В начале 1920-х гг. экономика автономной Карелии находилась в катастрофическом состоянии. И без того отсталое хозяйство было подорвано гражданской войной, деревни опустели — после восстания 1921—1922 гг. свыше ¹/₃ населения Беломорской Карелии эмигрировало в Финляндию, край остался практически безлошадным, голод повсеместно стал реальной действительностью. Руководству КТК предстояло поднимать республику из руин, и в этих условиях опыт Гюллинга, доцента статистики Хельсинкского университета, профессионального экономиста, специалиста по крестьянскому вопросу, трудно переоценить.

Еще в 1920 г. были разработаны долгосрочные экономические планы развития промышленности, энергетики, транспорта и подготовлено их финансовое обоснование. В апреле 1921 и 1922 гг. по настоянию Гюллинга СНК РСФСР принимает постановления о срочных работах по развитию народного хозяйства Карелии, в которых были определены первоочередные задачи подъема экономики КТК. Краеугольным камнем всей концепции было предоставление республике особых бюджетных прав, которых не имели другие автономии. Карелия получила право самостоятельно формировать свой бюджет, освобождалась от уплаты общероссийских налогов вплоть до 1924 г. и получала от государства значительные долгосрочные ссуды, в частности для строительства бумажной фабрики и электростанции в Кондопоге, развития горной промышленности, закупки продовольствия для населения. Кроме того, республиканские власти получили исключительные права распоряжаться 25% доходов от экспорта карельского сырья для закупки за границей необходимых товаров и оборудования. Следствием этих решений было быстрое экономическое развитие края, начавшееся уже в 1922 г.

В основе экономического подъема Карелии были лесозаготовительные работы, масштаб которых к концу 1920-х гг. вырос по сравнению с 1914 г. почти в 4 раза. Осенью 1922 г. был создан трест карельского подчинения Кареллес, продукция которого шла в основном на нужды автономии и Мурманской железной дороги. Лесозаготовки не только пополняли государственную казну, но и обеспечивали работой и дополнительным заработком крестьян, которые не в состоянии были прокормиться только сельским хозяйством. К концу НЭПа крестьянские лесные владения увеличились примерно в полтора раза.

Помимо увеличения лесозаготовок, удалось добиться и реального подъема обрабатывающей промышленности благодаря строительству бумажного комбината и затем целлюлозного завода в Кондопоге. Источником энергии для них стала электростанция, начавшая работу в 1929 г.

В период с 1923/24 до 1928/29 гг. доля промышленности в валовом продукте Карелии выросла с 7 до 62%. Одновременно происходило и восстановление сельского хозяйства, которое в тот же период достигло уровня 1913 г. Реальный валовой рост производства в республике в 1920-е гг. в среднем составлял более 10% в год, что было выше финских показателей того же периода. Бюджетные доходы в расчете на душу населения выросли с 34 рублей в 1924/25 гг. до 136 рублей в 1930 г.

Большое значение для роста экономики и стабилизации ситуации в республике имела так называемая «пограничная политика» Э. Гюллинга. Одним из важнейших факторов развития экономики края он считал обеспечение условий для того, чтобы карельский крестьянин смог «перейти со стадии первобытного крестьянского хозяйства на более рациональные формы товарного производства». Суть «пограничной политики» заключалась в предоставлении целого ряда льгот национальным пограничным районам Карелии с целью «подтягивания» их до уровня экономического и культурного развития центральных русских районов автономии. В пограничной полосе снабжение населения отдельными дефицитными товарами производилось по более высоким нормам, чем в остальных районах республики: по чаю примерно на 20-25%, коже — 30-40%, мануфактуре — 100%. Поставки хлеба превышали общереспубликанские нормы на 50%. Для предотвращения контрабанды из Финляндии завозились товары, спрос на которые был особо велик: сапоги мягкой кожи особой выделки для лесозаготовок, особый род серого сукна финского производства, фланель, кофе и т. д. В целом план экономического развития пограничной полосы предусматривал целый ряд серьезных мероприятий:

1) максимальное увеличение объема лесных разработок;

2) сооружение вблизи финляндской границы крупных предприятий бумажной промышленности;

3) усиление геологоразведочных работ;

4) организация железорудных разработок и чугуноплавильного дела;

5) сооружение железнодорожных путей;

6) усиленная сельскохозяйственная электрификация и рост предприятий мелкой промышленности;

7) организация кустарных промыслов.

К началу 1930-х гг. в сфере действия «пограничной политики» находились все населенные карелами административные районы в полосе от Мурманской железной дороги до советско-финляндской границы с населением около 100 тыс. чел.

В целом суть концепции экономического развития Карелии, которую предлагали красные финны, заключалась в быстром и пропорциональном развитии всех отраслей хозяйства края на основе рационального использования ее богатых природных ресурсов, прежде всего лесных — их эксплуатация составляла фундамент всей экономики республики. При этом Гюллинг считал, что планы хозяйственного развития должны «рассматриваться детально и обсуждаться на местах». На первом этапе средства для осуществления намеченных планов предполагалось получать из центра в виде ссуд, впоследствии следовало перейти на самофинансирование, используя значительные экспортные ресурсы республики. В качестве модели развития Карелии был избран пример соседней Финляндии, достигшей значительных успехов также на основе использования лесных ресурсов. Заимствование финляндского опыта прослеживается во многих направлениях экономического развития, в частности в планах железнодорожного строительства в пограничных районах, однако публично об этом не говорили[31].

