– Перед тем как мы начнём, – важно сказала Жаклин, как следует откашлявшись. – Обсудим условия дальнейшего соратничества с Тьмой.

Синьора Буйо кивнула. Её предупредили об этом разговоре заранее. Понадобился почти месяц и целых пять советов для того, чтобы наконец-то прийти к консенсусу. На всех этих сборищах Блюстительница гармонии отсутствовала, а Аня от них порядком подустала.

– Итак, ты говорила нам, что в разгар заговора царей осознала появившуюся в тебе силу и истину. Что нарушение гармонии тогда породило Церковь, окунувшую Землю в долгие столетия тьмы. Что оттоле твой долг – пресекать искажения на корню, не давая им привести к катастрофе. Что в тебе пробудился дар, помогающий замечать и устранять зачатки нарушений. Что уровень магии в тебе растёт, когда это необходимо. Что ты защищала непосвящённых от магии, а магию от них, сторожила Орден прелатов, позволила нам забрать артефакты, чтобы Ракелла не перекроила уклад мира, и с тех пор примкнула к нам ради наблюдения. Что ищешь способ отыскать Розалину, чтобы остановить её бесчинства. Но вызвала гнев тёмного смотрителя тем, что склоняешь чаши весов в пользу Добра. Я ничего не упустила?

– Всё верно, – смиренно подтвердила Тьма.

– Часть правды ты открыла нам, когда сестра разоблачила твою хитрость, часть – когда мы требовали содействия в освобождении из плена Жоржэтты. Ты поверяешь нам свои тайны, лишь припёртая к стенке, и находишь этому достаточно оправданий. Ты жаждешь оставаться в наших рядах, не желая показывать все карты, будто мы играем на разных сторонах, но притом внушаешь, что даже тёмный смотритель обвинил тебя в пристрастии к Добру.

Блюстительница гармонии ниже склонила голову.

– Тем не менее, – продолжала Жаклин, – мы посовещались и приняли решение, что пока у нас нет причин прерывать общение с тобой. Однако это не означает, что можно просто таскаться за нами, никак не участвуя в решении реальных проблем.

– Я стараюсь помогать при любой возможности, – вставила Тьма.

– Ты действительно была полезна только в борьбе с Корабликом Ракеллой, – сурово оборвала Жаклин. – С таким же успехом мы можем связываться с тобой в случаях, которые нам кажутся подпадающими под нарушение баланса, и уточнять, соизволишь ли ты участвовать в битве. Посему наше условие – информация. В закрытых Воротах, с запретом обсуждать что-либо вовне, с соблюдением всех предосторожностей, но ты будешь уведомлять нас регулярно обо всём, что происходит в мире. Обо всех нарушениях, которые устраняешь.

– Такое бывает крайне редко, – натужно отметила Тьма.

– А также, – голос Жаклин окончательно посуровел, – обо всех вмешательствах чар в природный ход вещей, кои баланс, на твоё усмотрение, не нарушают.

– Чары – тоже часть природного хода вещей, – возразила Тьма. – Всё – часть природного хода вещей, просто природа у всего разная. Так о чём мне нужно уведомлять вас, рискуя привлечь внимание Дымок?

– Обо всём. Обо всём, что выбивается из теперешней нормы. Что грозит кардинальными переменами в укладе жизни на Земле.

– Только на Земле?

– Всюду, где есть разумная жизнь, – с внезапной злобой выплюнула Жаклин. – Не ёрничай, ты не в том положении! Если мы узнаем нечто важное, ведомое тебе заранее и утаённое, наши дороги разойдутся навсегда.

– Понятно.

– Это не всё. Ты будешь искать способ связаться с Единорожкой и организовать нам встречу, обеспечивающую общение в нормальной обстановке.

– Идёт. Но у меня вряд ли будет шанс. Однако я приложу все усилия

– Хотелось бы мне знать, почему на самом деле она так за нас цепляется, – проворчала себе под нос Евгения Витальевна.

