Закончив урок, Фёдор Евгеньевич отпустил школьников, погасил свет в спортзале и уже собрался уходить, когда в дверном проёме появился чей-то силуэт. Человек вошёл бесшумно, словно призрак. Крюков вздрогнул и включил свет снова.

Перед ним стояла одноклассница, Катерина Строкова. Каменное лицо, измученный вид, длинные волосы слиплись и висели сосульками.

— Фух, напугала, — пробормотал Фёдор. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Ну привет, Катюха.

Она молчала, будто говорить ей было трудно. Настороженность отразилась на лице Федора, когда он опустил взгляд с её лица на руку.

— Что ты там прячешь в кармане? — спросил он тревожно.

— Здравствуй, Федя, — Катя натянуто улыбнулась, подошла ближе.

Он не успел ответить. Она медленно вытащила кисть. В руке был зажат складной нож, клинок раскрыт — короткий, острый.

— Катюха, ты чего? Ножичками увлеклась? Как в школе? — пробормотал Фёдор, пытаясь обратить ситуацию в шутку. — Ты это, убери складник лучше, ага?

— Ты во всем виноват, — проговорила девушка и сделала шаг ближе.

Фёдор попятился. Он был высокий, плечистый, а Катя — щуплая, но нож в руках девушки смотрелся угрожающе.

— Подожди, давай поговорим, — сказал он. — Что случилось, какая муха тебя укусила? Строкова, блин!

Она прикусила губу, смотрела прямо в лицо физруку, голос стал твёрдым.

— Мой отец, — произнесла Катя. — У него всё пошло наперекосяк после того случая. После того, как ты его оговорил.

— Я не оговорил. Я сказал правду, — с вызовом отрезал Фёдор, продолжая пятиться. — Я ничего не выдумывал.

Может быть, раньше он и не сказал бы так решительно, просто ушёл бы от разговора или снова отшутился, но после разговора с тем человеком из полиции Фёдор не хотел молчать. С ним это случилось — это было.

Катя хмыкнула, и улыбка у неё получилась недоброй.

— Ты должен ответить, Федя…

— Твой папаша — больной человек, — твердо сказал Крюков. — Он тогда запер меня и говорил, что сварит меня и съест.

— Ха! — воскликнула Катя. — Ну не съел же! Пугал пацана, а ты…

— Не съел? Много ты знаешь? Потому что я перегрыз эти чертовы веревки и сбежал. Слышишь? Сбежал!

— Если бы он хотел тебя убить, — холодно улыбнулась Катя, — он бы это сделал. Он убивал там, на войне. А с тобой бы справился одной левой. Он не хотел убивать. Он хотел проучить тебя, Федя.

— Ага, конечно… проучить, — процедил Фёдор, глаза его сузились, будто воспоминания о прошлом кольнули в самую душу. — Я потом спать не мог нормально — год или два. И почему ты сейчас об этом только вспомнила? Заявилась ко мне.

— Потому что я приехала в Нижнереченск, чтобы его найти. А его нет. Он пропал.

— Ты думаешь, я знаю, где твой отец? — воскликнул Фёдор.

— Нет, не думаю. Не уверена. Но я знаю, что ты виноват. Виноват в том, что я выросла такой. Что я стала такой.

Расстояние между ними всё сокращалось. Фёдор пятился, озирался, и вдруг запнулся о баскетбольный мяч.

Мяч тихо откатился, стукнулся о стену, отскочил и мягко подкатился обратно к его ногам. Фёдор опустил взгляд — мяч тяжёлый, оранжевый, упругий, то, что надо.

Катя, будто прочитав его мысли, крикнула:

— Умри!

И в тот же миг кинулась на Фёдора с ножом. Физрук быстро наклонился, ловко подхватил мяч и со всей силы швырнул в неё.

Бросок был отточен годами — сколько он практиковался с корзиной. Мяч в его руках превратился в оружие. Резиновый снаряд, словно пушечное ядро, выстрелил вперёд и ударил Катю в лоб.

