Нередко мнения сходятся вдали от истины.
Размолвки встречаются всегда и везде. Это нормально. Но есть размолвка, которая случается по какому-то конкретному вопросу. Например, кто-то считает, что надо идти направо, а кто-то – что налево, и у них размолвка. Кто-то считает, что надо надеть шапку, кто-то считает, что это необязательно, и вот размолвка. В такой ситуации можно проблемный вопрос обсудить и прийти к общему решению. Но бывают и другие ситуации, когда подобные размолвки – это только повод для того, чтобы выпустить наружу пар, скопившийся внутри совершенно по другим причинам. И вот это наш случай.
Каждый из молодожёнов, как мы уже выяснили, находится в самом настоящем стрессе: у них все их прежние стереотипы полетели в тартарары, так что подкорка бесчинствует – напряжение в тысячи киловатт.
И вот случается размолвка… Самая незначительная, по самому ничтожному поводу. Но что происходит?
Оба взрываются так, словно бы тут не место, где кресло лучше поставить в квартире, обсуждается, а буквально вопрос жизни и смерти. Почему так? Потому что напряжение, связанное с нарушением стереотипов поведения, ищет для себя выход. И так формируется убийственная для последующей супружеской жизни установка: «– Ты меня не понимаешь! – А ты меня!» Формируется деструктивная идеология отношений…
Вообще говоря, стресс – это общее напряжение и мобилизация. Если я вынужден изменить свои стереотипы поведения (мысли, чувства, поступки), значит вокруг меня изменилась ситуация. Я должен к ней адаптироваться, должен в ней освоиться, сформировать адекватные для неё стереотипы поведения.
Но для этого мне нужны силы. Вот почему организм человека и воспринимает любые изменения внешних условий (даже положительные) как стресс – чтобы выделить энергию, силы для адаптации. Но всё это происходит инстинктивно – на уровне подсознания, глубоко внутри нас. Снаружи мы этого не видим и умом не понимаем.
Мы просто чувствуем какие-то дискомфорт, раздражение, нервность, беспокойство, напряжение. И только в лучшем случае какой-то ажиотаж или внутреннюю эйфорию, но даже их, к сожалению, надолго не хватает. Поэтому счастливо едем в свадебное путешествие, а там переругиваемся так, что хоть разводись.
В общем, всё в нас бурлит, а истинных причин этого мы не понимаем, да, честно говоря, и не задумываемся особенно: что-то раздражает вас, вы о поводе своего раздражения думаете, а не о том, откуда в вас эта волна гнева поднимается и почему.
На уровне сознания для нас сейчас другие цели актуальны: нам важно в браке обустроиться, воплотить в жизнь свои представления о том, что да как в нём должно быть. Вот мы этим занимаемся и совершенно не понимаем, что в этот момент сидим в хлюпкой лодочке, которая как сумасшедшая летит вниз по скалистой горной речке, а там дальше по течению и вовсе обрыв, и поминай как звали.
Больно, когда в основе семей-ной ссоры – взаимная ненависть, обидно, когда ссорятся любящие друг друга люди.
Да, для нашей психики – и для психики нашей второй половины – это именно такая, критическая ситуация. Психика, которую бросили в пекло адаптации к новым обстоятельствам, в таком напряжении, что это как сверхзвуковой барьер переходить – её всю колотит изнутри мелкой дрожью и сводит судорогой.
И невдомёк нам, что в этой трясущейся лодочке при всём желании карточный домик не построить – не в том сейчас задача, удержаться бы. Но нет, мы роли распределяем, мебель в квартире расставляем, с родственниками и друзьями встречаемся, в первый совместный отпуск собираемся. В общем, всё у нас – на уровне сознания! – тип-топ, мы важными делами занимаемся.
Проблема, что постоянно разваливается карточный домик наших фантазий о семейном счастье… Поставим несколько карт, а они – бах, и падают, бах, и падают. Ну что такое?! Непонятно. И мы начинаем сердиться на тех, кто с нами в этой лодке сидит. А там кто сидит? Правильно, вторая половина! И мы ей: эй, что ты мне мешаешь, я тут наше счастье творю собственными руками! Не мешай!
Нам кажется, что все эти неудачи «строительства» – это из-за неё, из-за нашей второй половины. Что-то она нам под руку постоянно говорит, не в такт танцует, норовит что-то вытворить… В общем, всё делает не то, не так, мешает и вредительствует. Причём и факты у нас налицо: мы же строим свой карточный домик «нашего» семейного счастья, а он обрушается! И кто в этом виноват?! Ну не мы же – мы стараемся изо всех сил! А значит, наша вторая половина…
На самом же деле все эти неизбежные обрушения нашей иллюзорной карточной конструкции связаны с самим течением той горной реки адаптации. Это оно само по себе нашу семейную лодку болтает из стороны в сторону. Да так, будто бы это и не лодка вовсе, а какая-то щепочка, угодившая в канализационную трубу.
