С момента образования республики в Карелии пресса и художественная литература на финском языке стремились подтолкнуть карел к осознанию их национальной и языковой специфики, создав пространство для общения и позволяя вообразить многочисленность финноговорящего сообщества. На прессу и литературу возлагалась роль повышения статуса финского языка как медиума коммуникаций.
Первые постановления советской власти в этой области (июнь 1925 г.) делали акцент на поддержке национальной литературы в постимперском духе. Появившаяся в 1926 г. Карельская ассоциация пролетарских писателей была призвана воплотить авангард национальной культуры, активно распространяя свои идеи на страницах журнала «Пунакантеле», выходившего с 1928 по 1932 г. на финском языке. Это печатное издание отражало процесс появления национальной финноязычной интеллигенции, в которой связь поколений должна была гарантировать преемственность «высшего» знания о нормах национальной культуры. Идея продвижения национальных кадров на высшие посты остается незыблемой для области литературы, где они служат эмблемой национальной специфики Карелии. Так, председателем Карельского отделения Союза писателей на протяжении всего советского периода назначали представителя «коренной» национальности.
«Национальное присутствие» должно было чувствоваться и в издательствах. В конце 1920-х — начале 1930-х гг. карелы составляли около половины рабселькоров финноязычной и четверть рабселькоров русскоязычной республиканских газет. В 1959 г. среди работников финноязычного издательства «Кирья» свыше 80% сотрудников составляли «представители коренной национальности и коренных жителей Карелии». Но подобные уступки принципу национального соответствия вредили качеству редакционной работы. Так, в конце 1959 г., учеба «по совершенствованию редакторами финского языка» не была организована, «хотя многие из них в этом очень нуждались».
До 1957 г. в Карелии издавалась республиканская газета «Ленинская правда», форматом «Правды», печатавшаяся одновременно на русском и финском языках. В 1957 г. она выходила с периодичностью 6 раз в неделю и тиражом в 60 тыс. экземпляров, в том числе 5 тыс. экземпляров на финском языке. Такое количественное неравенство подчеркивает символический характер финноязычного издания, которое являлось простым переводом русского образца. Секретарь Карельского обкома КПСС Лубенников, радевший за реальное, а не формальное решение национальных вопросов, обратился в Бюро ЦК КПСС по РСФСР с просьбой реформировать издание прессы на финском языке. Утверждая, что «дублирование русского текста на финский язык недостаточно удовлетворяет запросы финского населения республики» и что «переводной экземпляр газеты на финском языке по существу никто не читает», он предложил удовлетворить желание «отдельных представителей финского населения, особенно из числа интеллигенции», организовать издание самостоятельной республиканской газеты на финском языке. Однако либерализм этого предложения едва ли можно назвать радикальным, так как новая газета получила название «Советская Карелия». Периодичность нового издания была реже предыдущей — два раза в неделю, а неизменная цифра тиража (5 тыс.) казалась строго вымеренной количественной потребностью читающих по-фински жителей Карелии. Интерес нововведения мотивировался бюджетными сокращениями: «Образование указанной газеты позволит сократить государственную дотацию на издание газеты на финском языке на 300 тысяч рублей в год, а также уменьшить число редакционных работников, занятых на издании русской и финской газет, в сравнении с ныне существующим штатом редакции «Ленинской Правды» на 16 человек».
