В нашем исследовании предполагалось, что с помощью вопросов о межконфессиональных браках, о внутрисемейных связях между представителями разных деноминаций можно будет обозначить практическую сторону межконфессионального взаимодействия. К сожалению, нам не удалось выявить иного пространства, которое могло бы помочь нам оценить межконфессиональные связи на практическом уровне. Большинство общин в Карелии ведут маргинальный образ жизни, взаимодействуя только в исключительных случаях. Нами были включены в анкету несколько разных вопросов, касающихся этой проблемы. В результате анализа мы получили следующую картину.
Православные чаще всего относятся к интерконфессиональным бракам как к вынужденному шагу, которого нужно стараться избежать. Если такое все же случилось, то наиболее распространенной моделью поведения выбирается смена веры, причем желательно в пользу православия.
«В семье должна быть одна вера. Если все-таки случится так, что моя дочь выберет в мужья не православного, я поговорю с ними, чтобы кто-нибудь сменил веру. Но брак их все же я благословлю» (В008).
«Я нормально отношусь к таким бракам. А почему нет. Если люди истинно верующие, они как-то должны прийти к одному знаменателю. Может быть, к православию, и, скорее всего, это чаще всего и бывает. У нас вот есть такая пара в приходе, мусульманин и православная. Когда у них ребенок тяжело заболел, он пришел в нашу церковь и покрестился у нас теперь» (А009).
«Я думаю, что это очень тяжело. С католиком, например. И верующий с неверующим — это тоже трудно. Я бы не хотела, чтобы мои дети вступили в брак с протестантами» (А010). «Я не приму приглашение на протестантское рождество. Я считаю, что это предательство своей веры, православной. Вы знаете, я стараюсь не общаться с людьми инославными. Интервьюер: Вы думаете, что они принесут Вам вред? Респондент: Да, потому что у них другие взгляды на жизнь» (А010).
Такая модель поведения приемлема только для части респондентов, причем радикальный взгляд на эту проблему, который представлен последним высказыванием, скорее исключение из правил.
Среди православных значительную группу представляют и те, кто не ставит вопрос о конфессии во главу угла.
«Что сделаешь, если у нас перепутано все. Я вот считаю, что и дети у меня православные, хоть они не признают ничего» (В004).
«Если есть любовь, то такой брак возможен. Любящие найдут взаимопонимание друг с другом» (Ре5).
«У меня противоречивое отношение к этим бракам, но если есть любовь, то противоречие должно разрешиться. Кто-то должен принять веру другого. Лучше в пользу православия. Причем не обязательно женщина должна сменить веру. У нас на севере эта проблема не так актуальна, а вот на юге это сложно» (Ре4). В данном случае респондентка обращает внимание на возможность брака между представителями христианских деноминаций, в то же время считает невозможным и сложным заключение брака между мусульманином и православным, к примеру.
С точки зрения предмета нашего исследования православные демонстрируют способность к межконфессиональному взаимодействию на практическом уровне. Чаще всего для большинства из них жизненные обстоятельства не позволяют им отстраниться от контактов с верующими иных деноминаций, в частности и на внутрисемейном уровне. В такой ситуации православные стараются избежать каких-либо обсуждений вопросов, связанных с разной конфессиональной принадлежностью.
Отношение лютеран к межконфессиональным бракам колеблется от полностью толерантного к сугубо интолерантному, хотя обе эти крайние позиции характерны скорее для тех, кто не имел опыта семейной жизни.
«Я, например, хотела бы, чтобы мой будущий муж был в первую очередь верующим, ну и лучше, чтобы лютеранином.. Но главное, чтобы люди понимали друг друга и в согласии решали все вопросы..Детей в таких браках нужно воспитывать в зависимости от того, с чьей стороны большее влияние на ребенка идет» (А012).
Несколько описаний межконфессионального взаимодействия в семьях респондентов убеждают нас во мнении, что лютеране чаще всего толерантны в отношении православных.
«Для нас стариков это уже не имеет значения. У меня муж православный, и я его не уговариваю ходить со мной в лютеранскую церковь. Вот семьям с маленькими детьми — им трудно решить, но у меня дочь православная, и она не препятствует, что я книги детям посылаю» (Ре3).
«Сватья моя захотела покрестить мою старшую внучку в православной церкви, но я не воспрепятствовала. Только однажды я пригласила внучку в воскресную школу, так сватья сказала: «Я сколько раз тебе говорила, что она православная!» А я ответила, что тебе-то какая разница, где она будет учиться Библии. Воскресная школа есть воскресная школа. Но я не стала настаивать» (В003).
Так же, как и в обсуждаемом ранее вопросе о религиозном плюрализме, лютеране демонстрируют иное отношение к бракам с неправославными.
«Сложно ответить. Но если люди понимают друг друга, то можно не менять веру. Но это трудно. Допустим между лютеранством и православием есть общие черты и можно найти общий язык. Но в то же время разные дни, разные службы и разная нагрузка идет на человека. А вот, например, со Свидетелями Иеговы я бы не смогла сосуществовать. Мне кажется это невозможно. Очень разные веры» (А013).
