Я доехал до отдела, поднялся по ступенькам и вошёл к Черноусову в кабинет. Там он обсуждал какие-то служебные вопросы с начальником следствия.

— Ладно, Геннадьич, — сказал Черноусов собеседнику, увидев меня. — Я сейчас занят сильно буду, потом зайди.

Майор собрал свои бумаги в папку, недовольно покосился на меня, вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Черноусов же уставился на меня с нетерпением:

— Ну, рассказывай, Максим.

— Короче, дело такое, Владимирыч, — начал я. — Есть какая-то пещера в районе Верхней Балки, за городом. Туда якобы физрук водил свой класс в поход. И… возможно, там он что-то мутил с ребятишками.

— С ребятишками? — встревожился Черноусов, нахмурился, взглянув на меня поверх очков.

— Да нет, не волнуйся, — сразу сказал я. — Всё нормально. Я с ними поговорил, никто не пострадал.

Если бы в пещере происходило что-то иное, я бы заметил, пока сидел с ними в классе.

— Фух, слава Богу, — выдохнул он. — А то я уж думал, что он не только людоед, но ещё и извращенец какой. Хотя он и не людоед оказался…

— Нет, — ответил я. — Тут подвоха нет… Так вот, думаю, он и сам сейчас может прятаться в этой пещере.

— Думаешь, не ушёл из города? — уточнил Черноусов.

— Уверен, что нет. Он не такой человек. Конечно, психика у него нарушена, помешан на своей силе… или как это сейчас называется… — я задумался.

— Комплекс, — подсказал Черноусов. — Комплекс, что его все обижали, смеялись — а теперь он, значит, мстит.

— Ну, типа того. Я не психолог, но похоже на это. Он ведь начал убивать из обиды и злости. А теперь эта злость направлена на меня. Ведь я его задел, когда выступал по телевидению. Теперь у него есть новая цель — я.

— Значит, ты думаешь, он пойдёт за тобой?

— Уверен. Захочет поквитаться.

— Тогда тебе надо быть осторожнее, — проговорил Черноусов, беспокойно нахмурившись.

— Да, ясно, понятно, — сказал я. — Но главное, что поэтому, думаю, из города Крюков точно не ушёл.

— А Сашу? — спросил Черноусов. — Сашу зачем он тогда держит у себя? Думаешь, он жив? Скажи правду, Яровой, как ты считаешь, Саня наш — живой?

— Не знаю, — ответил я после короткой паузы. — Хотелось бы верить, что живой. Думаю… скорее, да.

— А зачем он ему? — нахмурился Черноусов. — Теперь-то Строков мёртв. Человечина ему больше не нужна. Для чего тогда Сальников? А? Эх… только бы был жив, только бы выжил…

— Думаю, чтобы заиметь заложника. Или… для другой какой-то подстраховки, — задумался я.

— Или, например, — вставил Черноусов, — чтобы использовать его как живца. Ну точно, Макс! Выманить тебя. Ты же его ищешь, хочешь спасти.

Он смотрел на меня очень серьёзно. Понятно, что от этого мотива действительно не отвертеться. Так оно и есть, я на всё готов, чтобы выцарапать у него Сальникова.

— Согласен, — кивнул я. — Возможно, в этом и состоит его план.

— Вот именно. Город мы прочесали. Днём и ночью рыскают патрули, усиление. Прибыло подкрепление из области. Проверяют дома, подвалы, заброшки — всё, где можно было бы удерживать Сальникова и где может скрываться подозреваемый. Пока без толку… Черт.

— И вот что я подумал, Владимирыч. Самое безопасное место — как раз эта самая пещера. Думаю, он там и прячется. Ведь город-то, правильно говоришь, перерыт…

— Да нет у нас, блин, никаких пещер, — отмахнулся Черноусов. — Откуда ты такое взял…

В дверь постучали — это был несмелый и вкрадчивый стук.

— Я занят! — рявкнул майор, даже не глядя.

Но дверь все равно осторожно приоткрылась, и в проёме показался начальник следствия. — Извините, Вадим Владимирович, — пробормотал он. — Хи… Разрешите сказать… Есть у нас пещера одна… ну, как пещера — не совсем пещера, а заброшенная шахта. У меня дед там когда-то работал. И…

Черноусов нахмурился, вперил в него недовольный взгляд.

