Одновременно с перестройкой и восстановлением столицы Юстиниан занимался масштабными строительными проектами вдоль восточной и северной границ империи. Эти работы носили преимущественно (но не исключительно) оборонительный характер. Однако множество построек, возведенных по его приказу в этих регионах, были на удивление высокого качества. По выражению Сирила Манго, «эпоха Юстиниана, конечно же, олицетворяет собой пик развития ранневизантийской архитектуры. Во многом ее можно сравнить с эпохой Людовика XIV» [61]. В самом же Константинополе, как отметил один из современных специалистов, конечным результатом строительной программы императора стало превращение «города Константина» в «город Юстиниана» [62]. Политическая обстановка в столице и во всей империи тоже изменилась. В годы, последовавшие за восстанием «Ника», Юстиниан все чаще будет назначать членов своей семьи на высокие посты, особенно военные [63]. Император не только перестроит здание сената, но переделает и сам сенат, постепенно оставляя активное членство в этом законодательном органе лишь за действующими государственными служащими и лишая его наследственного характера [64]. Изображения императорской власти и могущества также становились все более христианскими по форме и содержанию. Императора начали изображать на монетах глядящим прямо на своих подданных (как было принято изображать на иконах Христа и святых) и высоко держащим ту же сферу с крестом, что и на его статуе в Константинополе [65]. Его умение извлечь выгоду из любой ситуации, даже столкнувшись с попыткой переворота, поражало своей дерзостью и успехами. События января 532 года, возможно, продемонстрировали Юстиниану мудрость древнего латинского изречения: «Судьба благоприятствует смелым» [66]. Это было важно, так как в результате восстания внутри страны и за ее пределами возникли новые возможности. Они тоже требовали бесстрашия и веры в себя, но теперь Юстиниан, сокрушивший своих врагов в Константинополе, обладал и тем и другим.