– Что ты знаешь о Розалине? – продолжала Жаклин.

Тьма смущённо потупилась.

– Её чары выше тех, кои мне открывались когда-либо. Её… деятельность часто расшатывает равновесие. Нам нужно устранять последствия, прежде чем вмешаются смотрители. Не допускать, чтобы враги влияли на мир вокруг нас. Одолеть этого недруга и всю её братию. Увы, более я не знаю ничего.

– А может, Розалина и есть тёмный смотритель? – предположила Евгения Витальевна.

– Нет!

– Почему? – вскинула брови Аня. – Ты говорила, что меры смотрителей по выравниванию равновесия – это что-то ужасное. А она творит постоянное зло. Розалина следит за нами, вот и взгрела тебя за помощь. Логично.

– Ваши враги, – Тьма вздохнула, – никак не выравнивают равновесие. А тёмный смотритель противодействует колдовскому исправлению природного зла. Закономерного, так сказать. Дымки препятствовали устранению заговора царей. Препятствовали истреблению разгулявшихся доминов. Зло, которое защищает тёмный смотритель, – следствие протекающих процессов. Розалина тёмным смотрителем быть никак не может.

– Моня мы уже начнём? – просительно вмешалась Сонечка.

– Заруби себе на носу, – внушительно припечатала Жаклин, глядя Тьме прямо в глаза, – любой вскрытый обман разведёт нас навсегда. И последнее. В конверте с твоим именем вопрос о том, откуда и почему на тебя снизошли знания и сила стать Блюстительницей гармонии.

– Я с радостью уступлю право задать вопрос любому из вас, – запротестовала Тьма. – Всякий заслужил ответ больше, нежели я.

– Именно потому мы доверим решать случаю, как и планировали, – прищурилась Жаклин, словно силясь считать мысли с лица синьоры Буйо. – Но, если рок изберёт тебя, откроем именно эту тайну.

С подачи будущей дочурки Эрру и Тины ноябрьское общение с мисс Салин приобрело элементы игры. Масштабных и одинаково важных для всех загадок не осталось, ведь информация о злокозненной Розалине оказалась в сожжённой валькирией Книге Знаний. И потому решили дать каждому шанс получить важный именно для него ответ.

Вопросы были записаны на листах, вложенных в запечатанные конверты с именами. Каждый старательно запротоколировала в своём альбоме для рисования в определённом порядке Соня. Она неделю готовилась к диковинной жеребьёвке и организовала целое шоу, предшествующее определению счастливых билетов.

Его собравшиеся постарались перенести стоически.

– И не забывай, что ты у каждого на карандаше, – подытожила младшая жрица Храма Луны. – А теперь начинаем.

– Ула-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Лотелея!!!

Аня почувствовала, как внутри всё натягивается струной. Ночью ей приснился зелёный квадратик с кособокой цифрой шесть и жирной точкой у кружочка, сжатый маленькими пальчиками сестрёнки. Возможно, конечно, принцесса Авелилона просто слишком много думала о предстоящем состязании с Фортуной, но решила всё-таки поместить свой вопрос именно под таким номером.

– Пелвый счасливчик, – завертела ручку барабана девочка. Сердце Ани застучало молотком. Рука Красоты лихорадочно сжала локоть Ансельма. Тьма побледнела.

Крошечные пальчики опустились в дырку.

Оранжевый стикер.

– Восемнацать! – объявила Соня и подняла к глазам свой альбом. – Ту-тэ-лля, – медленно прочитала она.

– Интрига, – пискнула Селена, сидящая на столе слева от пластикового контейнера.

А страж Врат лихорадочно вдохнула воздух. Её пухлое лицо покраснело.

Соня продолжала своё представление. Она показательно долго искала конверт с вопросом от стража Времени на серебряных подносах, которые выставила за барабаном. Потом надрезала бумагу большими ножницами. И с важностью протянула листок перед мордочкой своей сидящей на тумбе «ассистентки», потому как читать ещё толком не умела.