К сожалению, далеко не всем планам Гюллинга суждено было сбыться. Особые бюджетные права, предоставленные автономии, носили более ограниченный характер, чем планировали ее руководители. Переход на самофинансирование полностью осуществлен не был, центральные наркоматы имели право контролировать деятельность хозяйственных органов республики. В подчинении центральных властей осталась Мурманская железная дорога, которой вскоре была передана значительная часть территории Карелии для экономического освоения и колонизации.

В июне 1927 г. президиум Совета Национальностей ВЦИК СССР заслушал доклад Гюллинга об итогах развития республики за весь период автономии. Председательствующий на заседании А. Енукидзе должен был констатировать, что экономическая политика, проводимая в Карелии, «вполне себя оправдала и дала великолепные результаты». КАССР уверенно занимала первое место среди всех автономных республик РСФСР. Главную причину достижений республики Гюллинг видел именно в экономической самостоятельности, предоставленной ей правительством, хотя срок действия особых бюджетных прав Карелии не был четко установлен (первоначально он был ограничен 1924 г., а затем по ходатайствам республиканских властей ежегодно продлевался). В своем заключительном слове он говорил, что экономическая система, определенная этими правами, в Карелии только сложилась и только начинает действовать в полную силу — все ее преимущества окончательно проявятся в предстоящем пятилетии. Тогда по докладу Гюллинга было принято решение о продлении экономической самостоятельности Карелии, однако 1927 г. оказался высшей точкой ее развития.

Курс, взятый руководством страны на форсированную индустриализацию и плановое развитие хозяйства, предполагал усиление в экономике роли государства, что несло в себе серьезную угрозу национальному самоопределению советских республик и автономий в экономическом отношении. Подавляющее большинство наркоматов становится всесоюзными, и хозяйственное развитие окраин даже на уровне республик начинает определяться центром. Принятие первого пятилетнего плана и подчинение Карельской парторганизации Ленинградскому областному комитету ВКП(б) в 1928 г. означали фактический конец экономической автономии и постепенное исчезновение ее «типично финских характеристик». Формально особые бюджетные права сохранялись за Карелией до конца 1930 г., однако на деле они были сильно ограничены включением республики во всесоюзные планы уже в рамках первой пятилетки. Карелия становится поставщиком сырья для советской промышленности. Объемы лесозаготовок в 1929—1930 гг. возросли в 8 раз по сравнению с 1922—1923 хозяйственным годом, при этом с конца 1925 г. по предписанию Москвы трест Кареллес — важнейший источник доходов республики — начал экспорт леса по убыточным ценам. В сентябре 1930 г. Кареллес был присоединен к общесоюзному тресту Союзлеспром, и республика окончательно теряет экономическую автономию.

Начавшаяся в стране коллективизация положила конец «пограничной политике» Гюллинга — раскулачивание в пограничных районах «ввиду их близости с Финляндией» проводилась независимо от процента коллективизации. Впервые о «кулацкой опасности» в республике заговорили в 1928 г. Карельская специфика коллективизации и раскулачивания заключалась в том, что земледелие здесь носило натурально-потребительский характер и играло подсобную роль в народном хозяйстве. Колхозы явились удобной формой мобилизации рабочей силы на лесозаготовки. Большинство трудоспособных мужчин и рабочего скота были заняты в лесу и на сплаве, а в сельском хозяйстве главной рабочей силой стала женщина. Вынужденные выполнять установки центра, карельские власти на первых порах все же сумели несколько смягчить методы проведения коллективизации. В 1930 г. уровень коллективизации в республике был 15%, т. е. в 4 раза ниже, чем средний по СССР, и одним из самых низких среди национальных районов. Лишь после нажима центра и усиления репрессий Карелия стала «догонять» другие регионы.

В целом период с 1930 по 1935 г. ознаменовался затяжной и в конечном итоге безуспешной борьбой карельского руководства за сохранение хотя бы части из достижений экономической автономии. Общесоюзные наркоматы не были заинтересованы в экономическом развитии периферийной республики, требовавшем повышенных капитальных затрат. Если план первой пятилетки был выполнен хотя бы в отношении объемов заготовки леса, то вторая пятилетка потерпела крах почти во всех отношениях, в чем правительство Гюллинга было обвинено уже в самом начале пятилетки, в мае 1933 г. В 1934— 1935 гг. республиканским властям удалось несколько улучшить кризисную социально-экономическую ситуацию в Карелии, явившуюся следствием «социалистического штурма» в стране. Однако использование в экономическом планировании опыта соседней страны и недостаточные темпы коллективизации позволили центру обвинить республиканские власти в ориентации на Финляндию и «подсовывании» в качестве оздоровления и восстановления сельского хозяйства Карелии совершенно недопустимых «финских крупнокапиталистических кулацких принципов». В дальнейшем обвинения красных финнов в «неспособности обеспечить хозяйственное развитие КАССР» стали одним из поводов для отстранения их от руководства республикой.