— Ты что, подслушивал? Это ещё что за дела?

— Никак нет, Вадим Владимирович, — замялся тот. — Просто вы так громко обсуждали всё… ну, а я рядом стоял. Не успел уйти…

— Да не лечи меня, Гурков, — устало махнул рукой Черноусов. — Ладно, рассказывай. Что за заброшенная шахта?

* * *

Отряд спецназа въехал в лес на тёмном микроавтобусе. Машина шла без света, по разбитой грунтовке. Когда до нужного квадрата оставалось пара километров, водитель по команде остановился и заглушил двигатель.

Мы высадились. Подморозило, воздух холодил лицо и руки. Под курткой давил бронежилет.

Я развернул карту местности, подсвечивая её налобным фонарём.

— Давайте пройдемся еще раз… Вот здесь заброшенная шахта, — показал я. — Примерно в этом месте сходим с тропы и перекрываем склон. Все отходы. Группа блокирования держит периметр. Я с двумя бойцами пройду внутрь шахты.

— Максим Сергеевич, зачем вам идти? — обратился ко мне старший из спецназа, капитан с нашивкой Росгвардии на форме, с седыми висками и усталым лицом. — Мы сработаем без вас. Оставайтесь здесь.

— Нет, — сказал я, сжимая в руке компактный автомат. — Я пойду с вами. Я знаю его лучше. Его повадки успел изучить… Мало ли что.

— Да что может случиться? — улыбнулся капитан. — Мы и не таких брали.

— Это не обсуждается, я иду.

Капитан нахмурился.

— Тогда, может, возьмёте отделение, а не всего лишь двоих моих бойцов?

— Нет, — покачал я головой. — Дайте мне двоих лучших сотрудников. Должны пройти без шума. И фонариками не пользоваться — нельзя. Сейчас любой блеск света будет виден издалека.

— Понял, — кивнул капитан. — Сорокин, Лемешко, ко мне.

Подошли двое рослых бойцов, здоровые, как лоси.

— С Яровым пойдёте!

— Есть!

Я посмотрел на них и про себя поморщился. Бойцы мощные, фактурные — с такими явно незаметно не получится.

— Э-э… Юрий Петрович… Слу-ушай… А у тебя есть кто поменьше? — спросил я.

— Поменьше? — не понял капитан и потрогал седой ус. — Вы же просили лучших.

— Там внутри, — пояснил я, — возможно, будет узко. Ваши бойцы могут просто не протиснуться. Или не будут достаточно мобильны в условиях ограниченного пространства.

Он усмехнулся.

— Ну, полуросликов у нас не имеется, разве что я сам могу с вами пойти. Я так-то не Гуливер совсем.

— Хорошо. Тогда идём вдвоём. Никого больше. Группу не надо. Чем нас меньше, тем тише подберёмся, — решил я.

А про себя подумал, что, в случае чего, меньше людей погибнет, и ответственности на мне меньше, как на старшем группы захвата.

— Вдвоем? — удивился капитан, явно собираясь еще поспорить.

— Вы же не боитесь? — схитрил я, сыграв на его честолюбии.

— Ха! Старлей, окстись! Да я ходил на задержание, когда тебя еще в проекте не было.

— Вот и отлично! — улыбнулся я.

— Вдвоем, так вдвоем, — пробурчал он, всё-таки не слишком довольный таким раскладом.

— Бронежилет на вас? — спросил я.

— А как же… имеется, — ответил капитан и постучал костяшками пальцев по груди. Под ними отдалось глухим металлическим звуком.

* * *

Мы шли по тропе почти на ощупь. Деревья заслоняли луну, слабый отсвет звёзд едва пробивался сквозь кривые голые ветви. Без листвы они казались когтями чудовищ, застывших в вечной тьме.

— Где-то здесь должна быть эта чертова шахта, — тихо выдохнул капитан, оглядываясь. — Странно. Не вижу ни хрена… Темно, как у Обамы в одном месте…

— Тоже ничего не вижу, — хмурился я. — Может, вход замаскирован?