И вот так несёт нас по этой трубе с десятого этажа на уровень первого, а мы этого и не видим, и не знаем, и не понимаем. А потому весь свой гнев и всё своё негодование (а у нас его сейчас на десятерых хватит) направляем на видимого, воспринимаемого нами врага – на жену свою или на мужа. Вот такая история.
Но это не конец истории, это только её начало. Ведь тут что происходит? Напротив нас в этой лодочке сидит товарищ, которому ничуть не легче.
• Он тоже свой домик строит, и тоже карточный, потому что это его фантазм о том, «как было бы хорошо, если…».
• Так же, как и мы, он не знает о течении, которое несёт нашу общую лодку нашего брака по горной реке адаптации.
• И у него тоже его карточный домик разваливается, не успев сложиться, а это его и злит, и пугает.
• Наконец, он так же другого врага не видит перед собой, кроме своей второй половины, т. е. нас.
Так что кому предстоит столкнуться с его праведным гневом из-за его внутреннего напряжения и разваливающегося домика-фантазма? Да, пришла беда – открывай ворота.
Понимаю, что кому-то всё это может показаться странным и неправдоподобным. Мол, наговариваете вы, доктор, всё у нас не так было, никакой реки под нами не ощущалось: «Просто она привыкла, чтобы зубные щётки в ящичке стояли, а не на раковине, и паста выдавливалась от дальнего конца тюбика. А я привык, чтобы щётки стояли прямо рядом с краном и давил всю жизнь на тюбик с зубной пастой в центре, а не с периферии, вот мы по этому поводу и ссорились».
Когда кто-то видит тебя насквозь и при этом продолжает любить – это настоящий подарок от одного человека другому, который можно назвать чудом.
Теперь предлагаю отстраниться чуть-чуть и посмотреть на этот сюжет со стороны. Правда в том, что они тогда друг друга чуть не поубивали из-за этого тюбика или из-за того, как правильно кровать застилать и посуду мыть: сразу после еды или потом, по очереди или вместе, с порошком или моющим средством. И да, они говорят: «Всё у нас нормально было! Нормальные бытовые ссоры… С кем не бывает? Не клевещите, доктор!»
До убийства чуть дело не дошло из-за тюбика… Но, конечно, «всё нормально у нас». Но нет, не нормально. И не могло быть нормально, потому что стресс, потому что изменение всех жизненных стереотипов, потому что тюбик и миллион других мелочей – это только повод для разрядки напряжения, возникшего по совсем другим причинам. Причём у обоих партнёров одновременно. Тут сразу двое раненых.
Но «молодые» этого не понимают, не отдают себе в этом отчёт, пытаются не замечать и живут на одной бесславной надежде: «Сейчас мы все мелочи утрясём, по всем пунктам договоримся и тогда уж заживём лучше некуда!»
Проблема в том, что договориться в такой ситуации или очень сложно, или вовсе невозможно. Поэтому даже если вы вроде как и «договоритесь» по всем мелочам, то зажить счастливо не получится. Потому что, скорее всего, в душе будет рана и оскомина от роли жертвы, что пошла навстречу, но встречного движения не оценила (хоть в чём-то же оно точно происходит).
Так что шли вроде бы в «счастливый брак», а оказались на поле боя, и хорошо, если лишь в системе позиционных боевых действий. Каждый надеялся отыскать родное сердце, которое поймёт и поддержит, даст силы и проявит участие, а дали в конечном итоге исключительно по морде. Презлым заплатили за предобрейшее.
И вот я возвращаюсь к тезису, что именно здесь, на первом году брака, и формируется идеология с коротким названием «Ты меня не понимаешь!» или с длинным «Ты меня не понимаешь и не хочешь меня понять!» Надо ли говорить, что подобная установка – это самая настоящая бомба замедленного действия?
Молодые супруги с неизбежностью испытывают огромный внутренний дискомфорт. Даже если на сознательном уровне они «почти счастливы» и позитивно оценивают факт своего супружества, внутри, на уровне своего подсознания, они всё равно находятся в состоянии тяжелейшего стресса.
Поскольку же стресс – это тревога, а тревога – это страх, а у страха, как известно, глаза велики, всё это не может не сказаться на атмосфере в молодой семье. Возникают мелкие стычки, ссоры, противоречия, конфликты. И крошечные мушки, мелькающие перед глазами, превращаются в стаю разгневанных слонов.
Теперь представьте, что молодожёны знали бы, что каждый раз, когда они ссорятся, они сорятся не из-за этой какой-то конкретной ерунды, а просто потому что оба находятся в стрессе и не способны воспринять ситуацию адекватно. Количество взаимных обид, претензий и недопониманий снизилось бы на порядок!
