Измена есть измена. И неважно, будете ли вы прыгать в постель или медленно заползать.
В самом названии этой подглавки я хотел акцентировать главный пункт «повестки дня». Рассуждать об измене – сотрясать воздух: можно сказать очень много, тома написать, но на выходе в любом случае будет нелепый и сомнительный пшик.
Да, проблема не в измене как таковой. Проблема именно в идее измены, в том, как супруги доходят до того, что они вдруг начинают думать об измене. То есть генезис, так сказать, в этом вопросе должен нас заботить куда больше банального, прямо скажем, праксиса.
Как вообще получается, что он и она – те двое, что составили пару, для того чтобы прожить долго и счастливо и умереть в один день, – вдруг ни с того ни с сего доходят до мысли об измене?
Возможно, кому-то моё удивление покажется странным. В конце концов, люди, которые живут в браке не первый год, так или иначе встречают эту мысль в своей голове с завидной периодичностью. Но речь не об этом.
Сами по себе мысли о сексуальной привлекательности какого-то третьего лица меня не смущают ни как физиолога, ни как психолога, ни как психотерапевта, ни даже как просто обывателя.
Они смущают меня именно в связи с самим этим фактом: супруги собирались хранить друг другу верность, жить долго и счастливо и умереть в один день! А тут такое…
Конечно, по молодости это может казаться чем-то естественным: мол, раз уж полюбили, то это навсегда. Конечно, не все вступали в брак с настроем, что, мол, на этом всё – нагулялись, больше ни шагу налево. Да, многие из будущих супругов понимали, что без «этого» – т. е. без «левака» – браки обычно не обходятся. Конечно, не все думали, что теперь с заключением брака всё, секс только с юридически подтверждённым партнёром и ни шагу не то что налево, но и назад, ни даже прыжков на месте.
Однако же в целом, если люди вступают в брак, они же как-то решают это для себя, что, мол, изменять – это нехорошо и я не буду этого делать. Но потом вдруг в них словно бы что-то ломается. Но что? И главное – как?
Мне кажется, именно это следует понять, именно об этом надо думать, именно это надо попытаться предотвратить. И сразу же считаю нужным оговориться: жестокая правда жизни состоит в том, что супружеская измена – это не поступок отдельного человека. Измена и мысли об измене – это следствие ситуации в семье.
У нас два человека, которые испытывают чувства не только взаимного притяжения, но и взаимного отталкивания. Когда вторые начинают превалировать над первыми, случается измена. Но отношения-то «взаимные». Не может быть так, что в паре всё хорошо и вдруг один пошёл «налево». Если это случилось, то значит, в паре не было всё так хорошо, как кому-то казалось.
Иногда это «что-то» ломается и в конкретном человеке. Действительно, есть, например, такая порода мужчин, которых раньше называли «бабники». Есть женщины, которые испытывают непреодолимое влечение к измене. Причём внутренние причины могут быть разные – есть и физиологическое, и психологическое объяснение феномена.
В таких случаях тормозов не обнаруживается, а если кому-то вдруг показалось, что они есть, – это ошибка. В этом случае действительно изменяет конкретный человек, часто по причине фундаментальной внутренней пустоты. Но подчёркиваю: это считаные проценты. Среди женщин, справедливости ради, совсем маленький процент.
Но во всех остальных случаях, когда кто-то из партнёров совершает измену, ломается не конкретный человек, а что-то ломается в самом браке. И уже потом, как следствие, конкретный человек идёт и изменяет.
Впрочем, есть случаи, когда слово «ломается» не подходит. Не подходит оно потому, что должно быть чему ломаться. Если нечто не сформировалось должным образом в самом процессе основания, зарождения брака, то говорить о поломке, как вы понимаете, весьма затруднительно.
К сожалению, теперь всё чаще и чаще отношения в паре просто не формируются: молодые полагают, что как-то всё должно само собой «срастись». Некие «сценарии» отношений в их головах есть, они начинают их реализовывать и полагают, что это даст хороший результат. Но это серьёзное заблуждение.
Отношения надо сознательно, осмысленно, целенаправленно строить. И тогда они в принципе могут «поломаться». Если же такого строительства не производилось, была не жизнь, а спектакль с отыгрыванием неких «сценариев» и «ролей», то и поломки-то нет.
