Сердце разобьётся, но разбитое будет жить.
К сожалению, во многих семьях супругов в браке удерживает сам факт брака – «всё-таки у нас брак, семья» и т. д., – а не человек как таковой, не любовь ко второй половине, не сама вторая половина.
Бывает, что женщина, которой изменил муж, приходит к доктору и просит о помощи. А доктор спрашивает:
«А чего вы хотите?» И что он слышит в ответ в подавляющем большинстве случаев? Он слышит: «Я хочу сохранить семью». Не любовь, не чувства, не близкого человека и отношения с ним, а «семью».
То есть был «проект» под названием «Брак», «Семья», а теперь оказался под угрозой. Но как чувствуют себя люди, чья жизнь определяется не их ощущением жизни как таковым, а «проектом»? Если семья – это лишь «проект», то ведь любой может захотеть из него выйти, и по большому счёту это его право. Возможно, перед тем как «выйти», он и подумает, что, мол, обидно и партнёру будет не очень хорошо… Но подумает-подумает, взвесит, перемерит, припомнит своё страдание и желание отомстить «за всё» – и айда.
Начнётся всё, конечно, с увлечения на стороне – тут и чувство свободы, и новые переживания, и вообще переключение. Всё-таки рутины много, а тут вроде как дыхание жизни. И если подлинного партнёрства и взаимности в браке толком до сих пор не было, а был лишь «проект», «соглашение», игра в «семью», то чего плохого вроде бы в измене?
Вот допустим… Живут двое. Первый год, два, три рычали друг на друга, срывались, могли даже тихо ненавидеть, потом отвлеклись на детей, схватка перешла из горячей стадии в холодную. В общем, живут-поживают, никакого удовольствия от жизни не испытывают, но зато вроде и не убивают друг друга. «У нас всё нормально. Как у всех…»
Жизнь сама по себе – ни благо, ни зло; она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её.
Ну почему, скажите на милость, мужчине или женщине в такой ситуации не сходить налево? Ну чего плохого? Сходят, разредятся, глянут, как оно бывает. Может, ещё больше убедятся в том, что есть «шило», а есть «мыло», да и хрен редьки не слаще. Любить друг друга они всё равно не любят, так чтобы сердцем это чувствовалось, а семью измена сама по себе не разрушает. Ну просто пошли налево… В чём трагедия, спрашивается?
Положим, я как врач-психотерапевт не могу тут трагедии не видеть. Но если мы с вами влезем в голову то ли мужу-изменщику, то ли неверной супруге, то никакой трагедии, поверьте мне, там не обнаружится.
Если вы не чувствуете себя любимым или любимой, то почему вы должны чувствовать ответственность за человека? Если нет желания заботиться, беречь близкого, то что остановит желание хоть какого-то «праздника» в жизни? Хотя бы и небольшого.
Когда дома нет чувства родного и тепла, люди превращаются в перекати-поле. В сущности, чем такое увеселение отличается от выпивки, бани или тусовки в клубе?
Слишком много людей ищут нужного человека, вместо того чтобы пытаться самим быть нужным человеком.
То есть нет ощущения значимости – ни трагедии, ни драматизма. Возможно, в первый-второй раз и возникает, а потом всё равно притупляется. Потому что нужно ведь по большому счёту лишь с одной идей справиться – идеей, что «изменять нехорошо».
То есть на кону не боль другого человека, не факт предательства доверия и любви, а просто установка.
Супруги, особенно «заряженные» раздражением на жену или мужа, не считают свою измену предательством. Они даже враньём это не считают. Потому как какое тут враньё? А даже если и враньё… Если они и так друг друга постоянно на вранье ловят, то одним враньём больше, одним меньше, чего тут переживать-то? Ну соврали – какой в этом грех?
Конечно, если оказывается, что изменяешь не только ты, но и тебе, ситуация несколько меняется… Но это и понятно: своя рубашка, своя колокольня.
Измена жены уязвит мужское самолюбие, возбудит мужское честолюбие (в половом вопросе), чувство собственности будет уязвлено. Измена мужа подчеркнёт её чувства зависимости, уязвимости, непривлекательности.