Кошка быстро пробежала глазами текст, прежде чем огласить его. И причмокнула.

– Мисс Салин! – позвала она. – Почему Иван Захаров не исчез двадцать третьего мая 2010 года, когда Тутэлла из прошлого забрала его, чтобы переформатировать реальность раньше под образ восемнадцатого июня 2009-го?

Аня заинтересованно вскинула глаза. Отличный вопрос!

– Страж Времени Тутэлла, – начала чтица Книг Знаний, возникшая на одном из незанятых диванов, – относится к тем редчайшим субстанциям, которые не являются частью пространственно-временной оси, а движутся по ней. Она существует в едином воплощении, если заглянуть в прошлое через коридор Времени, вы не увидите там стража даже на тех отрезках, когда она выходила в реальность и взаимодействовала с ней. Тутэлла существует лишь здесь и сейчас. Когда-то она переместилась в будущее и забрала Ивана Захарова. Но на момент, который благодаря этому воплотили в реальности Часы Тан, Иван Захаров как раз родился на свет. В прошлом Тутэллы не существует. К двадцать третьему мая 2010 года некому было прийти из прошлого, чтобы забрать ребёнка, потому он продолжает жить так, как жил. Это был первый вопрос. Что-нибудь ещё?

– Нет, – пискнула Селена, и чтица исчезла.

Воцарилось молчание. Все переваривали услышанное.

– Возможно, супруг Мемории был такой же субстанцией, как Тутэлла, – наконец произнесла Натали. – Помните, она говорила, что создала коридор Времени для того, чтобы вернуться в прошлое и предотвратить его смерть, но ничего не вышло? Может быть, и он существует в едином воплощении? И она попросту не увидела его в прошлом, чтобы спасти?

– Это несколько противоречит самой идее прошлого, вам не кажется? – прищурилась Кристина. – Если чего-то, что произошло, в нём нет.

– Бантик, а ты не знаешь, случайно, что помешало Мемории спасти Разума? – поинтересовалась Салли.

Русалка зашелестела страницами.

– Мемория нашла лишь силуэты, облачённые в пустые одежды, на месте некоторых действующих лиц той трагедии. Они заменяли её саму, основателей Мира Единорогов Разума и Свет, а также Хранительницу Зла Аврору. Вокруг всё происходило так, как помнила Мемория. Она попыталась что-то изменить, но и это не дало результата. Не знаю почему. Осознав тщетность любых действий, она бросила свои попытки и нашла утешение в создании Планеты Счастья.

– Наша Тутэлла из нехилой такой компании, – впечатлённо заметила Селена. – Не относится ли и она к тем носителям дарований, о которых говорил Эрру-пегас?

– Что-то сильно часто её силы сковывают наши враги, как для такого, нет? – прищурилась Тина. – Вон сколько лет жрёт, как не в себя, от чар праха какого-то там Диониса.

– Олимпийские боги были потомками прим Земли, – напряжённо напомнила Красота. – Так что не вижу тут особых противоречий.

– И эти примы – часть той же силы? – предположил Ника.

– Возможно, – пробормотала Натали.

– Я не понимаю, каким образом сейчас в прошлом раз за разом может восстанавливаться реальность после вмешательства Часов Тан, если я не могу раз за разом приносить этого ребёнка, – мрачно проговорила Тутэлла. – Я хотела спросить об этом. Неверно сформулировала.

– Ну ведь Мир Единорогов разрушается раз за разом, раз за разом проникает в него Хранительница Зла, хотя и её нет в прошлом, – сказала Кристина. – Если вокруг таких субстанций, как ты, происходящее остаётся неизменным, невзирая на их отсутствие, примерно то же случается и в 2009-м.