Потому многие, вероятно, будут спорить с доктором, утверждая, что ничего не ломалось, а просто он (или она) такой-сякой (такая-сякая) пошёл (или пошла) изменять, что б им всем… И доктор не станет спорить, доктор согласится: ничего не ломалось, потому что ничего и не было построено.
Когда пара только начинает совместную жизнь, конфликты неизбежны. Часто мужчина давит, а женщина ждёт, когда он перестанет, чтобы сделать по-своему. Часто женщина активно командует, а мужчина ждёт, когда она уже угомонится и войдёт в норму.
Иными словами, мы часто имеем дело не с построением отношений, а с неким выяснением отношений: кто сильнее, кто мощнее, у кого привязанность выше, у кого страх потерять партнёра больше.
Тут ведь, если разобраться, чистая механика:
• если мужчина любит – он больше терпит, если женщина любит – она больше терпит;
• если мужчине брак не особенно дорог как факт личной биографии, он не слишком за него держится;
• если женщине противно быть в браке, хочется свободы, она перестаёт за него держаться.
В общем, налицо работа разных сил. И вот получается, что кому-то из супругов в данный момент времени по каким-то причинам этот брак более ценен, чем другому. Поэтому он уступает, соглашается, прогибается.
Сварливая жена для меня – то же, что норовистые кони для наездников: как они, одолев норовистых, легко справляются с остальными, так и я на Ксантиппе учусь обхождению с другими людьми.
Потом ситуация вдруг меняется и по каким-либо причинам этот брак становится более ценным для другого партнёра. Теперь уже он начинает «гнуться». В общем, это не отношения, а какая-то бесконечная борьба с перетягиванием каната.
Что происходит в результате этой борьбы? Возникает идея измены. Женясь, выходя замуж, молодые люди не идут на борьбу. У них иллюзия, что борьбы не будет. Да её бы и не было, если бы они понимали, что подобное желание – побороться – у них возникнет. И именно это желание надо душить в зародыше.
Но такой работы над собой молодыми в браке, как правило, не производится, и возникает борьба, которую никто не ждал. А как мы реагируем, когда нам угрожают в том месте, где мы совершенно никаких угроз для себя не ожидали? Мы свирепеем. И возникает план мести.
Понятно, что первым пунктом плана мести, по крайней мере у мужчин, будет что? Правильно, измена. Молодая жена по наивности «наезжает» на молодого мужа: мол, он её не любит, не так с ней обращается, не понимает, не видит, не чувствует… А перед его очами в этот момент автоматически проходят Света, Таня, Маша, Даша, Глаша, Параша…
И он так смотрит на свою жену пристально и думает:
«А знаешь что, дорогая?.. А не пошла-ка ты…» Может, он даже скажет это, а может быть, сделает вид, что со всем согласился. Ну или просто проигнорирует её выступление. На самом деле это значения не имеет. Он для себя решил: если она будет так, то я буду этак, читай «изменять». Бам! Идея вошла в голову.
Конечно, супруга и не догадывается, что сама, собственными руками, этим своим «благородным протестом» вложила в голову родного мужа данную, весьма специфическую идею.
Потом на приёме у психотерапевта она будет клясться-божиться, что «ничего подобного» она не делала, не задумывала и не предполагала.
Но какое это имеет значение – думала или не думала, предполагала или не предполагала? Незнание закона, как известно, не освобождает… Вместо разговора получилось давление, вместо обсуждения конкретной житейской трудности, ставшей поводом для «разборки», состоялось «выяснение отношений».
Главное же, что не было диалога. Почему не было? Потому что оба общались друг с другом по принципу «два пишем, три в уме».
Жена, вместо того чтобы попросить (а надо было просто попросить о том, из-за чего, собственно, этот скандал состоялся), предъявила ультимативные требования. Причём в такой форме, чтобы у мужа возникло чувство вины, а главное – отбилось всякое желание взаимодействовать конструктивно.
Почему так и в такой форме? Чтобы гордость свою не ломать: «С чего я должна просить-то?! Он сам должен всё понять и сделать!» Это у неё «в уме». Ну, окей.