«Да, что-то мы тут „понаезжали“ друг на друга, – рассуждали бы молодожёны. – Но это не потому, что мы не любим друг друга, не понимаем или вовсе ошиблись, вступив в брак, а потому, что у нас стресс и просто мы оба слегка неадекватны. Так что нечего нам друг на друга дуться, негодовать и обижаться. Мы лучше друг друга поддержим: одобрим, погладим и, если надо, придём на помощь».
Да, совсем другая история могла бы получиться!
ПРИМЕЧАНИЕ
«Кривая адаптации!»
В своё время мне довелось участвовать в работе научного коллектива, который проводил эксперимент по групповой изоляции. На мою долю выпало разработать набор тестов, способных адекватно оценить психическое состояние людей, находящихся вместе под замком на протяжении весьма внушительного периода времени.
Вот представьте себе такую ситуацию: шесть мужчин сажают в некое замкнутое пространство на 45 суток. Пространство небольшое – всего пара комнат: одна для отдыха, другая для выполнения различных технических заданий. В общем, что-то вроде подводной лодки, откуда, как известно, никуда не денешься.
Причём людей для эксперимента выбрали здоровых и физически, и психически: все были военнослужащими. И казалось бы, что там, каких-то 45 суток? Раз плюнуть! Посидели, и хорошо, потом вышли и в заслуженный отпуск, к морю. Но на самом деле подобные условия – тяжелейшее испытание для психики, способное довести участников эксперимента до психически непотребного состояния.
Не буду сейчас пересказывать все подробности подобной экзекуции во благо научного прогресса и возникающих в процессе такого эксперимента эксцессов, но поверьте мне на слово, что, окажись любой нормальный человек в такой ситуации, мало ему не покажется.
Вспомнил я сейчас об этом эксперименте, поскольку в нём нами была обнаружена определённая, но весьма строгая последовательность этапов психологической адаптации человека к непривычным условиям существования. Поскольку же брак попадает под это определение (адаптация человека к непривычным условиям существования), в этой связи данный эксперимент и представляет для нас определённый, весьма существенный интерес.
Так вот, в этом эксперименте, который впоследствии был несколько раз продублирован, а его результаты перепроверены и подтверждены, выяснилось: в процессе адаптации человека к новым для него условиям существования он последовательно переживает четыре этапа своей адаптации.
Вот их названия: «врабатывание», «кризис адаптации», «плато адаптации» и этап «заключительной дезадаптации». Эти этапы имеют специфический характер как психологически, так и на физиологическом уровне, т. е. состояние человека отражается и на состоянии его организма – прежде всего, на уровне гормонов стресса.
Каковы же основные черты этих четырёх этапов адаптации?
Первый этап адаптации очень тяжёлый, но человек пока этого не понимает: он оказался в новых для него условиях и пытается использовать поведенческие стратегии, которые подсознательно создал ещё «на берегу» (т. е. до начала эксперимента, рассуждая о нём теоретически).
Однако ни одна из этих стратегий не срабатывает так, как он ожидал, не даёт желаемых результатов. Даже напротив. Человек пытается на ходу поменять стратегию – один, другой, третий вариант взаимодействия. Ничего не получается! Другие участники эксперимента реагируют не так, как должны были бы реагировать в соответствии с его планами, желательные результаты не достигаются.
Все нервные. В общем, кошмар – постоянная фрустрация.
По данным тестов – как психологических, так и физиологических – человека буквально, прошу прощения за это выражение, «колбасит». У него постоянно меняется настроение, он напряжён, реагирует «прилично», но это даётся ему с огромным трудом. Все участники на грани кипения.
Понятно, что ничем хорошим это дело кончиться не может, и после первого этапа адаптации начинается второй – собственно кризис. Тут все участники эксперимента идут в самый настоящий разнос. До рукоприкладства доходит! А ведь ничего особенного вроде бы и не происходит. Просто сидят вместе в одном помещении, еда есть, вода есть, воздух есть, даже занятия самые разные.
Но нет, одному кажется, что все на него задираются, другому не нравится, как третий смеётся, четвёртый не может слышать, как его «сокамерники» жуют. В общем, ужас! Озлобленные, дикие… И это на фоне полного благополучия: вода, еда, занятия. Живи, казалось бы, да радуйся. Ан нет. И показатели на тестах такие, что непонятно, как с такими данными вообще жить можно – предсмертные судороги и конвульсии.
И только когда проходит треть от положенного срока «отсидки», люди начинают более-менее приходить в себя. Выстраивается некий формат отношений: определяются некие роли, отрабатываются системы реакций, способы купирования эмоциональных вспышек. Нельзя сказать, что люди эти полюбили друг друга, мягко говоря… Но не воют и в целом способны друг друга терпеть.