Страх потери может возникнуть, ощущение ненадёжности своего положения. И это уже отдельный разговор: измена супруга или супруги показывает шаткость, иллюзорность нашего собственного положения.
При этом, конечно, с этой – пострадавшей – стороны воспринимается не как его или её «увеселительная прогулка», а как поступок, как жест. И ничего удивительного в этом нет, потому что для обоих супругов их первая измена часто именно такой жест и есть. Мол, если он/ она меня не любит, то и на тебе, я себя тоже не на помойке нашёл/нашла. А потом как-то уже само собой происходит – по возможности и по накатанной…
В браке идея измены приходит женщине в голову, как правило, не так быстро, как мужу, но приходит. Но есть такой момент, когда женщина вдруг отчётливо ощущает, что перестала чувствовать себя по-настоящему нужной, желанной. Исчезает какое-то ощущение собственной ценности, и возникает внутренний протест против этого.
И она ищет для себя некий коридор свободы в отношениях с мужем или как потенциальную возможность бегства на случай, если и дальше всё будет только хуже, или как необходимость просто ощущать свою жизнь, такую своего рода отдушину. И дальше живёт в этом коридоре «и да, и нет»: и выход есть, и нет необходимости что-то срочно менять.
Постепенно мужчина в браке перестаёт относиться к жене как к женщине, что, строго говоря, вполне естественно, ведь количество их – мужа и жены – взаимодействий по бытовым вопросам постепенно начинает серьёзно превосходить количество интимных и сексуальных контактов.
Сексуальность сама собой отходит на второй план, другие темы и вопросы становятся «доминантными». И женщина ощущает это физически. Ведь обычно она именно на каком-то «физическом уровне» ощущает, желанна она или нет, как она желанна и т. д.
Конечно, она видит и перемены в муже: его охлаждение, его переход из плоскости чувственной в бытовую. Всё это ощущается женщиной очень хорошо. Тут даже периодичность сексуальных контактов не нужно считать, алгеброй поверять гармонию. И так «всё понятно» – никакой гармонии.
В общем, наступает такой момент, когда женщина перестаёт чувствовать себя женщиной, а если она не чувствует себя женщиной, это её несвобода как женщины. У неё возникает стойкое, надсадное, подчас даже болезненное желание нравиться, производить впечатление, быть желанной и т. д.
Впрочем, решиться конвертировать этот «эмоциональный адюльтер» в фактическую сексуальную связь решается далеко не каждая. Чтобы решиться «на такое», нужен очень серьёзный повод, причём не просто повод, а выношенный, выстраданный повод. И вот она начинает формировать в своей голове идею измены.
Вследствие особенностей женской сексуальности и психологии измена не является для женщины некой жгучей потребностью. Если речь не идёт о внезапно вспыхнувшем большом чувстве, которому почти невозможно сопротивляться, то до желания изменить мужу женщину нужно ещё довести, она должна «созреть» до этого.
Причём часто это «доведение» и «созревание» происходит подспудно, незаметно. Тоска, одиночество, униженное положение в браке, отсутствие какой-либо перспективы в отношениях – вот те факторы, которые толкают женщину на измену. Измена для неё как некое спасение, как падение Алёнушки в омут. По крайней мере именно так это может ощущаться.
Впрочем, тут важно понимать: желание свободы и желание сексуальной связи на стороне – на самом деле разные вещи. Поэтому, чтобы превратить одно в другое, женщине, как правило, нужны очень серьёзные и веские основания.
И её мозг начинает подспудно находить дополнительные «аргументы» в пользу измены. Она настраивается на эту волну, начинает видеть в своём браке и в своём положении одни отрицательные стороны. И постепенно, когда критическая масса этих ощущений-аргументов нарастает, случается то, что случается…
Уточняю: у мужчины идея измены сразу выскакивает – при появлении первых «неувязок». Когда одно имя перестаёт «тревожить, унося покой и сон», сразу вспоминается «заставка»: «Как много девушек хороших, как много ласковых имён…» И пошло-поехало.