– А что, если… если всякое вмешательство в прошлое, не являющееся частью временной петли, также не может ни на что повлиять? – прищурилась Евгения Витальевна.

– А что считать прошлым? – скривилась Тутэлла. – Относительно чего ты разграничиваешь прошлое и будущее? Для Её Высочества и Селены прошлое здесь. И наши действия ещё как влияют на действительность.

– Логично разграничивать относительно сейчас, – отметил Ника. – Ведь мы видели Аврору и Меморию, а не пустые одежды. И видим Тутэллу.

– При этом я долгое время жила параллельно со временем Острова Новый Авелилон. И тамошние воины общались не с силуэтом в кимоно.

– Мы с Тиной и Жаклин тоже тебя видели, – заметила Аня. – Только очень худую и лысую. Но вполне себе реальную. В будущем.

– Если всё остальное в прошлом во время нападения на Мир Единорогов происходило так же, как помнила Мемория, – отметил Эрру, – значит, все тамошние зрели не пустую одежду, а воспринимали её так, будто действующие лица на месте. Так что и мы все сейчас, а не только я, Селена и Аля, можем быть частью прошлого. И всё лишь зависит от нашего восприятия. Для кого-то мы наверняка часть прошлого. И никто не скажет уверенно, была ли одежда Тутэллы в будущем, где побывали Аля, Жаклин и Аня пустой на самом деле. Может, это способны различить только такие же «редчайшие субстанции».

– Я абсолютно уверена, что в минувшем нельзя ничего менять, – припечатала страж. – Это приведёт к катастрофе. И если вы настроены на эксперименты в приказной форме, можно считать, что хотя бы одну полезную вещь Розалина для Вселенной сделала.

Аня закусила губу и свирепо втянула носом воздух.

– Спор не имеет смысла, – откликнулся Ансельм. – И потому призываю вас продолжить прерванное действо, – добавил он, сжимая руки Красоты. – Для кого-то оно непомерно значительно.

– Плодолзаем! – тут же радостно хлопнула в ладоши Сонечка, мигом перехватывая инициативу: она и так едва сдерживалась из-за проволочек. Аня постаралась сосредоточиться, хотя заявления стража и задели её. – Внимание! Втолой победитель… – ручка запустила барабан. Принцесса Авелилона снова затаила дыхание. У неё тоже был очень важный вопрос. Это вымело остальные эмоции прочь. Зелёный. Стикер зелёный! – Ситиле! – объявила Соня. – Ти-на.

Конверт с именем нашёлся быстро, и вскоре листок оказался перед Селеной. Аня и так знала, что сейчас прозвучит. Как же изменить память Соне, чтобы выпавший из сознания ответ не вызвал у неё недоумения? Их ведь должно быть три. Наверняка Тина спросила, почему отправит их с Эрру ребёнка в прошлое. А Соня меж тем верит, что её мама и папа – Анжела и Саша Сухановы. Нужно что-то срочно придумать…

Кошка казалась удивлённой. Прежде чем позвать чтицу, она бросила странный взгляд на свою подопечную. Но потом, без всяких приготовлений, окликнула:

– Мисс Салин! – И с напряжённой мордочкой озвучила: – Где валькирия Габриэлла?

Аня поперхнулась. Она была уверена, что Тина задаст давний заветный вопрос. Как ей в голову пришло упускать такую возможность ради идиотской ревности? И что это вообще будет значить? Новый скандал, ссоры, кучу неприятностей. Если валькирия не погибла, она больше не представляет угрозы.

Эрру смертельно побледнел. Его пальцы сжались в кулаки, и сам он будто сделался ниже ростом.

Аня напряглась до предела.

Каково ему? Что же теперь будет?!

Чтица перелистала страницы.

– В этой книге нет ответа на данный вопрос, – объявила она. – Что-нибудь ещё?

– Габриэлла жива? – резко спросила Тина.

– Како…

– Тихо! – предостерегающе шикнула на сестру Натали.