Бам!

Глухо и звонко одновременно.

Та не успела закрыться — бросок был настолько стремительным и неожиданным, что она даже не поняла, что произошло.

Девушка охнула, отлетела назад, бухнулась спиной на крашеные доски пола спортзала. Нож выпал из рук. Физрук подскочил, поднял его, сложил и сунул в карман.

Катя приподнялась на локте, качнулась, голова у неё явно кружилась.

— Ты как? — участливо спросил Фёдор, подошёл, хотел помочь, протягивая руки.

— Я сама, — пробормотала та и с шипением откинула протянутую ладонь. — Убери свои руки.

— Ты дура, Катька. Дура! — выдохнул он. — Я ничего такого не хотел. А ты… А ты сейчас чуть не совершила преступление.

— Я и так в розыске, — сказала Катя, с трудом поднялась, дошла до лавки, плюхнулась, потёрла лоб — там уже расползалась красная шишка.

— Ты? В розыске? — удивился Фёдор. — За что?

— За убийство, — невозмутимо ответила официантка.

— Строкова, ты что несешь? — выдохнул Фёдор. — Серьёзно? Ты как до такой жизни-то дошла? Ты же нормальная девчонка вроде была.

— Вроде! — вскрикнула вдруг Катя. — Вот именно, что вроде! В этом поганом городке меня не любили. Меня любил только отец, а все остальные — вы все…

Она обвела безумным взглядом по залу, будто там кто-то ещё стоял, будто тут, перед ней, собрались одноклассники и все жители города.

— А вы все — сволочи! Ненавижу! — сорвалось у неё.

— Тише, тише, — проговорил Фёдор. — Не может быть, чтобы все. Успокойся. Так не бывает. Хочешь чаю?

— Отвали со своим чаем, — Катя глухо фыркнула.

— Стой… Мне без разницы, ты в розыске или не в розыске. Ты моя одноклассница. Я вижу, что ты в беде. Пошли.

Он завёл её в тренерскую. Действительно налил чаю, поставил печенье. Катя откусила печенье жадно, проглотила, почти не жуя.

— О, да ты, я смотрю, голодная.

Покачав головой, он протянул руку, открыл маленький холодильник, достал колбасу, нарезал хлеб, сыр. Сделал бутерброды.

— Ешь, лопай, Строкова, — сказал он по-учительски. — Одноклассники должны друг другу помогать. И запомни, я ничего не выдумывал.

Катя зло посмотрела на него.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Фёдор. — Всё, молчу. Давай закроем тему, не будем об этом. И кстати, где ты сейчас живёшь, если ты в розыске? Может, тебе лучше сдаться? — спросил он.

— Сдаться? — фыркнула она. — Без сопливых разберусь.

— Да ладно, я так просто, сказал. Блин, тебя же все равно найдут. Тебе надо либо из города уезжать, либо вообще залечь на дно, чтобы никто не знал, где ты.

— Пока я не найду отца, я не уеду. Если хочешь, чтобы я уехала, помоги мне его найти.

— Хм, — пробормотал Фёдор. — Легко сказать. У меня тут подготовка к соревнованиям, ребятишек тренировать надо.

— Я так и знала, — внезапно улыбнулась Катя. — Ты трепло, Федя.

— Нет, ладно, — вздохнул он. — Помогу. Но ты меня не впутывай в свои… хм… делишки. Если что, тебя тут вообще не было. Ко мне и так уже сотрудники приходили. Договорились?

— Трусишь? — спросила Катя, прищурив глаз.

Всё это у нее выходило странно, преувеличенно — и улыбка, и усмешки.

— Слушай, Катюха, — ответил Фёдор ровно, — я закон соблюдаю и нарушать его не собираюсь. Но если у тебя пропал отец, я постараюсь помочь. По мере своих сил. Ты говори, что делать. Вот только знаешь… а если твой отец действительно людоед?

