После потери права экономического самоопределения единственным обоснованием существования автономии оставались ее национальные и культурные особенности. Однако и они оказались под угрозой в результате обусловленной индустриализацией широкой миграции населения.

Перемены, происходившие в стране, еще острее обозначили давнюю проблему республики — острую нужду в квалифицированной рабочей силе. В слабо населенной сельской Карелии формирование рабочих кадров шло в значительной мере за счет широкомасштабной вербовки — в республику активно привлекались промышленные кадры из соседних областей РСФСР и из-за рубежа. Производственные задания по лесозаготовкам постоянно увеличивались, ввоз же сезонных рабочих — а это ежегодно были десятки тысяч человек — оказался мероприятием дорогостоящим и малоэффективным. Карельское правительство неоднократно обращалось к руководству страны с просьбой разрешить ему коренным образом пересмотреть кадровую политику. В одном из таких обращений в Совнарком РСФСР, например, говорилось: «Быстрые темпы социалистического строительства и реконструкция народного хозяйства Карелии, ее переустройство в район промышленного значения требуют такого количества рабочей силы, что удовлетворить эту потребность за счет имеющегося населения является абсолютно невозможным. Положение усугубляется крайней дефицитностью квалифицированной рабсилы и отсутствием в Карелии не только собственных национальных пролетарских кадров, но даже и основного ядра, вокруг которого можно было бы их организовать».

При этом, чтобы ослабить опасность дальнейшей «денационализации» Карелии, красные финны в предлагаемой миграционной политике делали ставку на родственные финнам народы России и финнов из-за рубежа. В частности, выход из положения виделся республиканским властям в расширении переселенческих мероприятий и в увеличении притока рабочих-финнов из Северной Америки. В 1930 г. в США и Канаде насчитывалось около 173 тыс. финляндских иммигрантов. Лучшие из этих людей, по замыслам карельского руководства, должны были составить костяк национальных пролетарских кадров республики.

Поначалу предложения Карелии категорически отвергались верховными властями. ОГПУ СССР, Наркомат иностранных дел и Совнарком РСФСР мотивировали свои отказы тем, что «использование иностранных рабочих в советских условиях неэффективно». Решения XVI съезда ВКП(б), вошедшего в историю как «съезд развернутого наступления социализма по всему фронту», коренным образом изменили ситуацию. Постановление съезда о «расширении практики посылки за границу рабочих и специалистов и приглашении иностранных инженеров, мастеров и квалифицированных рабочих в СССР» стало правовой основой для широкомасштабной вербовки в Карелию североамериканских финнов.

Осенью 1930 г. в Карелию прибыла первая небольшая группа лесорубов из Канады. Тогда же был, наконец, согласован с московским руководством вопрос о массовом переселении квалифицированных рабочих-финнов из Северной Америки. Отметим, что вопрос решался на самом высоком уровне, Гюллинг лично обговаривал его со Сталиным и Молотовым. Так же как и в определении судьбы карельской автономии, решающим фактором в возможности проведения переселенческой политики стало совпадение предложений Гюллинга с тогдашней национальной и экономической политикой советского правительства.

В течение 1931—1932 гг. последовал целый ряд постановлений СНК СССР, РСФСР и Карелии, определявших количество привлекаемых на лесоразработки иностранных рабочих, и массовое переселение финнов из Северной Америки в Карелию началось. Всего, как уже отмечалось, в 1930—1935 гг. в республику переехало примерно 6,5 тыс. североамериканских финнов. Свыше трети из них составляли не занятые на производстве женщины и дети.