– Валькирия Габриэлла жива, – прочитала мисс Салин. – Это был второй вопрос. Что-нибудь ещё?

* * *

– Мы так не договаривались! – бушевала Жаклин. – О дополнительных вопросах речи не шло!

– Она не ответила на мой, – холодно парировала Тина.

– Это вообще идиотский вопрос, дорогая, – процедила Евгения Витальевна. – В нём нет смысла.

– Мы условились не критиковать и не придираться к вопросам друг друга. Предоставить дело случаю.

– И твоего ответа не было! – дрогнувшим голосом произнесла Красота. – Остальные получали надежду.

– Выпал мой номер, – упрямо сказала Анина будущая дочь. – Это был мой ответ. Что хочу, то и спрашиваю.

– И что теперь? – скривилась Бэлла. – Где она, не написано даже у мисс Салин, Натали ничего так и не нагадала. К чему тебе эта информация? Мы могли бы открыть шифр к языку основателей Храма Знаний! От чего всем и каждому было бы куда больше прока, чем от этого цирка.

– У вас ещё есть возможность, – отвернулась Тина. – Соня может вытащить ваш номер. Этот был мой.

– К чему уже препираться? – мрачно добавил Ника. – Ничего не изменишь.

– Учитывая, что оговорённые правила нарушены, мы можем пересмотреть идею жеребьёвки, – не сдавалась Бэлла.

Перед мысленным взором Ани, остерегающейся даже глянуть снова на бедолагу-Эрру, всплыл приснившейся ей зелёный квадратик с цифрой шесть. Она заметила наполнившиеся слезами глаза Сонечки. Та перебирала складки плавательной юбки от купальника, в который нарядилась, подражая ведущим телевизионных лотерей.

– Нет, мы продолжим, как и планировали, – внушительно прервала спор принцесса Авелилона. – Технически Тина права. Выпал её вопрос. Выбор и правда странный, – добавила она, окинув будущую дочь взглядом. – Но мы договорились не обсуждать то, что каждый напишет в своём конверте.

– Этого не было в конверте!

– Согласен с Аней, стоит просто продолжить, – вторил Ника. – Мы не оговорили такой момент, но он и не был запрещён. Выпал номер Тины.

– Ладно, – стиснула зубы Бэлла. – Давайте послушаем, как Сайфаксу прочтут рецепт идеального теста. Ведь расшифровать библиотеку основателей – это моя блажь.

– Я не писал ничего про тесто! – возмущённо вспыхнул огненный демон. – Я хочу спросить, ради чего горят ифриты!

– Поиски смысла жизни – тоже очень важный вопрос, – процедила леди Алэн. – Животрепещущий для каждого из нас.

И она умолкла, скрестив руки на груди.

– Поверьте, Бэлла, – холодно сказала Красота, – для каждого из нас действительно неимоверно важен его ответ. Именно потому все и доверились случаю единогласно.

– Последний воплос этого года, – помпезно огласила Сонечка, позабыв слёзы и усердно закрутив ручкой, – задаёть… – Аня стиснула пальцы. – Иглок с номелом… шесть! – радостно окончила она, совсем не расстроившись, что не выпал её билет. – Ань-ньа, – по слогам прочитала крошка.

Принцесса Авелилона выдохнула. Теперь главное, чтобы информация была. Она вовсе позабыла, что осталась лишь половина вероятности, и теперь на лбу даже выступила испарина.

Красота зажмурилась, а потом часто заморгала. Аня постаралась на этом не фокусироваться. У неё ещё будет шанс разобраться со своим бессмертием. Уж у кого-кого, а у престарелой домработницы очень много лет впереди.

– Мисс Салин! – позвала Селена с предвкушением после того, как ознакомилась с вопросом. Кажется, одобряла. – Расскажи нам историю происхождения Николая Климовского: всё, что ты знаешь о нём, его появлении на свет и жизни до луганского дома малютки.