Катя дёрнула плечом, поёжилась:

— Даже думать об этом не хочу.

— Тогда тем более я должен помочь тебе его найти.

— Это ещё почему? — недоумённо уставилась на него Строкова.

— Потому что тогда я должен буду сдать его в полицию, — проговорил Фёдор тихо, но с твердостью в голосе.

— Нет, — сказала она резко, вставая, — ты этого не сделаешь.

Она уже направлялась к двери.

— Погоди, Катюха, — потянул её за руку физрук, — доешь хотя бы? И это… хочешь, я тебя подвезу.

— Я сама, — буркнула Катя, — обойдусь.

Она хлопнула дверью. Шагов ее не было слышно, растворилась в школьных помещениях так же бесшумно, как и пришла.

— Фух, — выдохнул Фёдор. — Ну и семейка у них… все на голову больные.

Он вернулся в зал, взял мяч, отошёл к середине зала, пару раз стукнул по полу. Короткий прыжок, замах и бросок — мяч попал в кольцо.

* * *

Мы с Сальниковым уселись в зарослях за старой ёлкой и затаились. Ночь была тихая, мертвая. Ни птиц, ни шороха не слышно. Только где-то в городе, в частном секторе, мрачно выл пёс.

Хилый полумесяц еле-еле освещал черноту леса. Ноябрьский ветерок пронизывал до костей. Я ёжился в куртке, то и дело думал — надо было термуху ещё одну надеть.

— Саня, тише, — шепнул я. — Не хрусти ветками.

— Да я, блин, Макс, замерз, как зюзя, — прошептал он в ответ. — Двигаюсь… чтоб согреться.

— Теплее надо было одеваться, — сказал я коротко.

— И так две кофты напялил. Чувствую себя бегемотом. Эх… Надо было шкалик с собой взять. Для сугрева.

— Ага… ещё и музыку включить, — пробурчал я. — Девочек позвать.

— Девочек… — тихо повторил Сальников. И вдруг добавил с грустью: — Янку так мы и не нашли.

Я увидел, как у него сжались кулаки. Он процедил сквозь зубы:

— А если этот упырь её сейчас режет?

— Будешь болтать, шуметь, мы точно никого не спасём, — прошипел я. — Сиди тихо.

Мы слушали. Старые деревья стали поскрипывать от ветра. Где-то вдалеке ухнул филин. И тут я уловил шаги на тропинке. Кто-то идёт.

— Смотри, — прошептал я.

Фигура вышла из темноты. Человек остановился, огляделся. Виднелся только тёмный силуэт. Он посмотрел прямо в нашу сторону, но, кажется, ничего не заметил. Сделал пару шагов. Если бы он нас спалил, он бы повернул обратно.

— Вот он, гад, — прошептал Сальников, и в его голосе слышна была настоящая ненависть.

— Тише, тише, Саня, — сказал я. — Рано. Пусть ближе подойдёт.

Незнакомец вышел на поляну перед домиком. На нём были спортивный костюм, тёмная куртка, кроссовки. Мужик ещё раз окинул взглядом место, нащупал что-то в кармане и вытащил руку. Мы не разглядели предмета. Он потянул за ручку, дверь домика скрипнула и захлопнулась за ним.

— Всё, — прошептал я. — Берём.

Бесшумно, но быстро мы пробирались к домику. Перебежка заняла полминуты, и вот мы уже почти у порога, и тут под ногой у напарника трещит сухая ветка. Треск в тишине ночи прозвучал оглушительно.

— Сука! — выругался он шепотом.

Незнакомец, конечно, нас теперь услышал. Он выскочил из домика. Мы были уже близко. Сальников кинулся на него первым.

— Стоять! — выкрикнул он.

Но человек вытащил руку из кармана, выставил её вперёд — и прогремел выстрел. Оглушительный хлопок. Ослепительная вспышка резанула по глазам, на мгновение лишив меня ориентации в пространстве. Второй выстрел раздался без вспышки. Сальников вскрикнул и схватился за грудь, оседая.

