Вопрос об отношении к экуменизму был включен нами в интервью как контрольный. Во-первых, предполагалось выяснить, насколько люди знакомы с этим понятием и движением, во-вторых, какое содержание вкладывается разными конфессиональными группами в это понятие, в-третьих, каково отношение к нему. Главной нашей задачей при анализе ответов на этот вопрос была оценка степени готовности к диалогу.
В ходе интервью выяснилось, что подавляющему большинству респондентов это понятие мало знакомо. Нами было принято решение использовать определение экуменизма как идеи или движения за объединение всех церквей. Мы придерживались тактики избегать дальнейших пояснений и предоставляли респондентам возможность самим трактовать данное понятие. Часть из них трактовала экуменизм как сакральное единство церквей, предполагающее содержательное, концептуальное сближение позиций. Другая часть понимала экуменизм как возможность совместных акций церквей против различных проявлений зла (пьянство, наркотики и т. п.). И, наконец, часть интервьюируемых осознавала разницу между двумя названными трактовками экуменизма и, следовательно, высказывалась в отношении обеих.
С точки зрения предмета нашего исследования наиболее толерантной позицией нам представляется готовность к осуществлению совместных акций без объединения на сакральной основе. Посмотрим на реальную картину.
Среди православных экуменизм чаще всего понимается как объединение на единой теологической основе (но на православной, а не на синкретической). Хотя предложение перейти к своей вере, по сути, перечеркивает экуменизм, что, однако, игнорируется подавляющим большинством православных.
Наиболее распространенной позицией являлась следующая: «Вы знаете, это (экуменизм) недостижимая вещь. Все должны прийти к истинной вере, к Православию. Но я не знаю, когда это может случиться. А так, чтобы совместные моления какие-то — это неприемлемо, это же грех. Это бесполезно, это невозможно. Просто каждый будет налагать свое первенство. Вопросов не может быть никаких. Экуменизм — это неосуществимая идея» (П18).
Некоторые православные отвергают возможность объединения церквей даже на основе своей веры, так как считают, что это спровоцирует раздоры и распри между людьми. Отдается предпочтение независимому существованию деноминаций (В004; В008; В010).
Хотя часть православных вполне терпимо относится к организации совместных мероприятий с другими церквами (разумеется, которые не предполагают таинств), однако на практике никто не участвовал в подобных практиках и не был их инициатором. В целом можно сказать, что православные сторонятся какого-либо взаимодействия с другими общинами. В ходе интервью нами задавался вопрос о возможности посещения верующими православного исповедания службы в других церквах или визитов к друзьям других деноминаций, предположим, в день их Рождества или Пасхи. Такие действия нередко трактовались православными, как неприемлемые (В004). Одна из респонденток уточняла, что, возможно, она бы и сходила из любопытства в другую церковь, но не для того, чтобы молиться, а просто посмотреть (В010).
Свойственная православным трактовка экуменизма как выбора православной основы для объединения характерна и для других деноминаций. Представительница лютеранской общины вопрошает: «Объединить? Было бы неплохо, конечно, но все равно я бы в православную не ушла бы» (П8). По всей видимости, респондентка не раз слышала проправославную трактовку экуменизма.
Среди лютеран есть сторонники идеи выборочного объединения некоторых конфессий, в частности православной и лютеранской (В011), или всех христианских деноминаций, что также трактуется как экуменизм (В002). При этом предполагается, что нахождение единой теологической основы не составит труда. Для части лютеран экуменизм ассоциируется с мечтой о единстве и согласии между людьми. В этом случае верующие часто апеллировали к Библии, где, по их мнению, речь идет об одной церкви (B002).
Значительной группе лютеран свойственно взвешенное отношение к возможности сакрального единства. «Люди, наверно, не готовы к этому» (А017). «Не думаю, что это будет хороший вариант. Это каша какая-то будет» (А013). «Мне кажется, что война будет, люди же они. Хоть Бог один, конечно, можно было бы всех объединить, но что из этого выйдет?.Пусть каждый сам по себе верит в свою веру, и все живут спокойно» (А003). «Всемирный совет церквей. Вообще у нас многонациональная страна. Я не понимаю, как может получиться, что-либо единое. У нас все равно все разное» (П9; ВО 12 — то же мнение). «Экуменизм может трактоваться двояко. Если речь идет о том, что давайте вот все объединимся, то я, конечно же, против этого, да этого и не будет никогда. С другой стороны, если речь идет о какой-либо совместной акции, либо о договоренности не писать друг на друга компроматы и т. п., то тогда поддерживаю» (В006).
