По словам Анн-Мари Тьес, изобретение/конструирование наций сопровождается интенсивным развитием литературных и художественных жанров с новыми эстетическими формами репрезентации. В послевоенной Карелии, в контексте очередного этапа «изобретения нации», театр получает особенно важное значение.

Как и в случае с литературой, открытие в Петрозаводске в 1932 г. театра на финском языке соответствовало установкам партийных лидеров на расцвет национальных культур. Этот факт позволил некоторым историкам утверждать, что «финская культура, до начала 1920-х годов не имевшая никакой базы в Карелии, в начале 1930-х гг. приобрела широкое влияние». В чем заключалось это широкое влияние? Не имеем ли мы дело с выдачей желаемого руководителями за действительное?

Набор труппы происходил по принципу выявления скрытых талантов в народе: работники искусств отправились на их поиски в карельские деревни, где якобы ключом била художественная самодеятельность. Всех жаждущих отправили учиться в Ленинградскую художественную студию, где было организовано карельское отделение. Подкованная на самодеятельности и академически натасканная молодежь вошла в актерский состав Государственного финского драматического театра. Первым официальным успехом театра, отмеченным в «Правде», стала постановка комедии народного поэта и драматурга Карелии Я. Виртанена «Мальбрук в поход собрался», музыку к которой написали композиторы Л. Йоусинен и К. Раутио. Финская культура таким образом оказывается финской только по языковой и этнической принадлежности авторов пьесы и актеров. Национальная культура, инсценируемая на подмостках этого театра, несла зрителю в гибридной форме советскую идейную направленность.

По всей видимости, актеры решили не терять связь со средой происхождения: зимой 1936 г. труппа совершила лыжное турне по глухим деревням и лесным поселкам с программой, в которую входили чеховские водевили, пьесы о лесорубах и колхозниках, музыкальные номера, народные пляски. Так «высокая» национальная культура Карелии предстала перед глазами местных забытых крестьян — в виде симбиоза русской классики, карельского фольклора и советского реализма, в строго выдержанных пропорциях.

В послевоенные годы к этому культурному калейдоскопу добавились постановки пьес финляндской классической и современной драматургии: «Бабье лето» и «Мудрая дева» М. Лассила, «Четвертый позвонок» М. Ларни, «Мы господа» Хярмя. Однако оригинальных пьес на финском языке было недостаточно, чтобы заполнить и периодически обновлять репертуар театра. Как и в случае с литературой, в 1957 г. финский театр перерабатывает переводные пьесы советских авторов и русскую классику: «Финским драматическим театром поставлены пьесы «Васса Железнова» Горького, «Любовь Яровая» Тренева, «Сын рыбака» Лациса, «Персональное дело» Штейна. Впервые на советсцене театр осуществил постановку пьес «Люди с Дангора» Нексе и «Женщины Нискавуори» Вуолийоки. Музыкально-драматическим театром поставлены «Кремлевские куранты» и «Сонет Петрарки» Погодина, «Разлом» Лавренева, «Золотая карета» Леонова, «Деньги» Сафронова, «Последняя жертва» Островского, «Испанцы» Лермонтова. В репертуаре этого театра имеются музыкальные спектакли — «Вольный ветер» и «Белая акация» Дунаевского, «Свадьба в Малиновке» Александрова, оперетты «Нищий студент» Миллекера, «Фиалка Монмартра» Кальмана, «Летучая мышь» Штрауса».

Приверженность финскому языку в 1957 г., после решения о русификации системы образования в Карелии, кажется пережитком и неадаптированностью театра к новым языковым практикам времени. По всей вероятности, языковое выражение национальной культуры театральными средствами оставалось последним форпостом высокой, пусть и гибридной, национальной культуры Карелии. Потеря этого инструмента национальной дистинкции символизировала смерть «воображаемого сообщества». Тем не менее публика финского театра не состояла исключительно из носителей исчезающего из публичной сферы финского языка. Система синхронного перевода, впервые введенная в этом театре в масштабе СССР, помогала новым русскоязычным зрителям приобщаться к образчикам национальной культуры. Если издание советской литературы на финском языке подчинялось целям международной пропаганды, пьесы на финском позволяли сохранить минимум видимости национальной специфики Карелии, выставляемой на общесоюзное обозрение в рамках декад Карелии в Москве.

Связанная с внешнеполитическими факторами ориентация на финскую языковую основу при воссоздании/обновлении национальной культуры Карелии в первое послевоенное десятилетие заводит в тупик новую волну коренизации, ограничивая образовательные и карьерные возможности представителей титульных наций. Отсутствие финноязычной культурной элиты сводит на нет попытки финнизировать систему образования и приводит к некоторому культурному вакууму. Когда попытки создания национальной финноязычной культуры оканчиваются провалом, понятие национальных кадров лишается своей языковой основы, категория «национальность» отрывается от родного языка и оказывается увязанной исключительно с происхождением. При этом миссианство русского народа оправдывает потерю языкового компонента в карельской национальной культуре. Русификация на втором этапе коренизации представляется как результат эволюционистского процесса поглощения менее развитого народа более развитым. Властные структуры поощряют подражательные тенденции карел в отношении русского языка и культуры. Финноязычная пресса не обладает достаточной цементирующей силой, чтобы сплотить «воображаемое сообщество» и служить его коммуникативным инструментом. Выхолощенная национальная культура, рискующая потерять последние признаки отличия на общесоюзном уровне, зиждется на элементах фольклора и переводных постановках советских авторов. В этой ситуации оживление туристических контактов с Финляндией в годы «Оттепели» влечет за собой меньше риска подпадания жителей Карелии под влияние чуждой им идеологии. Вряд ли эта «дружественная» политика была рассчитана на реальное общение на одном и том же языке. После принятия решения о русификации, убедившись в слабом уровне владения финским языком местного населения, карельские руководители организуют в 1957 г. в Петрозаводске фестиваль финляндских фильмов, которые посетило более 30 тыс. человек. За 1960 год карельские кинотеатры показали 12 финских фильмов...