К 528 году на Кавказе и в Крыму установилась характерная стратегия: вначале предпринимались согласованные усилия по привлечению правителей соседних народов в дипломатические объятия Константинополя, предпочтительно через принятие ими имперского, или православного, христианства; затем этот дипломатический ход закреплялся военным присутствием во вновь приобретенных сферах влияния империи. Использование христианства для продвижения интересов империи не было совсем уж новой практикой. Император Анастасий, к примеру, обеспечил обращение в христианство франкского короля Хлодвига примерно в 508 году, чтобы вынудить его занять проконстантинопольскую и антиготскую позицию [29]. Однако ни один император не пытался применять эту политику на стольких фронтах одновременно и при этом с таким успехом, ибо в это же время на Западных Балканах предводитель могучего германского сообщества варваров-герулов точно так же явился в Константинополь ради крещения, заключив за время своего пребывания там военный союз. Как запишет Иоанн Малала, «в тот год [528] вождь герулов по имени Греп перешел на сторону римлян и пришел в Византию с собственным войском. Он выразил почтение императору Юстиниану и попросил разрешения стать христианином. Его крестили в церкви Святого Богоявления, и император стал его крестным отцом. Щедро одарив Грепа, Юстиниан отпустил его, и тот вернулся вместе с войском на родину, получив от императора сообщение: „Когда ты мне понадобишься, я тебя извещу“» [30].

Похоже, на тот момент Греп и его сторонники осели в Северной Иллирии – области, которая, конечно же, была хорошо знакома Юстиниану и его семье. В результате союза с императором они получили разрешение поселиться вокруг города Сингидун (современный Белград), помогая таким образом еще больше усилить военное присутствие империи на тамошних территориях [31]. Прочие герулы вступили в действующие войска императора, чтобы сражаться на других фронтах: к примеру, именно они склонили чашу весов в пользу Велизария в битве при Даре.

Юстиниан не только пытался укрепить положение империи на Балканах, с успехом привлекая на свою сторону герулов и другие племена; он также старался обезопасить и усилить римские позиции, следуя по стопам своих непосредственных предшественников и вкладывая большие деньги в военную и оборонительную инфраструктуру региона. Эти инвестиции, вероятно, достигли максимума в период с 534 по 540 год, но их можно видеть и в самые первые годы правления Юстиниана. Недавно основанный город Юстиниана-Прима, к примеру, был заселен еще в 530 году. В качестве запланированного улучшения оборонительной системы Балкан Юстиниан приказывал укреплять провинциальные города, пограничные крепости и основные военные дороги. Он также укреплял города и вдали от границ – на юге до самого Пелопоннеса в Греции, обеспечивая при этом сельское население укрепленными цитаделями, в которых оно могло укрываться в случае нападения врага [32]. Император стремился в целом обеспечить балканские провинции гораздо более глубокой обороной, сведя к минимуму ущерб, который могла нанести любая грабительская атака [33]. В этой стратегии Юстиниан мог отчасти вдохновиться собственным пониманием принципов войны в этом регионе и крайней уязвимости его сельского населения. В конце концов, всевозможные укрепленные поместья и сельские гарнизоны, которые благодаря политике императора быстро распространились на Балканах, были очень похожи на Ведериану – укрепленное поселение, которое его дядя называл своим домом. На их родных землях такая сеть укрепленных поместий помогла сохранить чувство римской идентичности среди местного населения, несмотря на годы периодического владычества варваров [34]. Значит, она может оказаться полезной и в других местах.

На родине Юстиниана основание города Юстиниана-Прима, обладавшего ярко выраженным военным и религиозным характером, усилило оборонную способность региона и улучшило репутацию нового императора в глазах провинциального населения. В прочих местах на Балканах на новых оборонительных сооружениях помещали надписи, в которых подчеркивалась личная роль Юстиниана в их возведении. Слова «Юстиниан, любивший строить» или просто «Юстиниан» были найдены на нескольких подобных надписях или на формах для кирпичей в регионе у Нижнего Дуная и Черного моря (в современной Болгарии). Судя по надписям‚ недалеко от греческого города Коринф местный епископ Викторин тоже очень хотел внести свою лепту. К примеру, одно из зданий украшал текст, гласивший: «Свет от Света, истинный Бог от истинного Бога, защити императора Юстиниана и его благочестивого слугу Викторина, а также обитателей Греции, живущих согласно Божьим заповедям». Вероятно, формы для кирпичей с именем императора, восхвалявшие его строительные проекты, массово производили в Константинополе и доставляли в провинции. Юстиниан явно намеревался донести до своих подданных мысль, что он лично занят их безопасностью и что доверенная ему Господом империя будет и дальше укрепляться; он надеялся, что таким образом добьется от них и поддержки, и молитв. В случае с епископом Викторином из Коринфа эта политика явно весьма преуспела. Еще одна надпись, которую связывают с этим епископом, гласит: «Святая Мария, Матерь Божья, защити империю христолюбивого Юстиниана… вместе с обитателями Коринфа» [35].