Ника ахнул, уставившись на будущую жену.

– Аня, – прошептал он.

– Тишина! – властно велела Натали. Не хватало ещё кому-то случайно задать вопрос, который мисс Салин сможет расценить как четвёртый.

Только бы нашёлся!

Когда мисс Салин начала читать, принцесса Авелилона счастливо улыбнулась. Дай бог, никто и никогда не проведает о её ясновидческом жульничестве. Но с первыми же словами улыбка превратилась в судорожную гримасу.

– Этот ребёнок был зачат в Мире Единорогов, – провозгласила чтица. Воцарилась полная тишина, даже Тутэлла прекратила лихорадочно жевать крекеры. – Отец мальчика жаждал выгодной партии, – продолжала мисс Салин. – Он пропустил всех невест своего поколения, не желая вступать в союз с одногодками, что закрепилось традицией, но не законом в тамошнем крае. Время в Мире Единорогов течёт много размереннее привычного вам. Адам жил бобылём срок, равный почти трём с половиной столетиям в I-м измерении. И с ранней юности обхаживал действующую правительницу. Высокое положение та заняла в знак прощения – Эвелин была родной сестрой человека, провёдшего Хранительницу Зла в Мир Единорогов. Но, встав во главе государства, она и не помышляла о новом союзе – так как уже потеряла одну семью, покидая планету Сафир вместе со Свет, потом потеряла вторую семью, когда разрушалось Королевство Света, кроме того, она была уверена, что и её последний супруг погиб во время нападения Авроры, хотя на самом деле Догбэр бежал в I-е измерение. Из-за неподатливости правительницы А́дам переключил внимание на единственную пришлую женщину, обладавшую уникальным правом покидать Мир Единорогов. Чтобы склонить её к союзу и привязать, Адам преступил караемое смертью табу и вступил со своей избранницей в интимную связь до свадьбы. Со временем он убедил ту воплотить давнюю мечту и понести дитя, надеясь, что это станет для него залогом брака. Забеременев, любовница уже не могла бы не узаконить их отношений, не подпав под суровые нравственные правила Мира Единорогов. Ему удалось сломить сопротивление, и его избранница зачала дитя и согласилась объявить о союзе. Однако с того момента, как Адам прекратил домогаться благосклонности правительницы, она начала понимать, что влюблена в своего настойчивого воздыхателя. Не в силах противиться этому чувству, Эвелин принялась тайно следить за ним. Так ей стало известно и о караемом смертью преступлении, и о беременности, и о том, что пара готовится объявить о браке. Правительница осознала, что не в состоянии не только казнить своего ветреного поклонника, но и прожить без него в будущем ни дня. Решение нужно было принимать быстро. После оглашения пути назад не останется. Тогда Эвелин и сама пошла на преступление. Шантажом и угрозами она вынудила беременную избранницу своего возлюбленного чарами передать ей плод и покинуть Мир Единорогов на длительное время. Взамен обещая безнаказанность для обоих преступников. Сама же возвращает Адама и соглашается стать его женой. Эвелин думала симулировать зачатие с ним и выдать дитя, отнятое у родной матери ещё до рождения, за их общего сына. Но этим она обрекла бы себя на вечность подле чужого ненавистного ребёнка. Из-за замедленного тока V-го измерения, у неё впереди очень много времени. Почти пять земных лет беременность абсолютно незаметна внешне. Но всё же тянуть с объявлением зачатия долее земного года было нельзя, однако правительница пропустила этот срок. Избавиться от дитя она не могла, потому что любая смерть сафирянина вызывает взрыв новой жизни самых разнообразных форм, утаить коий невозможно. За помощью в этом затруднительном положении Эвелин обратилась к осиротевшей дочери погибшей королевы: дождалась очередного её визита в Мир Единорогов и пришла с повинной. Та увела Эвелин в ускоренное I-е измерение и научила чарами довести беременность до родов. Малыша приняла она же. На прощанье Эвелин надела на ненавистного младенца, выросшего в её утробе, подвеску – символ непреложности приговора, как на суде и вернулась в Мир Единорогов. Спасительница оставила мальчика на пороге дома малютки в одном из городов людей I-го измерения на Земле. Через шесть месяцев ребёнка усыновила бесплодная пара из колонии Мастера – Валентина и Вячеслав. Это был третий вопрос. Что-нибудь ещё?