Однако ЦК КПСС, разрешив появление нового печатного органа, решило сохранить издание финского варианта «Ленинской правды». Этой переменой Лубенников пытался усилить коммуникативную связь между членами национального сообщества, которое теряло интерес к предназначенным ему информативным ресурсам. Причины подобной апатии были связаны со многими факторами. Но кроме проблемы национальной идентификации через язык, большое значение имело литературное качество газеты. По оценке писателя А. Н. Тимонена, персонал редакций не обладал достаточным уровнем лингвистической квалификации: «Газета «Советская Карелия» (Неувосто Карьяла) сравнительно молодая, но в ней работает ряд квалифицированных и опытных газетных работников, такие как Кондратьев Ф. Т., Лайтинен И. И., Ранта К. И., Пакканен И. П. и Пертту Т. Э. Основная работа редакции и держится на этих товарищах. Большой опыт работы имеет также тов. Тайпале В. М., но ему мешает низкий общеобразовательный уровень и плохое знание русского языка для самостоятельной учебы. Молодые газетчики тт. Сунделин А. Э. и Машин В. Т., имеющие высшее образование, пока не владеют финским языком и у них еще нет опыта газетной работы. В Петрозаводске газета имеет 244 корреспондента, в Олонецком районе 52, районе Калевалы 34, Кондопожском р-не 31, Пряжинском 42, Медвежьегорском 10, в других р-нах меньше. Специального отдела писем нет, переписку с корреспондентами и с организациями ведет секретарь редакции т. Ранта К. И. Он также добивается действенности писем и устранения недостатков, о которых сигнализируют корреспонденты. Особое значение для работников газеты «СК» имеет изучение финского языка, но такой учебы не организовано. Справедливы упреки в том, что в газете часто встречаются неграмотные обороты, неряшливости стиля, влияние русского синтаксиса и т. д., но кстати сказать, в этих упреках, особенно идущих из Финляндии, иногда есть предвзятость и излишняя придирчивость».
Таким образом, догоняющий характер построения национальной культуры на основе процессов мимезиса сказывался на характере печатных средств коммуникации.
Практическая работа по форматированию национальной культуры Карелии возлагается на плечи лингвистов-переводчиков. Фольклоризация национальной культуры изначально касалась содержания: карельский эпос считается ее квинтэссенцией. Процессы мимезиса и гибридности затрагивают языковую форму изложения этого эпоса. Карельские народные сказания перерабатываются и излагаются в соответствии с нормами финского литературного языка. Но этот фольклор идеализируется и представляется утопией, которая должна отражать первобытную мудрость и счастливое состояние карельского народа. Кроме того, отсутствие советскости в содержании текстов влечет за собой риск сопоставления фольклоризации с буржуазно-националистским уклоном. Во избежание этого риска тексты советских писателей, переведенные с русского на финский язык, постепенно вытесняют карельский фольклор. Из протокола учебно-методического Совета Министерства просвещения КФССР, 1950 г.: «Хаттунен С. С. Хрестоматия должна обеспечить учащимся коммунистическое воспитание в духе советской национальной гордости, но рукопись не соответствует этим требованиям. Большая часть текстов пессимистичны, показывают тяжелое положение финского народа. Эти произведения не соответствуют воспитательным задачам советской школы, а поэтому их следует снять и заменить советскими современными произведениями. Не имеют воспитательной ценности и сказки. Часть пословиц устарела. Не соответствует нашей действительности. В заданиях неуместные увязки с современностью. Песни также устарели. Хотелось бы дать детям жизнерадостных содержательных песен».
Языковой мимезис сопровождается процессами гибридизации при форматировании национальной культуры: определением «правильных» пропорций и дозировок текстов русского, советского, финско-коммунистического и карельско-фольклорного содержания. Но соблюдение этих идеальных пропорций оказывается задачей, непосильной для малочисленного штата переводчиков: они не успевают перевести с русского на финский массу произведений советских писателей. В результате начальник управления школ Министерства просвещения КФССР Талонпойка объявляет: «Из-за отсутствия переводов на финский язык ряда произведений русских классиков, Министерство просвещения КФССР предлагает во втором полугодии 1953—54 учебного года в 8-х классах литературу на финском языке не преподавать. Эти произведения должны быть изучены на русском языке на уроках русской литературы. Один час в неделю, предусмотренный учебным планом на изучение карело-финской литературы, рекомендуется использовать на развитие речи и письмо сочинений на финском языке».
