С 28 апреля по 31 мая 1989 г. в Петрозаводске проходило Первое совещание женщин-литераторов Северо-Запада[56], положившее начало развитию женской профессиональной литературы. Хотя имена женщин-писательниц изредка встречались на страницах русского регионального журнала «Север» и издававшегося на финском языке журнала «Пуналиппу», на обложках книг местных издательств, женской литературы как явления не существовало, и сама возможность его возникновения большинством писателей-мужчин воспринималась негативно[57]. Уже в процессе его подготовки стала очевидна необходимость в объединении творческих усилий, потребность в создании организации, которая к началу Творческой встречи в Костомукше (февраль 1990) уже оформилась в ассоциацию женщин-литераторов Северо-Запада России «Мария». Не ставя целью возможности охарактеризовать деятельность ассоциации в целом, все же укажем, что, помимо названных мероприятий, были проведены совещание в Вологде и Международная конференция в Пушкинских Горах, изданы четыре литературных сборника. Презентация последнего (Москва, март 1996 г.), по сути, подвела черту под начальным периодом развития женской словесности Европейского Севера России.

На этом этапе ее становления, безусловно, сказалось благотворное влияние финских писательниц. Хотя русская литература и отметила свое тысячелетие, но вошла она в историю мировой литературы именами великих писателей-мужчин. И, наоборот, сравнительно молодая литература Финляндии, страны Европейского Севера, насчитывала в своем ряду немало известных писательниц. Сложилось парадоксальная ситуация: представительницы великой страны и великой литературы чувствовали себя по отношению к коллегам из маленькой северной страны младшими. Поэтому на долю финских писательниц выпала важная миссия: способствовать становлению женской литературы в Карелии.

Надо сказать, что знакомство с творчеством писательниц Финляндии в Советском Союзе произошло еще в середине 50-х гг. Так, в Петрозаводске в Финском драматическом театре в 1956 г. состоялась премьера пьесы Х. Вуолиёки «Женщины Нискавуори». Трагические характеры, остро психологические коллизии драмы были настолько впечатляющи, что в 1957 г. пьеса была представлена в Москве на сцене Малого театра.

С начала 60-х гг. стихи, рассказы и повести финских писательниц публикуются в изданных в Москве и Ленинграде сборниках: «Мечта о доме» (М., 1962), «Поэзия Финляндии» (М., 1963), «Современная финская повесть» (Л., 1976). Разумеется, в этих изданиях превалировало творчество писателей-мужчин. И только в 1990 г. в Москве в издательстве «Художественная литература» вышла в свет книга «Осенняя пастораль и другие романы финских писательниц». Выделив женское творчество в самостоятельную область словесности, издатели, во-первых, отдали должное вкладу писательниц Финляндии в общеевропейскую культуру, во-вторых, пошли навстречу требованиям как современных читательниц, желающих познакомиться с женским взглядом на мир, так и писательниц, которые, отстаивая свои права в литературе, хотели опереться на авторитет западных коллег и, разумеется, поучиться у них мастерству.

Произведения финских писательниц печатались также в ведущих советских журналах: «Иностранная литература», «Звезда», «Нева». Но в данной статье важнее подчеркнуть то, что с середины 60-х гг. их тексты публиковались в журнале «Север» (главном литературно-художественном и общественно-политическом журнале Северо-Запада России, пользовавшемся заслуженным авторитетом в СССР)[58]. Благодаря ему российские писательницы-северянки могли познакомиться с произведениями таких известных писательниц, как Катри Вала (кстати, ее книга «Далекий сад» в 1960 г. вышла в Москве), Х. Вуолиёки, Э. Сёдергран, и с новыми именами в финской литературе: М.-Л. Миккола, А. Оксанен, Э. Пеннанен и др. Отдельным изданием вышла в Петрозаводске повесть М.-Л. Миккола для детей «Анни Маннинен» (1982).

Если вести речь о гендерном аспекте финских текстов, то стоит выделить произведения, написанные, казалось, на традиционную для советской литературы военную и производственную тематику. Но поставленные в них проблемы имеют не характерную для советского читателя женскую доминанту.