— И почему местные власти не законсервировали эту шахту? — недоумевал он. — На черта оставлять?

— Я тут кое-какие справки навел, — сказал я. — Она и была законсервирована. Но потом случился потоп, вода размыла грунт, сделала промоину. Тогда, получается, образовался новый вход.

— Ну, пришли мы по карте, всё верно, — пробормотал капитан, почесав седой ус.

— Да, — кивнул я. — Но я не вижу здесь никакого входа. Ни шахты, ни пещеры.

— Может, фонариком посветить? — предложил росгвардеец. — Темнотища чертова.

— Не стоит. Ещё поищем. Потихоньку исследуем местность.

— Надо разделиться, — предложил капитан.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Нас всего двое. Лучше не разделяться.

— Так мы быстрее найдём вход, — возразил он, явно вспомнив собственные доводы про группу, но оставался спокойным.

Я взвесил и кивнул:

— Ладно. Давайте так: я осмотрю эту сторону, а вы проверьте вон там, за поляной. Где-то в этом квадрате всё равно должен быть вход.

Капитан кивнул и скрылся в темноте.

Я остался один. Вглядывался в пожухлую траву. Снег ещё нормально не лег, и поиски было вести сложнее — на снегу следы видны, а здесь, в полумраке, почти ничего.

Автомат был снят с предохранителя. Указательный палец лежал на скобе, готовый в любой момент перескочить на спусковой крючок.

А на душе почему-то неспокойно.

«Что-то здесь не так… что-то не так… — пульсировало в голове. — Что же я упустил?..» Мерзкая мыслишка зудела и зудела в висках.

Я прокручивал в памяти разговор с учениками из 7-го «Б», каждую фразу, каждый взгляд. Так… Физрук водил их в поход, хотел сделать их сильными, не такими, как сам был в детстве. Зачем ему это? Чтобы показать себя? Или показать им своё убежище?

Вот так просто — доверил им свою тайну. Но не так он прост. Он умен. Очень умен. А это значит… значит что? Значит, он мог просчитать и мой ход. Как я — его.

Если он собирается использовать Сальникова как живца, чтобы выйти на меня, то… А если он просчитал, что я приду сюда? Вот он — живец! Не Сальников живец, а шахта!

Твою мать… значит, в пещере ловушка. Там опасность.

— Петрович! — позвал я, оборачиваясь. — Эй, ты где?

Ответа не было. Тишина повисла в ночном лесу. Только где-то в стороне хрустнула ветка.

Я насторожился. Там мелькнула тень.

Я направил ствол автомата туда, куда метнулся силуэт, и двинулся вперёд, пригибаясь, как зверь. Старался ступать мягко, насколько позволяла прошлогодняя листва и сухие ветки, разбросанные под ногами. Недавний ветер свалил много сухостоя, земля была усыпана валежником.

— Я здесь, — отозвался знакомый голос.

Фух… свой.

— Почему не откликаешься, Юрий Петрович? — спросил я, подходя. — Я уже тебя на мушку взял.

— Не слышал тебя, — буркнул капитан. — Надо было громче звать.

— Чёрт… короче… — выдохнул я. — Я тут подумал, нужно кое-что скорректировать в плане.

— Зачем? — удивился капитан. — Какие ещё корректировки?

— Здесь может быть ловушка. Изменяем план.

— Да брось, Яровой. Вот, глянь, — сказал он, показывая рукой вперёд. — Кажется, я нашёл лаз в пещеру.

Он указал в сторону, туда, где под обвалившимся деревом и сухими стеблями травы пряталась дыра — её сразу и не заметишь. Казалось, будто чёрная пасть мёртвого исполинского животного прикрыта его спутанными волосами.

— А ты глазаст, Юрий Петрович, — похвалил я. — Только внутрь не пойдём. Там может быть опасно.

— Ну, конечно, может, — усмехнулся капитан. — Для этого мы и здесь. Да ты не ссы, Яровой, прорвёмся.

— Нет. Вызывай по рации своих. Окружим и решим, что делать дальше.

— Нельзя шум поднимать, сам говоришь — там заложник, — возразил он. — Короче, я пошёл.

— Отставить.

Капитан хмыкнул, улыбнулся в ус.