Часто не имея базовых знаний о сущности этой проблемы, верующие-лютеране подчас интуитивно догадываются о ее сложности. «Если человек христианин, то какая разница, к какой церкви он принадлежит. Но с другой стороны, вот Вы читали «Поющие в терновнике?» Вот там же тоже обсуждается вопрос, как можно изменить веру свою или сомневаться в ней немножко. Вот как тут рассудить. Я вот недавно смотрела по телевизору, когда, вот помните, приезжал Папа Римский. Как были против этого православные! Их приняла только Западная Украина, потому что они католики... Верующий человек должен принять доброжелательно все. А тут получается, что есть какие-то разногласия, но вот в чем они, я не знаю» (В003). Свое суждение респондентка подкрепила и собственным опытом взаимоотношений православных и лютеран на селе, которые, по ее мнению, могли бы быть более дружественными, однако не являются таковыми.
Для лютеран более, чем для других конфессий, характерно стремление жить в любви и согласии, иногда граничащее с полной индифферентностью к теологическим различиям между конфессиями. Лишь более или менее знакомые с христианской догматикой респонденты предпочитали демонстрировать некоторый сепаратизм.
Экуменизм понимается пятидесятниками, прежде всего, как необходимость сотрудничества и взаимодействия между христианскими церквами. «Если бы научились побеждать свою плоть, с ее страстями и похотями, то нам было бы легко договориться. Вот во многих церквях выпивку не считают чем-то зазорным, и называют ее трапезой или посторонние половые связи. Человек не желает отказаться от этого мира. Ну, вот так можно сказать, что вера — это его работа. Но вера должна занимать всю жизнь человека» (А018). Данное высказывание несет в себе двойную нагрузку. С одной стороны, за ним стоит искреннее стремление человека избежать непонимания и вражды между конфессиями и сделать при этом приход людей к вере в Бога более простым и понятным (этот респондент выступил с идей организации межконфессионального центра по лечению алкоголиков и наркоманов (А018)). С другой стороны, акцент на необходимость достижения соответствия между благими стремлениями человека и его реальной жизнью — это лозунг пятидесятнического движения и камень в огород православных. Таким образом, можно сказать, что речь идет все же о такой теологической основе, которая была бы близка пятидесятничеству.
«Хорошая идея, если она не сотрет вот этот колорит личности и может быть ценность самого этого многообразия — будет очень здорово. Экуменическое движение должно быть в виде шага навстречу друг другу, к пониманию, прежде всего. Люди, конечно, придают какой-то эсхатологический оттенок, что, вот, сначала все должны объединиться под главенством антихриста. Но это неправда» (С13).
Таким образом, с точки зрения готовности к диалогу пятидесятники, хотя и отличались с формальной точки зрения от православных, тем не менее, на сущностном уровне считали свой взгляд на вещи наиболее оптимальным решением вопроса.
Среди «Свидетелей» не нашлось сторонников идеи экуменизма, который воспринимался в первую очередь как некое синкретическое учение. Поскольку «Свидетели» убеждены в истинности только своей конфессии, то это не позволяет им искать или идти на какие-либо компромиссы с другими.
«Это невозможно, я считаю. Это не даст какого-то положительного результата, потому что Христос не старался провести в I веке объединение всех церквей или существующих в то время учений. Он просто сказал: правильно вот так. И люди старались придерживаться правильного» (П10). «В Библии есть принцип, что народ Бога должен отделиться от всего, что противоречит закону Бога. Поэтому (экуменизм) с точки зрения Библии неприемлем» (П12).
Подводя итоги в отношении вопроса, связанного с экуменизмом, хотим заметить, что явную готовность к диалогу продемонстрировали только лютеране и пятидесятники. Среди православных и Свидетелей Иеговы доминировали позиции, связанные скорее с сепаратизмом, нежели с желанием сотрудничества, что, как нам представляется, обусловлено не разной степенью готовности к диалогу представителей сравниваемых религиозных общин, а обращением православных и «Свидетелей» преимущественно к сущностному (теологическому) аспекту экуменизма, а не к простой кооперации разных религиозных общин при проведении различных мероприятий. Это в целом коррелирует с нашими наблюдениями, сделанными ранее при анализе мнений в отношении религиозного плюрализма, где православные и «Свидетели» проявляли более принципиальную позицию, нежели пятидесятники и лютеране.