Так, в автобиографической повести Хеллы Вуолиёки (1886-1954) «Нет, я не была узницей» рассказывается о духовном противостоянии писательницы властям, приговорившим ее сначала к смерти, а затем к пожизненному заключению за антифашистскую деятельность, описывается подвиг политзаключенной Мартты Коскинен. Именно на этот — героический — тип повествования и настраивается читатель.

Но, как ни странно, основной акцент падает на характеристику совсем негероических женских судеб. Перед читателем предстает целая галерея осужденных: воровок, абортниц[59], женщин, осужденных за измену мужу.

В советской литературе встречались образы женщин, пострадавших от криминального или легального аборта, но прерывание беременности как проблема никогда не рассматривалась во всей полноте ее социальных и личностных аспектов. Насколько неприложимы ценности западной демократии к судьбе женщины, показано и в главе «Мама — кенгуру», где описывается, как на глазах у осужденных и надзирательниц мать кормит грудью младенца. Она осуждена на полгода за измену мужу, причем 36 дней она должна быть на хлебе и воде. У нее присыхает молоко, но властям нет дела до ребенка, непрошено появившегося на белый свет. Голодный, он начинает кричать. «Это его протест против тюрьмы, сердитый, раздирающий душу протест. Хоровод (осужденных на прогулке. — Е. М.) торжествует. Ага! А попробуйте сказать ему: «Крича-ать запрещен-о-о!»»

Женское, материнское начало, восстающее против любого насилия над живой жизнью, подчеркнуто и кольцевой композицией произведения: в начале и в финале появляется образ маленькой девочки — внучки писательницы.

Книга Марьи-Леены Миккола «Тяжелый хлопок» была отмечена в 1972 г. Государственной премией Финляндии как произведение, несущее широкую социальную информацию, которой писательница добилась за счет того, что свела к минимуму авторские комментарии и предоставила слово фабричным работницам: монолог следует за монологом. Ее героини рассказывают не только о своей работе на фабрике акционерного общества «Финлайсен-Форсс», но и о своей жизни в целом. Рассказывают женщины, покорившиеся судьбе, и женщины, отстаивающие свои права, пессимистки и оптимистки. Автор не оценивает их жизненные установки, а стремится понять позицию каждой. Создав сложную и многообразную палитру представлений о жизни финской работницы, М.-Л. Миккола удалось доказать, что конфликт технократической цивилизации и природно-материнского начала является одним из центральных в современном мире.

В произведениях, посвященных частной жизни, женское начало также является доминантным. Так, неприхотливый, на первый взгляд, рассказ Ауликки Оксанен «Ужин» поражает непривычным для советского читателя началом: «Лейла забеременела не ко времени. Лучших времен, правда, и не ожидалось».

Уже в первых строках заявлен основной конфликт: у женщины начался новый — материнский — отсчет времени, но он не совпадает ни с временем отца будущего ребенка, ни с временем социума.

Даже беглая характеристика творчества финских женщин-писательниц свидетельствует о том, что их подход к воссозданию действительности не мог не заинтересовать читательскую аудиторию в Финляндии. Они также добились уважительного отношения со стороны издателей и читателей соседней страны, что не могли не заметить женщины-литераторы Карелии.

Не случайно в работе Первого совещания женщин-литераторов Северо-Запада приняли участие известные финские писательницы Марья-Леена Миккола и Эйла Пеннанен. Они руководили секцией финноязычной литературы и выступили на пленарном заседании с докладами, в которых рассказали о своем пути в литературу. М.-Л. Миккола также участвовала в работе Вологодского совещания (сентябрь 1990). И, наконец, в 1993 г. в Пушкинских Горах состоялась Международная конференция «Женщины пушкинской поры — женщины пушкинской земли», в которой приняли участие литераторы обеих стран. Тогда же прошла презентация сборника прозы русских и финских писательниц «Жена, которая умела летать».

Уже после первой встречи завязались знакомства, которые повлекли за собой новые контакты как на личностном, так и на официальном уровне. Например, когда финских писательниц пригласили на II Женский Форум, который проходил в Дубне (ноябрь 1992), они инициировали приглашение своих коллег из ассоциации «Мария».

