Революция 1905 г. заставила правительство России изменить конфессиональную политику. «Высочайший указ об укреплении начал веротерпимости», или, иными словами, «Манифест о веротерпимости», обнародованный 17 апреля 1905 г., в корне изменил положение православной церкви в России. До этого указа переход из православного вероисповедания во всякое иное был запрещен государственными законами, и «совратившихся» в другие веры православная церковь считала «заблуждающимися», которые непременно должны были быть возвращены в лоно православия. Апрельский указ отменял этот запрет. Основная мысль указа заключалась в следующем параграфе: «Отпадение из православной веры в другое христианское вероисповедание или вероучение не подлежит преследованию и не должно влечь за собою каких-либо невыгодных в отношении личных или гражданских прав последствий». Таким образом, манифест о свободе вероисповеданий ослаблял официальный приоритет Русской православной церкви в Беломорской Карелии и давал финской лютеранской конфессии шанс в борьбе за души карельских крестьян. Финские проповедники получили возможность вести миссионерскую работу в среде «братьев по крови», чем они незамедлительно и воспользовались. Начался «лютеранский поход в Карелию».

Финские газеты начинают активную кампанию, содержащую призывы к проведению миссионерской деятельности среди «братьев-карел». По словам учителя М. Бубновского, совершившего путешествие в Беломорскую Карелию в начале ХХ в., финские газеты опубликовали призывы следующего содержания: «Карелы вверены нам, мы их ближние, какой другой народ обязан послать к ним евангелистов, как не мы — их родное племя. Да воистину будет стыдно нам, если другие, а не мы, финны, отправимся с проповедью в Карелию».

Необходимо, однако, отметить, что целью этой кампании провозглашалось вовсе не переманивание карел из православной веры в лютеранскую, а, в первую очередь, разъяснение карелам сути христианской веры. Как писал в газете «Kotimaa» («Отечество») один из активистов финского национализма, лектор Сортавальской учительской семинарии Бокстрём, «Карелия нуждается в духовном пробуждении», однако «опыт показывает, что для лютеранской церкви нет никакой ни выгоды, ни чести в тех «обращенных», которые меняют церковь без истинной нужды в вере и духовной потребности, а лишь по общественным либо иным причинам». По его мнению, проповедникам, целью которых было переманивание карельских крестьян из православной в лютеранскую веру, не следует даже появляться в Карелии, поскольку главная цель миссионерской деятельности заключалась в несении истинной веры в Господа, а не в смене вероисповедания. Посему проповедникам следовало действовать не от имени какой-либо церкви или секты, а «от имени Иисуса». Таким образом, можно сказать, что опасения православной церкви о «переманивании» прихожан в лютеранскую веру были, в общем, напрасны. Однако не следует забывать, что все преимущества финской лютеранской церкви (язык, проповеди, понятные карелам, ухоженные храмы и т. п.) были настолько явными, что они наверняка заставляли задумываться некоторых карел о смене вероисповедания даже без прямых призывов.

Являлась ли эта миссионерская деятельность финских активистов организованной и масштабной? Некоторые из современных исследователей пишут, что «сотни лютеранских и лэстадианских проповедников буквально наводнили маленькую Беломорскую Карелию», однако это не соответствует действительности. Нигде в литературе не упоминается о «сотнях проповедников», обычно речь идет лишь об отдельных случаях появления лютеранских миссионеров, как правило, в приграничных карельских деревнях. М. А. Витухновская, подробно осветившая этот вопрос в своей диссертационной работе, указывает, что вся миссионерская деятельность ограничивалась поездками в Карелию небольших групп финских проповедников. Так, например, по сообщению священника из Войницкого прихода, расположенного на границе с Финляндией, приход в 1907 г. «подвергался опасности лютеранской проповеди»: в апреле и июне 1907 г. в село приходили три лютеранских проповедника, «которые собирали карел слушать объяснение Евангелия и для пения псалмов».