– Н-нет, – выдохнула, заикнувшись, Селена, и чтица исчезла. Повисла звенящая тишина. – Что же это… – наконец пискнула кошка. – Ваше Величество, вы… племянник Эрру? Очень похоже, что это его сестра – та самая правительница.

– Не-е-ет, – протянула Тина, осмыслив предположение. – Ведь правительница – только суррогатная мамочка. Ничего себе история!

– А унесла его, выходит, наша Единорожка, – добавила Евгения Витальевна. – Если у королевы не было несколько жеребят. Помните, Эрру-пегас говорил, что именно жена Опала – дочь Реджины, первый единорог, рождённый от двух особей.

– Унесла и устроила, чтобы впоследствии он стал членом нашей команды, – согласилась Кристина. – Возможно, для того и согласилась скрывать преступление Эвелин.

– Эта Эвелин – первая жена папеньки! – взволнованно присовокупил Ансельм. – Его звали Догбэром, он бежал из Мира Единорогов от великого зла, думая, что все погибли. Несчастный отец! Эта трагедия отняла у него смысл жизни. А выходит, что он скитался напрасно… Его вотчина, его пара – всё уцелело. Он бежал зря.

– Он был трусом, – презрительно обронил Джастин.

– Не смей говорить так о прадеде, ты его не знал! – побледнел Ансельм.

– Зассал и смотал удочки, кинул жену и родину! А потом так же кинул сына в пустом измерении, отняв у матери!

– Подбирай выражения, Джастин! Папенька не вынес груза утрат.

– Ему стоило сражаться за свой дом, а не линять в панике, даже не разобравшись!

– Я понимаю твою обиду на родителей, которые бросают детей. Но отец не оставил меня, он сотворил целый мир для моего счастья. Стал им.

– Унылая глушь.

– Ведь я не вынуждаю тебя там жить. Мне же большего не нужно.

– Как же! – хмыкнул Джастин, сверкнув глазами на Красоту. – Ты никогда не понимал страсти к женщинам, но экстерном её освоил. А вот прикинь теперь, что, заслышав про очередного врага, ты валишь по-быстрому, оставив свою даму расхлёбывать, а потом всем трындишь, что ей кабздец настал без вариков!

– Джастин!

– И что, я не прав? Да ради любимой горы сворачивать нужно, до последнего дыхания биться! Скажи ещё, что ты до сих пор не согласен! Всё ты понял! А он…

– Папенька потерял веру потому, что считал свою семью мёртвой. Имей уважение к чужой трагедии. Мы поговорим с тобой потом об этом наедине.

– Милый, – позвала Аня, пытаясь вывести Нику из оцепенения. – Всё в порядке?

Он смотрел перед собой и не двигался, будто глаза видели вовсе не очертания арок Ворот Времени. Принцесса Авелилона положила руку на сгиб локтя Ники – кожа была ледяной и твёрдой, все мышцы под ней напряглись до предела.

– Я в порядке, – наконец произнёс Анин будущий муж, тряхнув головой, и его лицо наполнилось теплотой. – Это всё не имеет значения.

– Ты хочешь их найти? – поинтересовалась Тьма. Она пристально изучала Нику, будто силясь прочесть в облике ещё какие-нибудь сведения. Все собравшиеся смотрели на него. – Мать, отца, правительницу?

– Моя мать – Валентина Васильевна Климовская, – улыбнулся Ника.