Стрелявший рванул в сторону. Я готов был выстрелить, но он не заметил никого, кроме Саши, и выскочил прямо на меня. Я прыгнул на него, как хищник из засады. Удар кулака сшиб его с ног.

Навалился сверху, приставил к виску пистолет.

— Замри, тварь! — прохрипел я.

— Максим Сергеевич, — проговорил человек, узнав меня по голосу. Я дёрнул его за плечо, разворачивая к себе, но всё ещё держал на мушке.

Пистолет выпал из его руки. Это был физрук. Федор Евгеньевич Крюков.

— Твою дивизию, Федор Евгеньевич, ты ли? — выпалил я.

— А где… людоед? — простонал Сальников.

— Какой ещё людоед? Вы что, с ума сошли?

Сальников подошёл к нам, потирая грудь.

— Дай-ка я ему втащу разок, — проворчал он. — Сука, из травмата стрелял. Первый ослепляющий, шумовой, а второй в грудак мне залепил. Резиновой пулей. Ты что здесь делаешь, учитель, мать твою?

Он кивнул на валявшийся рядом пистолет, четырёхзарядный травматический пистолет «Оса».

Физрук поднял руки.

— Простите, вы меня напугали, — бормотал он. — Я не знал, что вы… ну, из полиции. Я бы не стрелял, но поймите, вы на меня напали.

— На вопрос ответь, — сказал я. — Что ты здесь делаешь?

— Ищу Строкова, — выдавил Федор.

— Чего? — переспросил Сальников.

— Ну, Геннадия Строкова, — произнёс он тихо. — Он же, вроде бы, сейчас прячется и под подозрением. Ну, те тела, что нашли, и убийство участкового… ведь так?

— А ты откуда знаешь? — пробурчал Сальников.

— Так, вот же, — махнул физрук. — Максим Сергеевич ко мне в школу приходил, рассказал.

— А тебе Строков зачем? — спросил я.

Федор вздохнул, встал, отряхнулся.

— Не знаю, — он посмотрел в сторону домика, туда, где, казалось, живет сама тьма. — Но я понял, что если не найду его, то не смогу дальше спокойно жить.

В темноте было плохо видно, казалось, что все мы, втроём, были лишь тенями. Но я всё-таки постарался вглядеться Крюкову в глаза.

— Что случилось?

— Сегодня ещё приходила его дочь, — продолжил он после паузы.

— Кто? Катя? — переспросил я.

— Да, — кивнул он. — Она была… злая на меня. Обвиняла, что жизнь её отца и её самой пошла наперекосяк — и, вроде, всё из-за меня. А потом перестала злиться и… И даже просила помочь найти его.

— Где она? Как ее найти?

— Не знаю… Она сказала, что в розыске и ушла…

Он замялся, будто выдавливая из себя признание. Мы не перебивали.

— Всё то, что я пытался забыть, — проговорил Федор, — всё это вновь всплыло. Я понял, что смогу с этим покончить только тогда, когда найду Строкова лично.

— И что? — переспросил я, когда он осёкся. — Зачем он тебе?

— Убьёшь его? — послышался смешок Сальникова.

— Нет, что вы, — сказал Фёдор быстро. — Я хотел сдать его вам… ну, в руки закона, в полицию. Вот, у меня даже травматический пистолет есть.

— Ха! И ты с этой пукалкой, — фыркнул Сальников — хотел задержать матерого людоеда? С травматом? Это наша работа, учителишка. Какого хрена ты сюда полез? В избушку, ночью?

Фёдор молча посмотрел на нас. В темноте его лицо было, как поблекшее пятно.

— Я подумал, что он мог быть здесь, — сказал он. — Мне так показалось.

— С чего вдруг?

— Когда вы приходили ко мне в школу, — сказал Крюков тихо, — вы говорили, что Строкова не могут найти. Я тогда и предложил устроить засаду. Здесь, в домике. Помните, Максим Сергеевич?