Супруг же, вместо того чтобы сказать своей второй половине, что он при всём желании не способен принимать просьбы, поданные ему в такой обидной и унижающей форме, сказал что-то… для проформы. А сам подумал: «Иди-ка ты!» А далее за форму, за вменённое ему чувство вины, да и вообще за общее недовольство жизнью решает отомстить изменой – «три в уме»…
ПРИМЕЧАНИЕ
«А можем же, если захотим!»
Здесь же оговорюсь, что требование – это воинственная форма просьбы. «Когда ты прекратишь повышать на меня голос?! Не смей! Я личность, у меня своё мнение!» – это требование и по форме, и по содержанию. Но за этим требованием стояла просьба: «Пожалуйста, говори тише и не злись».
Причём эта просьба, для того чтобы партнёр захотел её выполнить, должна:
• во-первых, обязательно содержать в себе объяснение, чтобы он понял, почему и зачем вы его об этом просите;
• во-вторых, ценное положительное подкрепление, т. е. завуалированное или даже открытое обещание некоего вознаграждения за исполнение этой просьбы.
Какое здесь может быть объяснение? Ну, например:
«Я очень пугаюсь и теряюсь. И не знаю, что сказать. И чувствую себя полной дурой». Это же правда…
Залог семейного счастья в доброте, откровенности, отзывчивости…
И тут же обещание положительного подкрепления: «А мне так хочется, чтобы у нас с тобой всё было хорошо.
Я тебя очень люблю, и так мне хочется, чтобы ты был со мной счастлив.
Поэтому мне важно, что ты говоришь.
И я обязательно тебя услышу».
Очень хочется надеяться, что и это тоже правда, в противном случае лучше прямо сразу разводиться.
В сумме получается: «Пожалуйста, говори тише и не злись. А то я очень пугаюсь и теряюсь. И не знаю, что сказать.
И чувствую себя полной дурой. А мне так хочется, чтобы у нас с тобой всё было хорошо. Я тебя очень люблю, и так мне хочется, чтобы ты был со мной счастлив. Поэтому мне важно, что ты говоришь. И я обязательно тебя услышу».
Теперь сравните это с формулировкой: «Когда ты прекратишь повышать на меня голос?! Не смей! Я личность, у меня своё мнение!»
И попробуйте спрогнозировать результат общения в том и в другом случае. С одной стороны – требование, с другой – правильно сформулированная просьба.
Я не комментирую…
Примерно по такому сценарию возникает идея измены: нет диалога, нет нормального общения, а есть только «выяснение отношений» и игра на чувствах любимого вроде бы человека.
Что-то тут строится? Хочется мне узнать. Нет, на мой взгляд, здесь не строится ничего. И поэтому ломаться потом будет нечему. Даже если такой брак продлится относительно долго, это не брак, а совместное общежитие, сожительство… Но не семья.
Семья там, где «партнёры», где взаимодействие, где общие цели и общее движение в направлении этих общих целей. Это да, семья. А выяснение, кто кого сегодня уложил на лопатки? Это не оно. И я не вижу здесь поломки. Здесь очевидный и стабильный дрейф друг от друга.
Быть супругом – это быть неотъемлемой частью другой жизни. Это как быть частью тела другого человека. И ты, будучи его рукой или ногой, не можешь взять и так, на денёк, отделиться от него и слинять куда-нибудь «налево».
Если рука или нога отделяется от тела, телу больно, и очень. Да, в принципе сбежавшую конечность можно затем пришить, но и это будет больно, мучительно больно. Но и на этом дело не кончится: потом всё это ещё должно прирасти и зарасти. И правильно должно зарасти, чтобы все сочленения сошлись, кости, мышцы, нервы, сосуды. Плохо срастётся – начнутся тянущие боли, а функциональность будет, прямо скажем, из рук вон. Ну и потом ещё каждую зиму и перемену погоды эту некогда «беглую» конечность будет ломить и сводить.
Стоит ли «левак» той боли и того страдания, которое он способен доставить? И это ведь иллюзия, что один раз ничего не значит. Если один раз прошло незаметно, сошло с рук и выводов не сделано, на этом человек не остановится. Возникнет новый повод и новое приключение на мягкое место. А как уж эту раздробленную штуку потом обратно пришить? Как потом прикрепиться к месту, которое уже покрылось рубцами?