Так что настроение в коллективе в целом повышается, находятся какие-то общие точки соприкосновения, возникают новые взаимные симпатии. В общем, отмечается некое подобие товарищества… Оговорюсь здесь, что перед этим экспериментом все его участники были друг с другом знакомы и оценивали друг друга положительно. А тут вот, понимаешь, после мордобития готовы возобновить конструктивное общение.
Третий этап самый продолжительный – чуть меньше двух третей времени изоляции, – а потом начинается четвёртый. И тут снова идёт дезадаптация. Причины её понять нетрудно. Участники эксперимента уже думают не о том, что у них «тут», а о том, что у них будет «там», когда вся эта пытка наконец закончится.
Поскольку они душой, так сказать, уже не здесь – всеми своими мыслями и чувствами переместились в другое место, – то здесь, где они продолжают физически находиться, они снова начинают друг друга раздражать, снова срываются, наезжают, высказывают взаимные претензии.
В общем, хрупкому миру третьего этапа приходит на смену почти воинственный мир четвёртого этапа – завершающей дезадаптации. Впрочем, здесь до убийства не доходит, потому как все думают о другой жизни, и это их слегка окрыляет. Мол, ещё чуть-чуть потерпеть, и всё будет замечательно – вырвусь и запою.
Не знаю, насколько был понятен мой эзопов язык, но я, если кто не догадался, только что рассказал об отношениях супругов… Впрочем, мне могут возразить, что супружество – это не 45 суток «отсидки». Но дело в том, что представленная формула адаптации универсальна. Она была прослежена в экспериментах и на 60 суток, и на 75, и на 120.
Причём в одном из исследований участники эксперимента рассчитывали на 30 суток, а когда они истекли, им объявили, что будет ещё 30. И кривая адаптации в эти дополнительные 30 суток повторилась: врабатывание, кризис, плато и заключительная дезадаптация.
То есть формула всегда одна и та же и, что очень существенно, соотношение периодов остаётся тем же: на первые два этапа приходится примерно одна треть запланированного времени, а на вторые два этапа – оставшиеся две трети.
Так и в браке: если партнёры не настраиваются на долгие отношения, то они могут и за год пройти все четыре этапа адаптации, а потом благополучно разбежаться. Обычно же молодожёны «видят» перспективу своих отношений (такую условно замеряемую) до момента взросления детей. А это 20 и 20 с небольшим лет. Вот и выходит, что самый тяжёлый период брака – это первые 7 лет, и не случайно поэтому считается, что 7 лет супружества – это опасный момент, когда особенно велик риск развода.
• Сначала фаза врабатывания: мы насилуем друг друга своим выдуманным планом «общего счастья», своими моделями счастливого будущего.
• Затем кризис, когда возникает отчуждённость, пустота, холод в отношениях – мы разочарованы друг в друге и в наших отношениях, хотя разочаровываться надо из-за всех этих фокусов нашей психики.
• Потом, если не происходит разрыва, плато – свыкаемся, адаптируемся, живём как живётся, занимаемся делами насущными: работаем, жильё покупаем, детей воспитываем и т. д.
• А затем снова опасная зона: ввалимся в такую дезадаптацию, что или разводимся, мечтая о счастье с другой, с другим, или переживём это дело, и снова американские горки – врабатывание, кризис, плато… на очередные 20–30 лет.
Любовь с первого взгляда легко объяснить, а вот когда два человека смотрят друг на друга всю жизнь – это настоящее чудо.
Вот почему мне кажется, что мы все должны об этом знать и понимать это. Именно это позволяет понять, что в наших семейных проблемах по большому счёту виноват не наш супруг и даже не мы сами, а сама логика развития этой нашей неизбежной и необходимой адаптации друг к другу.
И если мы осознаём это, мы перестаём враждовать. Наоборот, мы объединяемся против этого нашего общего врага – адаптационной кривой. Вместо того чтобы мучить друг друга из-за этого адаптационного зомбирования, что диктует нам, что кругом враги и счастья нет, мы помогаем и поддерживаем друг друга.
Адаптация – это, мягко говоря, непросто. Больше того, тяжело, больно, мучительно. Потом и кровью. Но виноват в этих наших страданиях не тот человек, к которому и с которым мы вынуждены адаптироваться, а виноваты сами психические закономерности.
Неужели же у нас недостаёт ума и сердца, чтобы понять это и проявить подлинную любовь? Мне кажется, должно хватить, нужно изыскать. Нельзя быть слепым заложником своих рефлексов, нельзя быть заложником адаптационных закономерностей. Они есть, они действуют. Но мы не рабы, и рабы не мы. Надо подниматься над собственной психической жизнью и управлять ситуацией ради себя, ради любимого человека, ради вашего с ним счастья.