Я кивнул.

— Было такое.

— Только тогда вы не разделили моего мнения, — продолжал он. — Вот я и подумал: раз полиция не хочет, может, я попробую.

Глаза у него горели странным светом.

— Гражданским нечего лезть в это дело, — наставительно проговорил Сальников. — Охотник за головами, блин, нашелся… ты мне чуть рёбра не сломал. Палишь без разбору. Может, трещина даже есть.

— Простите, я не специально, — быстро сказал Крюков. — Я думал, вы и есть… людоед.

Я поморщился.

— Фёдор Евгеньевич, главное не в этом даже, а в том, что ты шуму наделал. Всю малину нам испортил. Если он сегодня и хотел прийти, то теперь уже точно не появится. Ладно, ловцы людоеда, сворачиваем удочки.

Повернулся к Сане.

— Сгоняй в травмпункт, — сказал я. — Сделай на всякий случай рентген, мало ли что.

— Если что, я возмещу лечение, — проговорил Крюков.

— Обойдёмся, — проворчал Сальников и, недобро зыркая на Федора, добавил: — У тебя разрешение хоть на травматическое оружие есть?

— Конечно, есть, — заверил физрук. — Все по закону.

Кивал так, что ему хотелось верить. Я посмотрел на него и серьёзно добавил:

— И ещё. Если Катя вдруг появится опять… позвони мне. Она убила человека.

Фёдор резко вдохнул, будто моя фраза его удивила.

— Даже не верится, — пробормотал он. — Я думал, она преувеличивает — люди иногда говорят, что убили, когда недоглядели или… А то что, в самом деле? Кого она убила?

— Одного придурка, такого же, как ты, — ответил за меня Сальников.

— Послушайте, — возмутился Федор Евгеньевич. — Я вас не оскорбляю и прошу относиться ко мне с уважением. Я вообще-то учитель, понимаете, а не кто-нибудь там…

— Блин, Макс, — зашипел Саша, — я сейчас точно ему втащу.

— Ругаться будем потом, — сказал я ровно и повернулся к физруку. — Федор, если хочешь помочь, выйди на контакт с Катей. Она же может найти своего отца.

Федор сжал губы.

— Ага, понимаю, — проговорил он, как будто согласиться ему было сложно, и приходилось прилагать усилия. — Через Катерину вы выйдете на людоеда, да?

— Возможно, — сказал я. — Ты смышленый человек, Федор Евгеньевич, мог бы в полицию идти работать, но раз так сложилось, что ты здесь, то используй своё преимущество. У тебя контакт с людьми. Катя тебе доверяет явно больше, чем нам. Если сообщишь нам, где она… ты поможешь поймать более страшного монстра.

— Ну, не знаю… Предать ее?

— Зачем же. Попросишь встретиться. Скажешь, что хочешь помочь.

— Хорошо, — тихо произнёс Федор. — Я попробую… Только не дай вам бог ошибиться в ней.

* * *

Засада в домике в лесу ничего не дала. И на следующий день тоже. Мы сидели, мерзли и смотрели, как рассвет съедает ночь, а потом шли на работу. Сальников держался молодцом. Он старше меня, но тоже мог обходиться почти без сна. Только глыкал кофе с красными глазами и стал курить.

И вот в очередной раз, когда мы садились за бумажки, строили версии, планы, схемы, и казалось, что у нас нет ни одной свежей зацепки, в кабинет вошёл Черноусов, радостно махая каким-то листком.

— Хорошие новости! Пришли результаты по ДНК, — сообщил майор, — мы идентифицировали неопознанные тела.

Мордюков аж подскочил с кресла.

— Ну и кто же это? — нетерпеливо выпалил он.

Черноусов положил листочки на стол.

— Некие Стариковы. Муж и жена. Приехали к нам в город примерно десять дней назад. Нашли здесь какую-то машину по объявлению, хотели купить.