В период 1906—1907 гг. финские миссионеры еще могли свободно перемещаться по Российской Карелии. Однако уже в конце лета 1907 г. во всех населенных пунктах Карелии был объявлен запрет на всякую политическую пропаганду и начались преследования проповедников. Их ловили и высылали обратно в Финляндию, а некоторые из них попадали под арест. Скорее всего, арестовывали лишь тех проповедников, которые вели себя слишком вызывающе. Вот пример одного такого случая. В финской газете «Suomen Viikkolehti» («Финский еженедельник») в 1907—1908 гг. был опубликован подробный отчет о путешествии финских миссионеров Каарло Валесмаа и Пекки Латту в Беломорскую Карелию летом 1907 г. Во время своего путешествия эти проповедники проводили религиозные собрания в карельских деревнях. В Ухте проповедники были задержаны, и им было объявлено, что в Карелии запрещено проводить собрания даже русским, а проповеди Евангелия имеют право проводить только священники. Затем был составлен протокол, и финнам было предписано отправиться домой, в Финляндию. Миссионеры, однако, поступили весьма хитрым образом. Они добрались до границы и, утешая себя тем, что одно путешествие закончено и предписание полиции выполнено, немедля повернули обратно в Карелию. Так они вновь пропутешествовали, проповедуя, через всю центральную часть Карелии и добрались до уездного города Кеми, где и были вновь задержаны уже знакомыми им полицейскими чиновниками. Чиновники были немало удивлены такой наглостью проповедников и в этот раз отправили их домой через Архангельск и Петербург.

Деятельность финских проповедников была направлена, прежде всего, на западные и центральные регионы Беломорской Карелии, жители которых были тесно связаны с Финляндией как торговыми, так и родственными узами. В этих районах был самый большой процент «коробейников», самое лучшее знание финского языка и самое большое количество смешанных браков. Как уже упоминалось, жители восточных старообрядческих регионов Беломорской Карелии весьма прохладно относились не только к «финской», но и к официальной русской церкви, и их не интересовали финские пропагандисты. Кроме того, крестьяне восточных районов Беломорской Карелии экономически больше зависели от Российского Поморья, чем от Финляндии, и поэтому больше тяготели к России, чем к «братьям по крови». Учитель Бубновский подразделял Архангельскую Карелию «в силу этнографического и экономического положения» на две части — западную, или Финскую, и восточную, или собственно Беломорскую Карелию. Бубновский был совершенно прав в своих наблюдениях и отмечал, что жители «Финской Карелии» почти не понимали русского языка и знали финский язык «не хуже своего», в то время как жители восточных регионов Архангельской Карелии практически все говорили или понимали русский язык.

Центром деятельности финских миссионеров становится село Ухта, негласная «столица» Беломорской Карелии, известная своими тесными связями с Финляндией. Вот как описывал деятельность «финских пропагандистов» ухтинский священник Чирков: «Село Ухта — центр Кемской Карелии и на него главным образом обращено внимание пропагандистов из Финляндии, имеющих целью объединение с карелами и отделение Карелии от России. В Финляндии для этого образовалось, как известно, общество «Союз Беломорских карелов», издающий печатный орган «Карельские разговоры», рисующий деятельность православного карельского духовенства и русских деятелей в весьма мрачных красках, несогласных с действительностью. Свыше десяти финских изданий высылается сотнями экземпляров бесплатно во все карельские деревни...».

Союз беломорских карел, упомянутый Чирковым, как известно, был создан в 1906 г. профински настроенными финскими и карельскими активистами и представлял собой националистическую организацию. В уставе Союза говорилось, что основной задачей деятельности этой организации является «подъем духовного и материального состояния карел». Союз раздражал местную церковную администрацию, хотя, по мнению деятелей русской церкви, это «культурно-просветительное движение» беломорских карел не затрагивало особенно интересов православия. Опасность, тем не менее, существовала, поскольку «религиозное развитие» беломорских карел оценивалась как весьма низкое, а их вера характеризовалась как «открытая для всяких влияний». Святые отцы били тревогу, поскольку видели, что в лютеранских кругах ситуация с религиозностью беломорских карел была оценена как весьма благоприятная для проведения миссионерской деятельности. А организации, подобные Союзу беломорских карел, еще больше склоняли карельское население к финскому образу жизни. Поэтому православная церковь вынуждена была начать борьбу «за души карел». Как писал учитель Бубновский, последствия финской миссионерской деятельности могли бы быть «крупными» и «реальными», если бы не «дружный отпор, который проявило при содействии гражданских властей и полиции православное карельское духовенство».