Помимо вербовки иностранных рабочих-финнов, ставка делалась на тверских карел, вепсов и ингерманландцев. Так, в постановлении Карельского СНК о контрольных цифрах по промпереселению на 1932 г. говорилось следующее: «Определить как минимум завоз постоянных кадров в порядке промпереселения в количестве 12.600 человек, в том числе за счет иностранной рабочей силы (Америка, Канада, Швеция) 5.000 чел.; из областей СССР в количестве 7.600 чел., из них тверских карел и ингерманландцев до 6.000 чел.» Однако многие крупные предприятия и тресты, переданные в ведение общесоюзных органов, проводили самостоятельную вербовочную политику, совершенно не считаясь с постановлением Совнаркома о том, чтобы не менее 75% завербованных из-за предела республики были национальными кадрами. Как следствие, в 1932 г. в Карелию на постоянное местожительство переселилось 64 813 чел., среди них было 38 вепсов (0,06%), 1218 карел (1,9%) и 7649 финнов (11,8%, ингерманландцев среди них было 164 чел. ); доля русских в этом потоке составила 68,7% (44 526 чел.), прочих — 17,6% (11 382).

Всего же к 1933 г. «пришлое» население республики составляло 122,1 тыс. чел., из них 10 тыс. — временно пребывающие. Среди тех 112 тыс. человек, которые переселились на постоянное жительство, карелы составляли лишь 2,2%, вепсы — 0,1%, финны — 9,1%, русские — 74,5%, прочие — 14,1%.

Несмотря на свою малочисленность, финны многое сделали для экономики Карелии даже в неблагоприятный период первых пятилеток.

Иммигранты трудились в различных отраслях промышленности. Наиболее значимым был их вклад в развитие строительной отрасли (председатель Каржилсоюза Антон Уотинен, начальник Кондопожской стройконторы Калле Экман) или таких крупных предприятий, как Петрозаводская лыжная фабрика (директор Илья Туомайнен, технический директор Виктор Снельман), Кондопожский бумагоделательный комбинат (директор Ханнес Ярвимяки) и целлюлозный завод (зам. директора Ээро Антонен).

Вообще Кондопожский район благодаря развернутому там широкомасштабному строительству оказался одним из главных мест расселения финнов-иммигрантов. Летом 1923 г. в соответствии с постановлением Совета Труда и Обороны (1921 г.) в Карелии была организована строительная организация «Кондострой» для возведения на реке Суне гидроэлектростанции и строительства бумажной фабрики. Иммигранты в строительство Кондопоги внесли огромный вклад. Многие из них были квалифицированными рабочими, некоторые имели специальное техническое образование, что позволило им успешно трудиться на самых разных участках производства. К 1933 г. в поселке Бумфабрики (Кондопожский поселковый совет) проживало уже 744 финна (19,4% жителей); столь высокой концентрации финского населения не было нигде в республике. Появляются к середине 1930-х гг. в районе и населенные пункты, где финны составляли больше 80, а порой и все сто процентов жителей (Кондопожский сельский совет). В д. Сюрьги, например, финны образовали сельскохозяйственную артель «Mullistaja», их усилиями создавался и Сунский совхоз.

В становлении лесопромышленного комплекса республики велика роль американских финнов, 60% которых трудились в системе Кареллеса. Новые орудия труда, привезенные иммигрантами (начиная со знаменитых лучковой пилы и канадского топора), новые технологии по рубке и вывозу древесины, умелая организация труда — все это имело большое значение для развития отрасли. На средства североамериканских финнов для Карелии было приобретено, по неполным подсчетам, машин, оборудования и инструментария на сумму более чем 500 тыс. долларов США, или 1 миллион рублей в золотой валюте. Вырастают новые лесные поселки — Матросы, Вилга, Интерпоселок, Лососинное, население которых на три четверти было финским. Правда, появляются тогда в Карелии и финские лесные поселки другого рода (Керсонь, Падун, Сергиево, Железное), где на лесозаготовках в совершенно иных условиях работали под надзором органов безопасности перебежчики.

Американские финны стали в Карелии пионерами колхозного строительства. В 1922 г. в Олонецком районе ими была основана первая сельскохозяйственная коммуна «Säde». Затем, в начале 1930-х, появляются другие финские коллективные хозяйства: «Hiilisuo» (Совхоз № 2), Сунский и Ильинский совхозы.