор и на несправедливость, от которой они пострадали, и на материальные выгоды войны: «В то время в Константинополе находились некие африканские аристократы, которые, рассорившись с королем той земли [Гелимером], покинули свою страну и искали убежища у императора [Юстиниана], и они рассказывали ему об этой стране и убеждали его действовать, говоря, что эта страна… мечтает о войне с римлянами, но занята войной с берберами – народом, который, подобно арабам, живет в пустыне разбоем и набегами». Они также делали упор на то, что столица королевства, Карфаген, была полна сокровищ, которые захватил первый король вандалов Гейзерих, разграбивший Рим в 455 году [3]. Их можно легко отобрать, если только Юстиниан решит действовать.

Подобные истории были широко распространены. Прокопий в похожих выражениях сообщает о том, что все трофеи и богатства, вывезенные вандалами из разграбленного Рима, в конечном итоге скопились в их королевстве [4]. И он, и Марцеллин Комит приводили неоднократно повторяемое заявление (самую раннюю версию которого можно найти в трудах Виктора Витенского), будто некоторым католическим священникам вандалы вырвали язык, а затем выслали их в Константинополь, где они чудесным образом вновь обрели дар речи, чтобы свидетельствовать о своих страданиях. Как писал Виктор, король Гунерих приказал «отрезать им языки по самый корень и отрубить кисть правой руки; когда это было сделано, посредством Святого Духа они заговорили и продолжают говорить, как делали это раньше» [5]. Разумеется, не все верили подобным сказкам. Прокопий, к примеру, далее описывает, что некоторые из этих «святых людей» таким же чудесным образом вновь утратили дар речи, когда были пойманы в столице в компании проституток. Однако существуют все признаки, что Юстиниан как раз верил подобным историям или по крайней мере считал их достаточно правдоподобными, чтобы сослаться на них в одном из своих законов [6].