У большинства же женщин идея измены должна быть выношена и выстрадана, родиться, так сказать, в муках. Итак, что женщина делает, чтобы эта идея в её голове приобрела более-менее осязаемые формы?
Не специально, но как-то так «само собой» получается, что женщина начинает формировать в себе негативный образ мужа. Зачастую это происходит само собой, буквально на подсознательном уровне. Ведь если муж – человек недостойный, то у женщины появляется внутреннее оправдание своей измене. И чем страшнее она для самой себя своего мужа вообразит, тем проще ей будет переступить границу и изменить.
Буквально по крупицам собираются негативные факты о муже: какие-то его обидные слова, неловкие поступки, свои собственные негативные реакции на его поведение, – и жена идеализирует других мужчин или другие отношения. В общем, с миру по нитке, и плетёт она из этого «добра» милому рубаху: обобщает, переживает, драматизирует и т. д.
Для того чтобы внутренне, для самой себя оправдать свою измену, ей нужно создать максимально негативный образ мужа. В результате любое его действие, любой его поступок будет автоматически интерпретироваться как проявление нелюбви и неуважения к ней, как свидетельство его несостоятельности, детскости, подлости, деспотизма и т. д. и т. п.
И когда наконец критическая масса накопится, а кандидат подвернётся, её «эмоциональный адюльтер» превратится уже в обычную измену. В общем, суть мужской и женской измены мало чем отличаются одна от другой, и только логика внутреннего приготовления к этому поступку у мужчины и женщины разные.
ПРИМЕЧАНИЕ
«Мужская измена – это биология?»
В природе так устроено, что «женское» начало отвечает за стабильность жизни, а «мужское» – за изменчивость. Это распределение функций прослеживается буквально на всех уровнях биологической и психической организации.
В процессе оплодотворения, например, участвует только одна женская яйцеклетка и более миллиона мужских сперматозоидов. И повезёт только одному из них, а все остальные пойдут, что называется, в расход. На чьей стороне вариативность? Понятно, что на мужской.
Или другой пример, на макроуровне: представим себе стадо животных; если в нём преобладают самки, то стабильность этой группы будет гарантирована, а если самцы, то сохранить и преумножить численность «поголовья», мягко говоря, затруднительно.
• Допустим, на 100 самок приходится один самец – приплод будет максимальным, но все малыши окажутся практически на одно лицо – всё стабильно, минимальная изменчивость. Для выживания вида это, конечно, не очень хорошо.
• Но если в стаде одни самцы, а самок раз, два и обчёлся, то ситуация меняется с точностью до наоборот: потомство получит лучший генетический материал, но самого потомства будет мало, а потому и с шансами на выживание у этого вида опять-таки беда.
Некоторые образцом непостоянства выставляют мужчину, другие женщину; но всякий умный и наблюдательный петербуржец никогда не согласится ни с теми, ни с другими; ибо всего переменчивее петербургская атмосфера.
Вот почему каждый биологический вид с половым размножением всегда добивается определённого равновесия между количеством мужских и женских особей.
То есть на каком-то базовом, фундаментальном уровне мужское начало отвечает у нас за изменчивость – экспериментирует и импровизирует. Ну а конкретные мужские особи движимы инстинктом максимального распространения своего генетического материала. Разумеется, глубинный смысл этого поведения мужчинами не осознаётся, но природе же всё равно, осознанно или неосознанно, – главное, чтобы функция работала.
В этом смысле мужчины у нас на глубинном, биологическом, подсознательном уровне – существа полигамные, постоянно «смотрят на сторону». Да, это мужской измены не оправдывает, ведь семейный союз между мужчиной и женщиной – это, прежде всего, «культурное», общественно-социальное явление, а не биологическое.
То есть даже если у мужчины возникает мимолётный интерес к другим женщинам, это не отменяет его обязательств перед супругой. Но, наверное, это надо иметь в виду: такой мужской интерес, не сопровождающийся фактической изменой, представляет собой естественное, по сути, инстинктивно обусловленное поведение.
Другое дело, если после такого спонтанного интереса следует что-то, что нарушает социальные – брачные – обязательства мужчины.