— А почему родственники раньше не писали заявление? — проворчал Мордюков. — Об их исчезновении. Ничего себе, десять дней.

— Да потому что думали, что те, прикупив авто, отправились в автопутешествие, как собирались. По местам, где связь не берет. Думали, на отдыхе зависли. Но потом все-таки встревожились, спохватились и обратились. У них взяли образцы ДНК и проверили их по базе неопознанных трупов. И вот — база дала совпадение.

Я стоял, слушал и думал о том, как современная наука сводит на нет криминальные тайны.

— Значит, наши расчленёнки — это они, — сказал я задумчиво. — Приехали в Нижнереченск за машиной и попали к людоеду на обед. Нужно узнать, у кого они собирались купить автомобиль.

— Да, уже работаем, — сказал Черноусов. — Телефонов мы их не нашли. Сейчас аккаунты спецы проверяют, на каких площадках зарегистрированы, переписки, всё это. Но вряд ли это наш подозреваемый пытался втюхать тачку. Скорее всего, это просто случайность и совпадение. Попали под горячую руку людоеду, вот и всё.

— Скорее всего, — кивнул я.

Мордюков задумчиво подошёл к окну, постучал по подоконнику костяшками пальцев, будто проверяя его на крепость.

— По крайней мере, ситуация проясняется, — сказал он. — Людоед выбирает жертв здесь, в Нижнереченске. И то, что они в песке и соли, может говорить о том, что у него особенная машина или контейнер, в котором он перевозит тела.

— Вот бы найти еще эту машину, — сказал я задумчиво.

Почти даже мечтательно. Если жертвы теперь идентифицированы, может, и машина быстро найдётся?

— Да, проверяем все камеры видеонаблюдения на заправках и крупных магазинах, — сказал Сальников. — Смотрим фургончики, тентованные грузовички… но пока ничего такого нет. Сопоставляем время, где и когда, проверяем камеры, но глухо.

— По базе тоже ничего не бьётся, — вздохнул Сальников. — Это считай, что… Каждая третья машина у нас в регионе — из Приморья, привезенных с востока праворульных тут пруд пруди.

— И что будем делать? — спросил Мордюков, обращаясь ко мне.

Когда заходил в тупик, он всегда меня вот так спрашивал, будто свой запасной мозг.

Я немного подумал и сказал:

— Будем продолжать наблюдение за домиком в лесу. Ну и жителей лучше проинструктировать, чтобы по ночам не ходили в глухих местах.

— Согласен, — кивнул Черноусов.

— А ещё нужно найти Катю, — добавил я. — Возможно, она сама уже отыскала своего отца.

Мордюков задумался, провёл рукой по наморщенному лбу.

— Как же ты её найдёшь? Может, она уже из города уехала?

— Да нет, я же говорил, что она приходила к своему однокласснику Федору Крюкову и даже просила помочь найти её отца. Он не отказался. И Федор, этот физрук, сейчас со мной на связи. Пообещал сразу сообщить, если она появится у него.

— А если не появится? — задумчиво проговорил Мордюков.

— Тогда, — сказал я, — нужно как-то спровоцировать людоеда.

— Спровоцировать? — переспросили в голос Мордюков и Сальников, — Чтобы он ещё кого-то убил?

— Ну нет, конечно, но надо как-то вывести его из себя. Я пока ещё не придумал, как. Но нам нужно, чтобы он сделал необдуманный шаг, ошибся — тогда бы мы его и подловили.

Шеф задумчиво потер подбородок.

— Мысль дельная, — пробормотал он, — только как же ты его спровоцируешь, если мы даже вообще не знаем, кто он и где он. Одна фамилия, и то — предположительно.

Я обвёл коллег взглядом, но долго держать паузу не стал.

— Есть у меня одна мыслишка…

От автора:

Известный доктор умирает, чтобы воскреснуть в теле молодого спившегося хирурга-неудачника.

Наш мир. Наше время. И Система с диагностическим модулем.

Читайте: https://author.today/reader/509103/4800676