Таким образом, русификация и советизация корпуса литературы влекла за собой исчезновение даже внешних, языковых проявлений национальной культуры. Продолжающая издаваться масса печатных изданий на финском языке не имеет никакой реальной культурной ценности для жителей Карелии. В соответствии с негласным консенсусом, власти не ждут от населения прочтения выпущенных в свет на финском языке 40 томов сочинений В. И. Ленина или двух томов «Капитала» К. Маркса. Эти издания носят афишированный пропагандистский характер и предназначаются для отправки в соседнюю буржуазную Финляндию. С теми же целями Карельским книжным издательством печатаются в 1945—1957 годах 923 названия произведений советских авторов на финском языке. С 1945 по 1959 г. было выпущено на финском языке 1067 названий книг, тиражом 3674 тысяч экземпляров. Директор Госиздата КАССР И. Осипов с гордостью отчитывался о том, что «финский читатель получил многие отдельные произведения классиков марксизма-ленинизма, материалы ХХ и XXI съездов КПСС, учебник Политэкономии, серию брошюр по философии в помощь партийному просвещению, двухтомник воспоминаний о Ленине. Готовится выпуск учебников основ марксизма-ленинизма, Основ марксистской философии. Вышла из печати книга «Жить в мире и дружбе», о поездке Хрущева в США. Издается также художественная и детская литература».
С января 1961 г. издание книг на финском языке перешло к специально созданной финской редакции издательства «Прогресс». Планы этого издательства поражали грандиозностью, а их осуществление требовало огромных затрат.
По содержанию художественная литература, предназначаемая на экспорт, отвечает требованиям эпохи и выступлению Хрущева на XX съезде КПСС «За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа». Карельские писатели старательно подчеркивают роль народных масс как творцов истории, чем вызывают одобрение заведующего отделом пропаганды и агитации Карельского обкома КПСС Л. Колмовского. Книгообмен через В/О «Международная книга» и Торгпредства СССР в Финляндии проходит через строгую процедуру контроля в Карельском обкоме партии, функционеры которого чувствуют себя экспертами не карельской национальной, а советской культуры в ее экспортируемом выражении. Так, секретарь обкома В. Смирнов дает рекомендации в ответ на письмо финляндского почитателя советской литературы:
«Общедоступную библиотеку по философии, о которой говорится в письме товарища В. Песси, обком партии считает целесообразным несколько разнообразить по тематике и увеличить количество брошюр до 12 названий. Госиздату Карельской АССР дано указание начать немедленно работу над этими брошюрами. Издательство имеет возможность перевести и издать к концу года следующие шесть брошюр:
1. Богуславский «В чем состоит основной вопрос философии»
2. Друянов «Материя и формы ее существования»
3. Платонов «Всеобщая связь и развитие в природе и обществе»
4. Шершенко «Борьба материализма и идеализма в наши дни»
5. Каммари «Что такое базис и надстройка»
6. Глезерман «Общественное бытие и общественное сознание»
Учитывая просьбу тов. Песси о высылке им ряда брошюр, которые могли бы быть рекомендованы для перевода в Финляндии, обком партии считает целесообразным рекомендовать следующие брошюры:
1. Фурман «Что такое материалистическая диалектика»
2. Тугаринов «Законы природы и общества»
3. Молодцов «Что такое возможность и действительность»
4. Цамерян «Что такое исторический материализм»
5. Глезерман «Способ производства и его роль в развитии общества»
6. Фишер «Как человек познает и преобразует мир».
Низкая популярность финноязычных изданий наводит на мысль о том, что радио- и телепередачи на финском языке также должны были носить чисто символический или пропагандистский характер. 5 часов 25 минут в неделю (46 минут в день) радиовещания на финском языке гарантировало минимум звукового присутствия финской речи в публичном пространстве Карелии в 1959 г. Позволяет ли все вышесказанное сделать вывод об атрофированной функции финского языка в Карелии и национальной культуре этой поры? Несколько размышлений о роли финноязычного театра в республике предостерегут от поспешных выводов.