— Ты не можешь мне приказывать, у меня своё начальство.

— Я старший операции.

— Ну, операции, может, и старший. А всё одно, я пошёл.

Он нагнулся, осторожно раздвинул траву и ветви, шагнул в чёрную пасть шахты.

— Чёрт, — выдохнул я, — не оставлять же его там, ретивого такого.

Пошёл следом.

Под ногами шуршали камни. Идти бесшумно не получалось. Один камешек отскочил, ударился о стену, щёлкнул, как выстрел. Мы оба вздрогнули. Каждый звук уходил эхом в глубину.

— Твою мать… — тихо выругался капитан. — Идём, как слоны в посудной лавке. Всё, включаю фонарь. Один хрен мы уже нашумели. Незаметно не получилось. А так ещё и ничего не видно.

Он щёлкнул фонарём.

Свет вырвал из мрака внутренности старой заброшенной шахты. Деревянные балки-подпорки, кое-где почерневшие, кое-где сгнившие. С потолка свисали гнилые доски, блестела сочащаяся вода. В углу стоял перекошенный деревянный стол, на нём — ржавая жестянка и остатки старых инструментов. Казалось, не только этот стол, сам свод держался на честном слове.

И тут вдруг луч фонарика вычертил что-то. Скользнул по стене, зацепился за неровность и замер, потом снова вернулся и остановился на странном объекте вдалеке, в глубине каменного коридора. Мы пригляделись.

— Твою мать… — выдохнул капитан.

Там, в глубине шахты, стоял человек. Мы ясно видели его силуэт.

— Смотри, — тихо сказал капитан.

Но я сразу шикнул:

— Тихо.

Фигура не двигалась. Стояла неподвижно, не реагируя. В хилом свете казалось, что это демон или призрак, выросший из мрака. Он словно смотрел на нас, хотя лица не было видно, лишь силуэт, вычерченный подрагивающим лучом.

Капитан скинул с плеча автомат, прицелился.

— Ты!.. — выдохнул он, но человек не шелохнулся.

Капитан ускорил шаг. Потом перешёл на бег.

— Стой! — окликнул я. — Нельзя!

Я бросился за ним.

Когда мы подбежали ближе, стало ясно: человек не просто стоит. Он привалился спиной к деревянному столбу, подпирающему потолок. Не по своей воле — он был к этому столбу привязан.

Я сразу узнал его.

— Сальников… — выдохнул я. — Саня!

Опер был без сознания. Но крики капитана словно бы разбудили его. Он пошевелился, разлепил веки, пересохшими губами пробормотал:

— Помогите… я здесь… помогите…

— Потерпи, сынок, потерпи! — крикнул капитан, тоже узнав его.

Он закинул автомат за спину, вытащил из ножен тактический нож и кинулся к столбу, чтобы перерезать путы.

— Стой! Не лезь! — крикнул я, но было поздно.

Земля под ногами капитана вдруг ушла. Он почти добежал до столба с пленником, оставалось всего несколько шагов. В узком проходе каменистая почва вдруг осыпалась, раздался хруст, треск, и Юрий Петрович провалился вниз.

Я понял, что это была ловчая яма.

Хрупкие ветки и сплетения засохшей травы прикрывали её сверху, посыпанные серым пещерным грунтом. В полумраке и не заметишь, где начинается пустота под ногами.

Я подбежал к краю. Яма была неглубокая, но на дне из земли торчали острые арматурины — густо, как зубья акулы.

Одна из них теперь пронзила капитану шею. Бронежилет защитил корпус, но арматурины были вбиты слишком тесно: одна достала его сбоку, другая пробила руку.

Он смотрел на меня, уже умирая. Не мог произнести ни слова, только свистящий, булькающий звук рвался из горла.

В его глазах стояла смертельная грусть. Взгляд говорил без слов: поторопился… зря не послушал тебя, Яровой…

Всё это я прочитал в его последнем взгляде.

— Сука… тварь… — вырвалось у меня.

Сальников смотрел на это испуганно, в оцепенении.

— Макс… Это же ты? Осторожно… — прохрипел он. — Он может быть здесь…

Я полоснул лучом фонаря по сторонам, вгляделся — вроде, никого. Но сбоку, в тени, чернело ответвление шахты.