Кто-то скажет: «Одно дело – флирт, другое – серьёзные чувства!» Но правда состоит в том, что отличие между ними кроется только в интенсивности сексуального влечения, активности так называемой половой доминанты.
• В первом случае сексуальное влечение невелико, а потому надолго его не хватит, а существенных изменений мужского сознания за ним не последует. Только небольшая интрижка несколько раз, а то и вовсе одна случайная встреча – и до свидания.
• Во втором же случае сексуальное влечение, напротив, весьма и весьма интенсивно, а потому и эпопея затянется, и в сознании виновника торжества возникнет любовный бред с галлюцинациями. Вытекающие отсюда последствия, должно быть, понятны…
Если в паре отношения охладевают, супруги отдаляются друг от друга, вместо того чтобы совместно делать свои отношения счастливыми, то их мозг начинает искать для себя какие-то другие поводы для радости. В случае мужчин таким поводом часто становятся именно увлечения «на стороне».
Интерес, увлечённость – это очень важные компоненты жизни. Поэтому если их брак партнёрам скушен, то в своих «сторонних» романтических увлечениях мужчина часто ищет просто возможности, так скажем, развлечься.
Его жена может быть и красивее, и умнее потенциальной любовницы, но здесь дело не в сопоставлении; мужчина же не ищет себе новой жены, жена у него уже есть – он ищет чего-то незнакомого, ещё не завоёванного, – найдёт, завоюет, поиграется и потеряет к ней интерес.
Женщины устроили из себя такое орудие воздействия на чувственность, что мужчина не может спокойно общаться с женщиной. Как только подошёл к ней, так и попал под её дурман и ошалел.
Тот, кто хранит супружескую верность, знает лишь банальную сторону любви; те же, кто её нарушает, познаёт её драматическую сторону.
Женщине, если она примеряет ситуацию на себя, это может быть совсем непонятно. Да, если ей скучно с мужем, если она не видит особых для себя перспектив в отношениях с ним, она посматривает на других мужчин. Но в её случае, как правило, ею движут потенциально более серьёзные намерения: её интересует более перспективный, интересный муж.
И если с этим новым мужчиной у неё всё начнёт складываться, то у него – если, конечно, он на это настроен – есть все шансы сделать эту женщину своей супругой. Однако же, если какой-то женатый мужчина просто увлёкся женщиной, вероятность того, что со временем он примет решение о «перемене мест», отнюдь не так велика. Ведь жена, как бы странно это ни прозвучало для женского уха, у него уже есть.
Охлаждение в отношениях между супругами, потеря взаимного интереса друг к другу – вот то, что начинает подрывать устойчивость брака. В каком-то смысле это естественный процесс, точнее не лучшая фаза этого процесса, которую следует правильно и осознанно пройти.
Однако супруги могут сделать вывод, что это в принципе закат отношений – мол, прогорело, выгорело, чувств почти не осталось. И дальше начинаются эксперименты и поиск приключений на все возможные места, но в первую очередь, конечно, на голову.
При этом у мужчины идея измены рождается почти рефлекторно: тут стало скучно – пойдём в другом месте полюбопытствуем. Впрочем, это совершенно не значит, что он думает об измене, как о поиске новой спутницы жизни. Нет, скорее это именно способ развлечься, почувствовать, так сказать, дыхание жизни.
У замужней женщины увлечение на стороне в большей степени связано именно с поиском именно новых отношений. Да, она может использовать измену как наказание, как способ поднять свою самооценку, но первично всё-таки это поиск именно другого партнёра.
Так или иначе проживание подобного кризиса в браке лучше сделать осознанным: да, мы отдалились друг от друга, попривыкли, но значит ли это, что мы не любим и не дорожим друг другом? А если любим и дорожим, то как мы можем снова эмоционально сблизиться, увлечься друг другом уже на новом уровне?
И тут у пары есть самые разные возможности – начиная с обращения к семейному психологу, заканчивая новыми совместными увлечениями. Только нужно понять, что им именно их и надо рассматривать, а не присматривать себе, каждому по отдельности, «другие варианты».