Жаклин обожгла Блюстительницу гармонии ледяным взглядом, словно предупреждая о том, что она на особом счету и теперь всякое её замечание будет прицельно анализироваться. Аня заметила мимоходом, что Тьма бледна, в лице – ни кровинки, как у сестры Бестии, праматери вампиров Глори. Таинственная соратница выглядела так, будто где-то на отшибе Млечного Пути чаши весов Вселенной перекосились фатально. Станет ли она действительно докладывать о таком, как желает младшая жрица? Или согласилась для проформы? А имеет ли это значение?

Аня могла думать сейчас только о Нике. В его сердечной весёлости было что-то неестественное. Пугающее.

– Лотелея окончена! – звонко объявила Сонечка. – Следующий тул – ловно челез один год! Готовьте ваши воплосы! А на сегодня мы площаемся, не пелеключайте!

И она картинно откланялась присутствующим, а потом завертела маленькой попкой, как делали по телевизору.

Дома Ника, не проронивший с окончания совета ни слова, внезапно принялся за уборку. Предложил уставшей и взволнованной Ане навести порядок, начав со шкафа в коридоре, куда принцесса Авелилона привыкла пихать что попало, освобождая открытые поверхности. Отметил, что, какую дверцу ни распахни в их опрятной с виду квартире, – натыкаешься на жуткий бедлам. Аня даже не попробовала защититься – пусть лучше он выпустит пар, отругав её за неаккуратность, чем осознает истинную причину своего гнева на будущую жену. Не думая, обрушившую на него столь кошмарную историю.

Чёртовы благие намеренья. Вот вам и королевский подарок.

Мероприятие растянулось до пяти утра, приведя жилплощадь к полному разгрому. Аня не перечила – она тоже успокаивалась, занимаясь домашними делами. А Нике как никогда нужно отвлечься. Он взялся структурировать предметы на каждой полочке со скрупулёзной дотошностью, так, что помощница скоро ретировалась к ноутбуку – да так и уснула, недонабирав до конца очередную запись в своём дневнике.

Часов в девять Аню разбудил незнакомый звук неведомого происхождения. Возлюбленного она нашла в гостиной: Ника сидел за столом, с усердием, но без какого-либо проблеска мыслей на лице, он тёр старой зубной щёткой нефритовую подвеску и крошечные звенья цепочки, засыпав всё вокруг белыми крупинками соды.

С наступлением нового дня уборка приняла больший размах. Вскоре оказалось, что Ника вовсе не собирается успокаиваться и останавливаться. Он снова перестал спать. Укладываться укладывался, но быстро начинал ворочаться с боку на бок, отбиваясь от навязчивых и неудержимых мыслей, которые упорно оставлял при себе. И вот уже задремавшая Аня слышала, как он выскальзывает из постели и спешит потрошить очередной шкаф.

К концу недели принцесса Авелилона не имела представления о том, где теперь что лежит. Она старалась не раздражаться, хотя постоянный кавардак давил на психику. Ника разворотил каждый квадратный сантиметр, а ещё он порывался выбросить всё, чему не удавалось отыскать подходящего, на его взгляд, места. Раз Аня нашла в мусорных пакетах у двери свои шейные платки и полную пачку порошков для подпитки срезанных цветов.

«Когда в жизни всё идёт наперекосяк, уборка и упорядочивание могут выступать психологической защитой», – сказала бы Мэри-Лин, если бы в её собственной жизни всё не встало с ног на голову катастрофически. Но Аня успела поднатореть в основах психологии за время, пока подруга ещё училась в академии на соответствующей специальности. И сама всё понимала. Потому старалась не выходить из себя.

Нужно просто подождать, и Ника придёт в норму.

Всё будет хорошо.

Иначе никак.

Нужно стиснуть зубы и не мешать ему искать на полках в гардеробной утраченный покой. Столько, сколько потребуется. Ведь Аня сама сотворила с ним это.