Я боком прошел к столбу, наклонился, стал перерезать путы. Верёвки были крепкие, поддались не сразу.

— Осторожно, Макс! — закричал вдруг Сальников.

Я резко обернулся — и увидел. В боковом ответвлении мелькнул силуэт. Быстрый, как тень совы. И в руке у него блеснул нож.

Я вскинул автомат. Без раздумий нажал на спуск.

Тра-та-та!

Короткая очередь. Звук ударил по ушам, гулко разлетевшись по пещере.

Силуэт нырнул за камень, метнулся в сторону.

— А ну, выходи! — крикнул я. — Всё, Крюков, ты попался!

— Осторожно, Макс, — прохрипел Сальников.

Я успел срезать путы с его рук. Теперь он наклонился, медленно поднял нож, неверным движением, но всё же срезал верёвки на ногах.

— Не ходи туда, — сказал он. — Надо вызвать подмогу!

— Я должен достать его, — ответил я. — Иначе он уйдет…

Я включил фонарик и рванул в то самое боковое ответвление. Сделал шаг, второй. Тишина.

— Эй, Крюков! — крикнул я. — Всё, добегался! Выходи с поднятыми руками, и я не пристрелю тебя, как крысу! Ты же не хочешь так бесславно сдохнуть.

Тишина.

— Крюков! Шахта окружена, сопротивление бесполезно!

— А ты достань меня, — раздался насмешливый голос маньяка.

Эхо прокатилось по сводам, будто говорил не один человек, а десятки. Со всех сторон.

Он, конечно, этим не испугал меня. Но я понял главное — он не чувствовал себя загнанным. Он охотится.

Что ж… я тоже охотник. Посмотрим, кто кого.

Луч фонарика выхватывал из мрака камни, обвалы, тёмные углы. Я двигался шаг за шагом, проверяя каждый закуток, каждый валун. Автомат наготове.

Старался ступать осторожно, чтобы не дать ему шанса ударить из-за угла.

Вдруг сверху что-то тихо зашуршало и посыпалось мне за шиворот. Песок.

— Чёрт… — выдохнул я и поднял голову.

Надо мной тянулись балки — бревенчатые подпорки, державшие потолок. И тут по спине пробежал холодок.

Эти подпорки были подпилены. Старое дерево — и белые черточки подпилов. Совсем свежие.

Назад — и быстро!

Я прыгнул, развернулся почти в воздухе. Так быстро я, кажется, ещё никогда не бегал. Но далеко уйти не успел — за спиной что-то загрохотало. Подпорка ушла, и потолок начал рушиться.

Камни обрушились с гулом, один ударил мне по плечу, будто великан кулаком. Автомат вылетел из рук. Всё вокруг грохотало так, будто сама пещера хотела меня проглотить.

Я упал, перекатывался, пытаясь уйти из зоны обвала. Успел. Наглотался пыли, кашлял, плечо ныло — может быть, вывихнуто.

— Сука… западня… — прохрипел я. — Тварь!

— Макс! — раздался голос. — Макс! Макс!

— Сиди там! — крикнул я. — Не ходи сюда!

— Ты где⁈

— Не лезь, — гаркнул я, держась за плечо и поднимаясь на ноги. Фонарик разбился, оружия нет.

Всё стихло. После грохота тишина была гнетущей. Пыль стояла в воздухе, на зубах скрипел песок.

Кромешная тьма.

И вдруг — удар. Сильный и тяжёлый. По касательной, чем-то вроде доски. Я услышал шорох, попытался отклониться, но всё равно задело. Боль взорвалась в боку.

Я перекатился, погасил инерцию, встал. И тут же рефлекторно пригнулся. Инстинкт сработал — и вовремя. Над головой просвистело то же оружие — доска или палка.

— Твою мать… как ты видишь-то в темноте?.. — выдохнул я, отпрыгивая в сторону.

Перекат. Пыль. Тьма.

— Яровой! — раздался гулкий голос, полный издёвки. — Ну как тебе мой сюрприз? Ты ведь пришёл за своим дружком, да? Готов поспорить, сейчас ты гадаешь — почему в такой тьме я вижу лучше тебя?