Разумеется, успешная литературная карьера финских писательниц послужила для русских коллег женщин-литераторов положительным примером и стимулировала их не только на продолжение поисков, но и на преодоление препятствий в издании произведений. В условиях перестройки и постсоветского периода, ломки плановой экономики и перехода к рыночным отношениям книгу надо было написать, самой издать, самой презентовать и распродать тираж. Постепенно большинство писательниц освоили все эти функции.

Финские писательницы на встречах вели себя, с одной стороны, доброжелательно, на равных, с другой — с четким осознанием своей миссии: быть наставником своих новых подруг. В устных докладах и аналитических публикациях они были предельно информативны: стремились не к подробному анализу одного из аспектов проблемы «женщина и творчество», а к тезисному изложению большого круга вопросов: представить историю финского (шире — европейского) феминизма, обозначить роль женщины в истории, охарактеризовать путь финских женщин в литературу, показать поиски ею своего, отличного от писателей-мужчин, языка и в связи с этим дать представление о «мужском» (отцовском) и «женском» (материнском) языке вообще и, наконец, признать, что даже успех на литературном поприще не отменяет извечного сомнения в своей правоте, не снимает чувства вины перед детьми, время общения с которыми сокращается из-за творческих амбиций матери. Мало того, финские писательницы открыли своим коллегам из России историю неизвестной в России русской женской литературы и высказали свое отношение к образам женщин, созданным русскими классиками. Показав, насколько много они знают о России и русских женщинах, финские писательницы вновь возвращаются к вопросу: кто же они, русские женщины?

В рамках статьи невозможно рассмотреть заявленную тему во всей ее полноте, поэтому остановимся на финской новеллистике, представленной в коллективном российско-финляндском сборнике «Жена, которая умела летать», являющемся вехой в становлении женской литературы северо-западного региона России. Чтобы полнее представить мировоззренческие и эстетические поиски финских писательниц, уместно предварить анализ текстов характеристикой программных заявлений их авторов, опубликованных в сборниках «Мария» (статья М.-Л. Миккола «Ужасное совершенство») и «Мария 2» (эссе М.-Л. Миккола «Я и русские женщины»; Р. Пааланен «Встречи в Михайловском»), в журнале «Север» (статья А. Конкка «В поисках утраченного языка»). Поскольку писательницы упоминали о рефлексии на их творчество в критике, о важности исследовательских трудов по истории женской литературы, то в ряд с их работами мы поставим и статью Л. Хухтала «Голос женщины в литературе Финляндии», опубликованную в упомянутом сборнике.

Сборник прозы «Жена, которая умела летать» включает художественные произведения двадцати пяти писательниц, а также блок критических статей. Редактором-составителем является Г. Г. Скворцова, в работе над финской частью ей помогала М.-Л. Миккола. В сборнике есть краткое вступление «Литература без границ», в роли эпиграфа к русскому и финскому разделам книги выступают стихи Натальи Ванхонен и Эйлы Стенберг. В обоих стихотворениях есть образ зеркала. Он намекает на то, что в этой книге, как в зеркале, отразилось женское представление о мире. В критический блок вошли статьи Ирины Савкиной «Да, женская душа должна в тени светиться...» и Елены Марковой «Жизнь без любви». Первая работала на русском, финском и скандинавском материале, указала на общие для этих литератур темы и мотивы. Вторая проанализировала севернорусский материал, привлекая и общерусский. Название ее статьи дало название разделу критики, только составители заменили точку на знак вопроса: «Жизнь без любви?». Лийзи Хухтала в статье «Голос женщины в Финляндии» кратко охарактеризовала вклад в национальную литературу основоположниц женской финской литературы. Тексты финских литераторов перевели Т. Джафарова, Э. Машина, Г. Пронина, А. Хурмеваара.

По возрастному составу писательницы из России моложе. Их финские коллеги по жизненному опыту (среди них — женщины 1916, 1921, 1939-1944, а также 1947-1957, 19б5 г. р.) старше русских писательниц, которым на момент издания сборника было за сорок-тридцать (1947-1959 г. р.). Но в восприятии финских коллег как старших сыграли роль не возрастные соотношения литераторов, а, как уже говорилось, представление о финской женской литературе как старшей.