Среди недавно воцерковленной лютеранской молодежи можно встретить стремление, могущее быть расцененным как интолерантное. «Я к этому отношусь негативно, так как могут быть скандалы в семье. В конечном счете ведь надо воспитывать детей. И в этом случае я бы рекомендовал супругам сходить и в тот и другой приход и найти какое-то согласие, хотя бы на уровне понравится или не понравится служба и пр.» (В006).
«Один из супругов должен сменить веру. Интервьюер: Если ты встретишь и полюбишь девушку православного исповедания, то это станет для тебя препятствием для брака? Респондент: Препятствием, нет. Надо просто дать ей время привыкнуть к лютеранской вере? Интервьюер: т. е. ты хочешь обратить ее в лютеранство? Респондент: да, буду стараться» (В007).
Интерконфессиональный брак не является проблемой для пятидесятников, которые более других конфессий отстаивают принцип возможности присутствия искренне верующего человека в любой христианской конфессии. Именно эти искренне верующие смогут унаследовать Царство Божие на земле.
«Если они оба христиане, то такой брак может существовать. Было бы лучше, если бы это была одна конфессия, но в принципе я думаю, что ничего страшного в этом нет. Вы знаете, в Библии же нет разделения на православных и других. Поэтому, если родители будут показывать своим детям пример христианский, знакомить их с Библией, молиться за них, то в принципе дети сами примут свое решение, какую конфессию им выбрать. Это (брак детей с верующим другой деноминации. — С. Я.), конечно, лучше, чем брак с неверующим. Было бы лучше, если бы они соединили свою судьбу с человеком одной веры. Хотя главное, чтобы человек искренне верил в Бога, а какой он будет конфессии, в принципе не важно» (Ре6).
«Муж и жена должны как-то договориться. Они должны любить друг друга. Бог есть любовь и вера, и это не что-то такое, что я вот тебе говорю делать так или делать так, я тебе говорю ходить в платочке, и ты должна это делать. Вера создает благоприятную атмосферу для роста человека, для его подъема, для того, чтобы он состоялся в жизни» (А018). Слова данного респондента подтверждаются его собственным семейным опытом. Будучи женатым на неверующей, он в течение нескольких лет своим примером и отношением к жизни демонстрировал полезность и необходимость веры. На момент опроса оба супруга были крещены и воспитывали детей на основах христианства.
Среди опрошенных «Свидетелей» нами не было встречено семей, где супруги принадлежали бы к разным религиозным общинам. Основные догматические установки Свидетелей Иеговы, по всей видимости, не позволяют им занимать лояльную позицию в этом вопросе:
«Я думаю, что если человек еще не вступил в брак, то лучше заранее принять правильное решение, чтобы потом не было сложностей со сменой веры. Но если произошло так, что кто-то уже, будучи в браке, стал Свидетелем, то это личное дело каждого, он должен сам принимать решение, и мы не имеем права отбирать у человека свободу» (П12).
Принятая у «Свидетелей» установка на свободу выбора человека заставляет их идти на некоторые компромиссы.
«Хорошо, если семья будет объединена духовно.. Вера — это не пиджак, который можно снять и повесить. Вера — это то, что человек приобретает со временем, как правило, это глубокое понимание, взгляды. Поэтому, нет, не должен изменить (веру. — С. Я.). У нас в организации много есть браков, которые религиозно разделены. Часто бывает, что это нормальные семьи. И каждый остается при своих убеждениях, это не препятствует семье.» (П10).
Таким образом, подводя итоги в отношении практического поведения верующих различных деноминаций в сфере интерконфессиональных браков, хотим заметить, что жизненные реалии современной России существенно влияют на канонические представления конфессиональных групп. Понятно, что с точки зрения любой деноминации «чистый» брак позволяет избежать непонимания и конфликтов, в том числе и в вопросе о крещении детей. Однако основная масса респондентов полагает, что эта проблема не носит принципиального характера, что и без конфессионального единства возможны крепкие, хорошие семьи. Для большинства из них это не просто голословное утверждение, но их собственный, личный опыт.
Православные несколько более принципиальны в этом вопросе, что скорее определяется их доминирующей численностью вреди верующих в России, нежели неприятием интерконфессиональных браков в принципе. Для всех остальных, более малочисленных конфессиональных групп жесткая позиция в этом вопросе неприемлема просто потому, что это потенциально создаст сложности с поиском брачного партнера. Вместе с тем для части респондентов, вне зависимости от деноминации, в этом вопросе существуют группы-аутсайдеры, к числу которых часто относятся мусульмане, Свидетели Иеговы, мормоны. Основной причиной для отторжения каких-либо связей с перечисленными сообществами являлась невозможность совместного сосуществования столь разных воззрений в одной семье. Хотя респонденты и приводили подобные примеры как возможные, но чаще всего они рассматривали такой вариант как неприемлемый для себя лично или трактовали его как прозелитический подвиг, совершенный ради большой любви.